Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 52)

Так, иногда читая о кострах инквизиции, мы не видим костров за своим окном.

Пётр Георгиевич объяснил мне смысл стихотворения.

И оно тут же стало близким и понятным.

У меня за последние несколько месяцев зарубили две статьи и книгу. Причём лично государь, так что оставь надежду всяк сюда входящий.

Я не сомневаюсь, что мои тексты с удовольствием бы взял «Колокол», хотя мы с Александром Ивановичем далеко не единомышленники. Но я не хочу настолько жёстко конфликтовать с отцом из-за вещей не принципиальных.

Ну, будут ходить в списках.

Ваши вещи я тоже предпочёл бы видеть в «Современнике» с подписью, чем в «Колоколе» без подписи'.

Собственно, в январском номере «Колокола» Саша видел ненавидимое со школы стихотворение «У парадного подъезда». Без подписи.

В школе его тоже надо было учить, а запоминалось оно гораздо хуже стихотворения про крестьянку.

'Цензура в России переживёт крепостное право, — продолжил Саша. — Пару раз за ближайшие полтора столетия она будет при смерти, но найдутся доброжелатели, готовые воскресить этот смердящий труп и вдохнуть в него смертоносное подобие жизни, как в напившегося крови вампира.

И она будет воскресать вновь и вновь и убивать свободное слово, вольную мысль, независимое суждение, юность и дерзновение, и заодно науку и культуру.

Одна надежда на то, что мою статью о женщинах в 21-м веке не расчеркают цензоры, словно спину казнимого кнутом.

Про Милисенту.

Здесь я должен извиниться. Когда первого июня я собирался ехать поздравлять дядю Константина Николаевича с рождением сына, на моём столе лежало начало моей фантастической повести, о котором вы отозвались столь лестно и благожелательно, и 18 томов следственного дела петрашевцев.

Мне сложно было выбрать, с чего начать. Однако я решил, что спасти человека важнее, чем отпраздновать субботу. И посвятил всю прошлую неделю изучению дела и составления отчёта для папа́.

И мне кажется, я не ошибся. Михаил Васильевич Петрашевский возвращается из ссылки и примерно через месяц будет в Петербурге. Может быть, даже напишет что-нибудь для «Современника», если только цензура пропустит.

За «Повесть о принцессе Милисенте» сажусь прямо сейчас.

Ещё раз простите великодушно!

Постараюсь не срывать сроки.

Ваш неизменный почитатель вел. кн. Александр Александрович'.

Как и обещал Некрасову, тем же вечером Саша сел за повесть о Милисенте.

Начал с того самого момента, когда герой стоит в очереди на такси в дождливом, пугающим ценами, Лондоне.

'Наконец, подъехал чёрный Мерседес, — продолжил Саша. — Лиловый негр легко подхватил чемодан и погрузил в багажник.

Сергей Нестеров сел рядом с водителем, на переднее сиденье, которое называют «местом смертника», потому что пассажиры, которые едут на этом месте чаще всего гибнут в автокатастрофах.

Но Сергей любил при движении смотреть вперёд, на дорогу.

Показал шофёру телефон с картой и координатами гостиницы. Негр кивнул и включил зажигание.

Машина плавно тронулась с места. Заработали «дворники», расчищая лобовое стекло от капель дождя.

Злёный сигнал светофора был едва виден сквозь туман'.

Саша задумался, сколько делать сносок. Скрепя сердце объяснил, что такое «Мерседес», мобильный телефон, «дворники» и «светофор».

'Доехали быстро, — писал Саша. — Меньше, чем за час.

— Девяносто фунтов, — объявил таксист по-английски.

— Фунтов? — переспросил Сергей.

Водитель улыбнулся и вежливо кивнул.

Нет, Сергей бы ещё понял, если бы 90 евро. Но фунтов! Абсолютный грабёж!

Делать нечего. Он достал банковскую карту и приложил к терминалу водителя. Деньги списались.

Гостиница была так себе. Старое пятиэтажное здание, стиль «Модерн», постройка начала двадцатого века, скрипучий лифт и аварийный балкон. Держали какие-то азиаты, вроде из Малайзии. И в ресторане — китайская кухня, которую Сергей недолюбливал.

Зато рядом Кенсингтонские сады.

После обеда погода разгулялась, и он сходил туда прогуляться и сфотографировался на фоне мраморного памятника королеве Виктории, сидящей на постаменте в короне и со скипетром.

Вечером включил телевизор, что вообще-то делал редко. По одной программе американский президент спорил с миллиардером Илоном Маском, куда вначале отправлять космические корабли. Президент был за Луну, потому что там полезные ископаемые, которые могут сделать Североамериканские штаты снова великими.

А миллиардер — за Марс. Потому что Луна — это вообще под боком, банально, там уже были, ничего интересного, а Марс — действительно новый этап в развитии человечества.

Сергей подумал, что причина разногласий в том, что космические корабли — часть бизнеса Илона Маска, а корабли до Марса дороже.

Нестеров нажал кнопочку на телевизионном пульте и переключил программу. На экране возникла элегантная и светловолосая председатель Евросоюза и начала рассуждать о европейской экономике. По третьей программе рассказывали о саванне и африканских слонах.

Совершенно ничего интересного.

Да и работать надо. И Сергей выключил телевизор и открыл ноутбук.

У него висел заказ на декорации для спектакля по мотивам «Смерти Артура» Томаса Мэлори. Понятно, что оригинальный роман современному человеку читать совершенно невозможно, это всё равно, что исландские саги штудировать. Но нашёлся современный русский автор грузинского происхождения, который смог сделать из текста что-то приличное.

Сначала Сергей решил попытать искусственный интеллект, а потом уже делать свои наброски. Он зашёл на сайт нейросети и написал промпт: «Нарисуй интерьер в стиле Боттичелли». Поздновато, конечно, для короля Артура, но что там раньше-то было?

Да. И получилось, что-то очень возрожденческое.

«Нарисуй интерьер в стиле Джотто», — исправился Нестеров.

Ну, какие у Джотто интерьеры?

Наконец смирился и написал: «Сказочный интерьер в средневековом стиле».

И вот тогда…'

Повесть Саша закончил за три дня. От классического сюжета, кроме детальных описаний быта двадцать первого века, она отличалась тем, что Милисенту нарисовала и оживила нейросеть как раз в тот момент, когда реальная принцесса в средневековой Англии уговаривала местного мага показать ей достойного жениха, которым и оказался Сергей Нестеров.

И принцессу закинуло в будущее.

Окружающая обстановка ею не особенно удивила: ну, магия, как магия. Хотя она и признала, что придворные волшебники послабее будут.

«Сэр Магнитофон» превратился у Саши в «Сэр Ноутбук». И принцесса включала его в своём двенадцатом веке, потому что батарейка держала заряд три часа.

В этом месте Саша вставил текст песни «Всегда быть рядом не могут люди».

Разрядиться Сэр Ноутбук не успел, потому что папенька главной героини, который запрещал примерно всё как не соответствующее королевской чести, запретил ноутбук на два часа раньше.

Принцесса загадала единственное возможное желание, и с помощью броши Мерлина перенеслась в будущее.

В общем, все поженились.

Саша подумывал не дописать ли в финал историю о том, как молодожёны возвращаются в Россию, и там оказывается, что ноутбуки тоже запрещены, но решил, что тогда повесть точно не пропустят в печать.

Снабдил сносками и отослал Некрасову.

12 июня в воскресенье, вернувшись после литургии, Саша обнаружил у себя на столе увесистый пакет от папа́.

При нём была сопроводительная записка: «Я утвердил приговор по делу Киевско-харьковского студенческого тайного противоправительственного общества и приказал переписать для тебя, потому что ты всё равно попросишь».

Фабулу дела Саша уже знал, так что быстро перешёл к резолютивной части. В основном, фигурантам засчитывали отсиженное и отправляли в Третье отделение для объявления им «строго внушения». А кое-кого вообще отдавали на поруки родственникам или под присмотр университетского начальства с учреждением за ними секретного надзора.

По-божески, конечно. Честно говоря, по головке погладили. Если конечно забыть о том, что это за трёп на дружеской вечеринке.