Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 53)

Но для пятерых «учредителей и главных деятелей» тайного общества значилась ссылка в уездные города: Бекману — в Вологодскую губернию, Муравскому — в Оренбургскую, Ефименко — в Пермскую, Завадского — в Олонецкую и Ивкова — в Вятскую.

В общем, в места не столь отдалённые, не Восточная Сибирь.

Вологду Саша помнил и вовсе как город весьма приятный. Доезжал до туда как-то в будущем на машине.

Но ссылка — это не то, чего он добивался.

Да, конечно средний интеллектуальный уровень чиновничества уездных городов это повысит. А России — понизит. Ибо допускать к университетскому образованию их никто не собирался.

Обсудить документ с папа́ получилось за ужином.

— Я прочитал, — сказал Саша.

— Доволен?

— Нет.

— Да-а?

— В Декларации независимости США записано право на стремление к счастью, — сказал Саша. — Это, конечно, не про нас. Мы как-то больше про страдание.

— Причём тут это?

— При том, что я не верю, что может быть счастлив человек, который вынужден следить за словами даже в компании друзей, — сказал Саша. — Он всегда напряжён, неспокоен, и у него крылья подрезаны, как у домашнего гуся. Да, конечно, шпаги у них над головами не сломают и на каторгу не сошлют. Прогресс, не спорю. Но и отлучение от высшего образования и высылка в глушь — достаточная причина для того, чтобы держать рот на замке. А значит, эти люди, умные, молодые, инициативные, образованные будут думать, как бы либо сбежать от нашей власти, либо сменить её на что-то другое, потому что без свободы и покоя им счастья нет.

— Это не была компания друзей, — возразил царь. — Это было тайное общество.

— А в чём принципиальное отличие?

— У тайного общества есть структура и цели.

— Структура и цели могут быть даже у общества любителей аквариумных рыбок.

— Противоправительственные цели, — пояснил царь.

— Как отличить противоправительственные цели от противоправительственной болтовни?

— Решение окончательное, — сказал царь. — И я не хочу больше обсуждать эту тему.

— Им хоть приговор выдали на руки? — спросил Саша.

— Выдадут.

— Надеюсь, не в день отправки в Вологду, Оренбург и Вятку?

— На днях, — пообещал папа́.

— А высылка когда? — поинтересовался Саша.

— Через пару недель. Или немного раньше.

— Ты не собираешься их перед этим расстрелять?

— Нет, — пообещал папа́, — это ушло в прошлое.

— Их жандармы повезут или сами поедут?

— Жандарм и фельдъегерь, — объяснил царь. — Каждого.

— Всё никак не привыкну к этой функции фельдъегерей, — заметил Саша. — Царская почта!

Вечером Саша написал записку коменданту Петропавловки Мандерштерну с просьбой передать письма Бекману и Муравскому.

'Любезнейший Яков Николаевич! — писал Саша. — Вам выдали на руки приговор? Папа́ обещал это сделать до его исполнения. Если не выдали, вы в праве требовать.

Я его читал.

К сожалению, не смог добиться для вас прощения.

Получилось хуже, чем я хотел, но лучше, чем ожидал.

Но это означает только то, что моя работа не окончена. Мне удалось вернуть Петрашевского. За два года.

У вас более высокий старт. Смертный приговор исключён, каторга — тоже.

Будут проблемы — пишите, это не очень далеко. Просто так — тоже пишите.

Ваш вел. кн. Александр Александрович'.

И тоже самое написал Муравскому.

Ответ пришёл на следующее утро. От Мандерштерна. Бекман просил о встрече.

Саша ответил телеграммой: «Конечно!»

Спросил разрешения у отца.

— Ладно, прощайтесь, — усмехнулся царь.

Встреча происходила в Комендантском доме. В той самой комнате, с красным сукном, где когда-то объявляли приговор декабристам.

Лучше, чем равелин, но Саша предпочёл бы что-то менее официальное.

Когда ввели Бекмана, Саша перечитывал «Зерцало». Про то, что «всуе законы писать, когда их не хранить» и про «мины под фортецию правды».

Гость показался ему похудевшим и побледневшим.

Глава 23

За спиной у Саши висел портрет Александра Первого. Тот самый, с двууголкой в руке, непокрытой головой и под грозовым небом.

Комендант Мандерштерн встал рядом.

Личный телохранитель Егор Иванович — у двери.

Погода была паршивая: с утра шёл дождь. И в зале царили сумерки, хоть свечи зажигай.

Бекмана подвели к стулу для допросов по другую сторону стола.

— Нет, — сказал Саша. — Не туда.

И указал на место рядом с собой.

— Александр Павлович будет нам свидетелем, — улыбнулся Саша. — Не худший российский государь, по-моему. Вы что о нём думаете?

— «Он взял Париж, он основал лицей», — ответил цитатой Бекман.

— И не стал арестовывать декабристов, — добавил Саша.

Перевёл взгляд на портрет папа́ слева и процитировал оттуда же:

— «Простим ему неправое гоненье».

— Чаю, Ваше Императорское Высочество? — спросил комендант.

— Да, Карл Егорович, буду благодарен. И узнику что-нибудь.

— Недолго ему оставаться узником, — заметил Мандерштерн.