Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 6)
Бекман дополнительные показания дал, но не такие откровенные, как мечталось папа́. «Да, разговор об убийстве царской семьи был, он при этом, к сожалению, присутствовал, но никогда не разделял, а донести на товарищей никак не мог из соображений чести, и доносить было, в общем, не на что».
Да, отбить его будет непросто.
Зато Саша получил личную благодарность от Некрасова за подписку на «Современник». Ну, ещё один человек, которого, возможно, придётся отбивать.
В этом же марте были опубликованы статьи Склифосовского о туберкулёзной палочке, как в России, так и в не самых крутых европейских изданиях. Что говорило о том, что Европа просыпается примерно в то же время.
И статья Менделеева о выводе уравнения, связывающего давление газа и средний квадрат скорости молекул, с законом Авогадро, ссылкой на исследование гениального итальянца, экспериментальным доказательством сего закона и утверждением о том, что из выведенного уравнения все известные газовые законы (от Бойля-Мариотта до Клапейрона) прекрасно следуют.
И Саша понял, что до уравнения состояния идеального газа, которое в советской школе гордо именовали «Менделеева-Клапейрона», Дмитрию Ивановичу остался буквально один шаг.
Статья была напечатана ещё в феврале, но Менделеев дождался авторских и прислал Саше номер журнала «
Саша подумал, что от Гейдельберга до Лейпцига далековато, но Дмитрий Иванович объяснил всё в сопроводительном письме.
'Это самый старый и авторитетный немецкий журнал, посвящённый физике и химии, Ваше Императорское Высочество, — писал Менделеев, — они долго думали, прежде, чем решиться напечатать столь революционную статью. Спасла только рекомендация Бунзена и благожелательный отзыв Клаузиуса, которому послали на рецензию наш скромный труд.
Я упоминаю, что наша статья опирается на его идеи, но ведь это правда, хотя вы и утверждаете, что почти не знакомы с его работами'.
Реверанс в сторону Клаузиуса в статье присутствовал, как и ссылка на труд Авогадро.
Впервые о своих результатах и Сашином выводе основного уравнения МКТ Менделеев сделал доклад на кафедре Гейдельбергского университета ещё в мае прошлого 1859 года.
Во всём пуле статей Саша фигурировал как «А. А.» через запятую с другими соавторами. Но на первом месте. Саше это казалось не совсем справедливым, но что поделаешь — алфавит так устроен. Из скромности надо было подписаться, например: «Р. А.» Но не сообразил.
А в среду 23 марта пришло письмо от Склифосовского, где он сокрушался, что послал статьи в медицинские журналы раньше времени, поскольку подкрасил туберкулёзную палочку фуксином плюс ещё парой компонентов — и бинго! — её удалось сфотографировать. Так что он сразу будет готовить ещё одну статью.
А на следующий день пришли вести из Италии и Франции.
24 марта 1860 года был заключён Туринский мирный договор, по которому Савойя и Ницца перешли к Франции — всё, как и предсказывал Саша. Папа́ выглядел озадаченным.
И в том же месяце Модена, Парма, Тоскана и Романья присоединились к Сардинскому королевству. Ещё не единая Италия, но к тому шло.
До Пасхи Саша ещё успел прочитать «Современник», в том числе статью «Когда же придёт настоящий день?» Статья была прелюбопытная. Так что Саша не поленился прочитать и сам роман. Он не произвёл на него впечатления. Речь шла о тургеневской девушке Елене Стаховой, которая влюбилась в болгарского революционера Инсарова. Ничего революционного, правда, Инсаров сделать не успел, поскольку умер в Венеции от туберкулёза и до Болгарии так и не доехал.
В статье же говорилось, что наконец-то в русской литературе появился человек дела — Инсаров. Саша был бы готов подписаться под каждым словом, только «дело» для автора статьи было вовсе не построением бизнеса и даже не участием в реформах, а, похоже, той самой революцией.
После чего автор долго объяснял незадачливым читателям, почему Инсаров — болгарин и никак не может быть русским.
Ну, Россия же — государство благоустроенное с мудрыми законами, где царствует правосудие и процветает гласность, где церквей никто не отнимает и не стесняет веры решительно ничем.
Ага! Старообрядцев, особенно.
Саша, подумал, что автор писал это с горькой такой усмешкой. И надеялся вызвать такую же у читателя. Вызвал, да.
Но обстоятельства изменились, признавал автор, современный порядок в России уже не кажется столь совершенным и везде ждут реформ и исправлений. Молодое поколение верит в лучшее будущее и когда возьмётся за дело, способно вложить в него всю энергию — вот тогда и явится русский Инсаров, которого так ждёт русское общество.
Можно ли направить эту энергию в созидательное русло? Саше казалось, что ещё можно. Главное, не давить со страху. Чтобы не перелилось это в «Народную волю», боевую организацию социалистов-революционеров и, как следствие, — в русский бунт.
Под впечатлением Саша написал Кропоткину о романе и статье и поинтересовался его и пажей мнением о разборе «Письма из провинции» (того, где он рисовал жуткие картины будущей революции и обильно цитировал дневники Гиппиус). Передал записку с лакеем. И с лакеем получил ответ.
'Дорогой мой друг Саша! — начиналось письмо. — Я давно уже написал то, что изложено ниже, но всё не решался послать это обычной почтой. Я не называю имён, но излагаю мнения, которые могут опечалить правительство.
Всех нас учили в детстве, что революция — это смерть, скачущая на коне. С красным флагом в одной руке и косой — в другой, чтобы косить людей.
Но мы повзрослели, и революция больше не представляется чудовищем. Напротив, многие думают, что свобода стоит пролитой крови.
Мы прочитали твоё письмо, но не все поверили в нарисованную тобой мрачную картину.
Про проекты конституций никто ничего не понял. Мы никогда о них не слышали'.
Черновик Сашиного разбора Кропоткин вернул вместе с ответом.
'Дело не в том, князь, стоит ли свобода крови, — ответил Саша, — а в том, ведёт ли кровь к свободе. К сожалению, не всегда. По трупам можно прийти совсем не туда, куда хочешь.
А имена мне совсем не нужны.
Конституции всплывут рано или поздно. У меня их тоже нет на руках. Они все менее радикальны чем моя'.
И Саша рассказал про конституционные проекты примерно тоже самое, что когда-то рассказывал Никсе. И отправил послание со слугой.
Внёс в ответ на «Письмо из провинции» небольшую правку и отправил папа́.
Глава 4
«Я протестировал этот текст на нескольких молодых людях, имён которых не буду называть, — писал Саша царю. — Новости для нас плохие. Мы уже отстаём от общества, а власть воспринимается как препятствие. Это значит, что 'Билль о правах» надо принимать уже сейчас, иначе народ сметёт всё на своём пути.
И в первую очередь освободить харьковских студентов. Никакой защитной функции от радикализма это дело не несёт, зато отвращает от нас людей, которые могли бы быть нашими союзниками.
Мой текст вряд ли станет настолько действенным, как я надеялся, но всё же считаю, что от его публикации может быть некоторая польза. По крайней мере, это сможет оттолкнуть от революции людей колеблющихся и мирных, для которых реформы гораздо ближе к сердцу, чем бунт с его разрушениями и смертями'.
Папа́ не отреагировал. Саша предполагал, что его ответ просто лег в ящик письменного стола и похоронен среди других бумаг.
В начале апреля пришло письмо от Менделеева.
«Мне написал молодой британский физик по имени Джеймс Максвелл, — писал Дмитрий Иванович. — Он прочитал нашу работу в 'Анналах физики и химии» и обнаружил в ней то же уравнение, вывод которого он опубликовал в январе этого года, за месяц до нас. И прислал свою статью: «
Статья на английском языке, так что мне немного помогли с переводом, который я оставил у себя. Высылаю вам оригинал на английском, Ваше Императорское Высочество.
Вывод уравнения там можно понять и без перевода.
Единственное отличие его уравнения в том, что Максвелл использует число частиц, не вводя понятия концентрации. Но это ничего не меняет. Уравнения равносильны.
И вывод очень похож. Только наш британец не знает закона Авогадро и выводит его теоретически. А вы на него опираетесь в своём выводе, как на известный факт.
И Максвелл не выводит из своего уравнения газовые законы, а отвлекается на исследование теплопроводности. И не связывает своё уравнение с плотностью газа.
Я сначала испугался за наше право на приоритет, но, обдумав, несколько успокоился.
Наши работы не дублируют, а скорее дополняют друг друга.
Доклад о своей работе Максвелл сделал в сентябре прошлого года в своём университете в Шотландском городе Абердин, где он заведует кафедрой.
Я сделал доклад в Гейдельберге в мае прошлого года, за несколько месяцев до него. И наша статья лежала на рецензии у Каузиуса уже зимой, до публикации статьи Максвелла.
И статья британца до сих пор не опубликована на немецком.
Так что о приоритете можно поспорить, тем более, что выводы формулы несколько отличаются.
Я ему ответил и рассказал о вас, естественно, не называя имени. Сказал только, что вывод написал четырнадцатилетний ученик одного из моих знакомых и озаглавил «Никакого теплорода не существует», потому что в учебнике было про теплород. И о том, что этот вывод я увидел впервые ещё в феврале 1859-го. И что автор вывода фигурирует у нас под псевдонимом'.