Наталья Томасе – Там, где сходятся пути (страница 14)

– Команда “Рюриковы Гости”! Санкт-Петербург!

Каждая группа выходила вперёд, делала короткое представление: кто-то показывал бой на мечах; кто-то – построение щитов; кто-то – ритуальный танец с копьями; кто-то – демонстрацию ремёсел: кузнечное дело, ткачество, резьбу.

Солнце отражалось на металле, и всё выглядело почти настоящим.

Когда объявили команду, которая занималась реконструкцией кораблей, толпа оживилась. Из-за деревьев показались люди, несущие весла, канаты, щиты. За ними – небольшой, но настоящий драккар, установленный на тележке. Они тянули его, как будто выводили на воду.

Рог прозвучал снова. Толпа взорвалась аплодисментами.

Несколько мужчин в медвежьих и волчьих шкурах вышли на середину поляны. Они били в барабаны, рычали, прыгали, изображая боевой транс. Берсерки3[1]. Это было одновременно впечатляюще и немного пугающе.

Солнце поднялось выше, и туман, который обычно висел над водой, рассеялся полностью. Небо стало светлым, почти летним. Открытие фестиваля становилось шумнее, ярче, живее. Люди смеялись, фотографировали, пробовали медовуху, спорили о том, чей шлем более историчен.

Но Ольга почти не слышала этого шума – он был как фон, как плёнка поверх чего‑то другого, более глубокого. Ей казалось, что кто-то наблюдает за ней.

И когда очередная дружина прошла мимо, один из реконструкторов – высокий, светловолосый – бросил на неё взгляд. На мгновение ей показалось, что это Харальд.

Тот же профиль.

Тот же взгляд.

Она моргнула – и мужчина уже отвернулся.

Потом, Ольга заметила того, кто пристально смотрел на неё. Это был мэр Руньги. Увидев, что Ольга смотрит на него, он двинулся по фестивальной площади в её сторону. Он шёл так, будто это всё – сцена, а он на ней главный режиссёр.

Подходя ближе, он поднял руку, будто приветствуя старую знакомую.

– Ольга Сергеевна! Наконец‑то нашёл вас. – Он шагнул ближе, тепло пожал ей руку. – Я глава местной администрации Аркадий Львович Сурков. Как впечатления? Наш фестиваль, конечно, не Бирка и не Хедебю, но мы стараемся.

Ольга улыбнулась вежливо.

– Атмосфера замечательная. Люди увлечённые, костюмы хорошие.

– Вот‑вот! – оживился он. – Руньга… место с древним названием. Почти руническим. А теперь представьте: не один фестиваль в год, а постоянный центр. Варяжский. Настоящий. Чтобы сюда ехали туристы, реконструкторы, историки. Чтобы Руньга стала точкой на карте, а не дырой, которую никто не может найти без навигатора.

Он говорил быстро, вдохновлённо, размахивая руками. Ольга слушала – и чувствовала, что это не просто разговор «за жизнь».

– Мы уже смотрели, как это сделано в Европе, – продолжал он. – Викинг-центры, музеи под открытым небом, интерактивные экспозиции. Люди туда валом валят. А у нас что? У нас – тишина. Хотя потенциал огромный.

Он наклонился чуть ближе, понизил голос:

– И всё, что нам нужно, – это научное основание. Авторитетное. От специалиста. Одним словом – заключение историка.

Ольга почувствовала, как внутри что‑то кольнуло.

– Вы имеете в виду… след варягов? – осторожно спросила она.

Аркадий Львович улыбнулся шире, чем требовала ситуация.

– Ну а что же ещё? – Он развёл руками. – Вы же понимаете: если эксперт вашего уровня скажет, что здесь могли быть варяги… что находки вполне соответствуют… что курган не исключает… – он сделал паузу, – то это откроет нам двери. И финансирование. И туристов. И развитие.

Он говорил мягко, почти ласково, но под словами чувствовался нажим. Не грубый – политический. Тот, от которого не отмахнёшься.

– Мы ведь вас не просто так пригласили, Ольга Сергеевна, – добавил он, глядя прямо в глаза. – Нам важно ваше мнение. Очень важно. И, надеюсь, оно будет… конструктивным.

Ольга почувствовала, как холодный ветер с залива пробирает под куртку. Хотя ветер тут был ни при чём.

– Я дам честное заключение, – сказала она спокойно.

Аркадий Львович улыбнулся так, будто услышал именно то, что хотел.

– Если найду действительно следу варягов здесь, – улыбаясь, добавила Ольга.

Аркадий Львович на секунду будто застыл. Улыбка осталась на лице, но стала другой – тонкой, натянутой, как струна, которую вот‑вот перетянут.

Он медленно кивнул, будто переваривая её слова.

– Разумеется, разумеется, – сказал он мягко, почти шёлковым голосом. – Только если найдёте.

Но глаза у него в этот момент стали холоднее. Не злые – рассчитывающие.

Он чуть наклонился к ней, будто делился чем‑то конфиденциальным:

– Понимаю вашу научную принципиальность. Уважаю. Но вы же знаете, как это бывает… История – она ведь не всегда чёрно‑белая. Иногда достаточно… – он сделал лёгкий жест рукой, – правильной интерпретации. Акцентов. Контекста.

Он снова улыбнулся – шире, чем нужно.

– Мы же не просим вас выдумывать. Только… увидеть возможности. Потенциал.

Он говорил мягко, но в голосе слышалось напряжение, как будто её ответ был не тем, на что он рассчитывал.

– В любом случае, – продолжил он, – я уверен, что вы найдёте то, что нужно. У вас глаз острый. И опыт. И… – он чуть прищурился, – интуиция.

Он выпрямился, снова стал официальным, почти праздничным.

– Так что будем ждать вашего заключения. Очень ждать.

И, уходя, бросил через плечо:

– Надеюсь, оно будет… полезным для Руньги.

Слова прозвучали легко. Но Ольга почувствовала, как под ними – давление. И ожидание. И предупреждение.

Глава 9

Ольга смотрела на выступления, слушала ведущего, даже улыбнулась Тимофею, который махнул ей рукой. Но каждый раз, когда она отворачивалась, взгляд сам собой возвращался туда – к холму, за которым начиналась тропа к берегу.

Её тянуло туда.

Не физически – не ветер, не звук, не запах. Это было ощущение под кожей, будто тонкая нить, натянутая от её груди куда‑то в сторону залива, дрожала, звала и требовала.

Её тянуло к тому самому мужчине, который обнял её так, будто она – его потерянная жизнь. К мужчине – иллюзии, фантому, миражу.

Ольга глубоко вдохнула. Солнце согревало лицо, но внутри было холодно.

– Нет, – сказала она себе тихо. – Я не пойду. Мне нужно работать. Мне нужно думать. Мне нужно…

Но нить внутри дрогнула сильнее, будто кто‑то на другом конце потянул её рукой. Ольга уже почти ступила на тропу, ведущую к заливу, когда за спиной раздался голос – громкий, живой, слишком реальный, чтобы принадлежать тому миру, который тянул её к себе.

– Ольга! Эй, Ольга, постойте!

Она вздрогнула, будто её выдернули из сна. Обернулась – и увидела Тимофея, который пробирался сквозь толпу реконструкторов, размахивая рукой. На нём был простой льняной костюм, щит за спиной, меч на поясе – но в его лице не было ни капли игры. Он выглядел серьёзным.

Он подошёл ближе, переводя дыхание.

– Вы куда так рванули? – спросил он, прищурившись. – Я вас зову-зову, а вы будто не слышите.

Ольга попыталась улыбнуться, но получилось плохо.

– Просто… задумалась.

Тимофей посмотрел на неё внимательнее. Его взгляд был прямым, честным, без лишней мягкости – но в нём читалась тревога.

– Слушайте, – сказал он, понизив голос, – я хотел вам кое-что показать.

Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Что именно?