Наталья Томасе – Братство Серого Волка (страница 14)
Вадим рванул следом, но Серый схватил его за плечо:
– Не догоним. Конь у него свежий. Да и половцы недалече. Нам туда нельзя. Главное – девок спасли.
Вадим сжал зубы, но кивнул.
Они подошли к телеге. Девушки смотрели на ратников широко раскрытыми глазами – кто со страхом, кто с надеждой.
– Всё, всё, – тихо сказал Серый, перерезая верёвки. – Вы свободны. Мы с заставы. Никто вас больше не тронет.
Одна разрыдалась. Другая попыталась поклониться, но Серый остановил её жестом.
– Не надо. Главное – вы живы.
Вадим помог спуститься двум младшим, Богдан подал воду. Остальные осматривали окрестности.
– Сами доберётесь до деревни? – спросил Богдан. – Или с нами на заставу?
Пока разворачивали телегу, Серый всё смотрел туда, куда скрылся беглец. На душе было неспокойно.
На заставу возвращались молча. Только Вадим не выдержал:
– Вот же стервятники боярские… Пока перемирие со степняками держится, да они воюют за князя, эти сучьи потроха нашли чем заняться. Людьми торгуют, как скотом. – Он ударил кулаком по седлу. – Им бы только серебро в карман. Хоть родную мать продадут. А потом в церкви стоят – молятся, святые…
Никто не ответил.
– Боярских рук дело, – продолжал он. – Без их печатей ни одна такая телега через заставы не прошла бы. Стервятники… жиреют на чужом горе.
Богдан хмыкнул:
– А что ты, Вадимка, так бояр не возлюбил? Сам же их роду‑племени.
Вадим фыркнул – зло, коротко.
– Роду‑племени… Да плевал я на то племя. Если боярин честный – честь ему. А если он скотина продажная, что своих же девок в полон гонит – он мне не родня, а позор.
Он сплюнул.
– Я за людей говорю. За таких, как эти девки. За тех, кто себя защитить не может. А те, кто их продаёт… – он сжал кулак, – те мне враги хуже половцев.
Серый заметил, как у Вадима дрогнула челюсть – не от злости, а от боли. Будто он вспоминал что‑то своё. После этого никто уже не подшучивал.
Через несколько дней из Рыкова пришла грамота. Микула прочёл её дважды. Лицо не дрогнуло, но по тому, как он сжал пергамент, ратники поняли: дело серьёзное. Грамота была короткой, сухой, но ударяла как плеть:
Микула поднял глаза – тяжёлые, тёмные, как грозовое небо.
– Ну? – спросил он спокойно. – Чьих рук дело? Сказывайте.
Серый шагнул вперёд.
– Мы напали. Но не на честных торговцев. На тех, кто людьми приторговывает. Девок везли, связанных. Мы их освободили.
Вадим добавил:
– Да какие они торговцы? Стервятники. Каждый совестный русич поступил бы как мы.
Богдан шепнул:
– Видать, тот, что ушёл, и донёс князю…
Микула слушал молча. Потом тяжело вздохнул.
– Значит так. Князь требует объяснений. Я поеду. – Он посмотрел на Серого. – Ты со мной. Ты видел всё. Будешь послухом2[1].
Серый кивнул. Внутри похолодело. Вадим шагнул вперёд:
– И я поеду.
– А тебе‑то зачем? – прищурился Микула.
– Папаню навестить. Давно не виделись.
Серый едва не рассмеялся. Микула тоже знал, что у Вадима с отцом отношения хуже, чем у волка с капканом. Но лишь хмыкнул:
– Ладно. Поедешь. Только язык придержи. У князя за лишнее слово головы летят.
– Так я ж тихий, – невинно сказал Вадим.
– Тихий ты, как медведь в малиннике, – буркнул Микула.
Он обвёл взглядом остальных:
– А вы – чтоб тут как мыши сидели. Ни шагу в сторону степи, пока мы не вернёмся.
Серый чувствовал, как внутри всё сжимается. Если князь поверит словам боярского холопа – виноватыми сделают их. И тогда…
Он посмотрел на Вадима. Тот улыбался – но глаза были серьёзные.
– Не дрейфь, волчара, – сказал он тихо. – Мы правы. А за правду… иногда и биться приходится.
Серый кивнул. Назад дороги нет. Только вперёд – к князю, в неизвестность.
Но перед отъездом он должен был увидеть Заряну.
Он шёл медленнее обычного. Плечи напряжены. Взгляд тяжёлый. И будто чувствуя неладное, Заряна не ждала его на поляне – она шла ему навстречу. Увидев его, она сразу поняла: что‑то неладное.
– Что случилось? – спросила она, обнимая его, едва он подошёл ближе.
Серый прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе. Уткнулся лицом в её волосы и, почувствовав запах чего‑то тёплого и родного, только тогда смог выдохнуть:
– Я… уезжаю. В Рыков. Князь вызывает.
Заряна нахмурилась, её пальцы сжались на его спине.
– Надолго?
– Не знаю. Может, на день. Может, на неделю. Может… – он оборвал себя, не желая произносить то, что висело в воздухе.
Она заглянула ему в глаза – прямо, глубоко, будто пыталась прочитать то, что он скрывал.
– Ты боишься?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
– Не за себя. – Он вдохнул глубже. – Я… когда вернусь… как мне тебя найти?
Она моргнула – будто вопрос ударил неожиданно. Потом улыбнулась – тихо, тепло, но с тревогой, которая эхом отзывалась в его груди.
– Волк, – сказала она, – я не исчезну.
– Лес большой, – возразил он. – А ты… ты как ветер. Сегодня здесь, завтра – в другой стороне. Я не хочу… – он запнулся, – не хочу потерять тебя.
Она снова обняла его – крепко, уверенно – и прошептала на ухо:
– Ты меня не потеряешь. Я буду ждать. Видишь эту поляну? Это место – наше. Я буду приходить сюда. Даже если пройдёт год – я буду здесь.
Он отстранился, всматриваясь в её глаза. Там было всё: любовь, решимость, страх – и ни тени сомнения. Но его собственное сомнение всё ещё терзало.