Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 48)

Однако нет никаких свидетельств того, что он кому-то показывал этот листок или произносил вслух на нём написанное.

А богохульство, по смыслу статей, должно быть произнесено, как минимум, при свидетелях.

Второе высказывание Петрашевского, за которое его клеймит преступником военно-судная комиссия было произнесено на дне рождения Фурье 7 апреля 1849 года: «Мы осудили на смерть настоящий быт общественный, надо же приговор наш исполнить».

Что именно больше всего раздражало Петрашевского в общественном быте, ясно из других его показаний и свидетельств агента Антонелли: Петрашевский ратовал за освобождение крестьян и судебную реформу.

И кто же теперь, прямо сейчас, исполняет этот приговор? Кто планирует освободить крестьян и провести судебную реформу? Кто делает то, о чём только говорил Петрашевский?..'

Глава 21

«Кто исполняет приговор худшему, что ещё живо в нашем общественном устройстве? — продолжил Саша. — Это тот, папа́, кого в будущем назовут отцом Эпохи Великих реформ, и кому я имею честь приходиться сыном».

Свой отзыв Саша передал папа на утренней прогулке примерно через неделю после рождения Дмитрия Константиновича и проекта высших женских курсов, набросанного на террасе дачи Ольденбургских.

За это время принц успел назначить Земмельвейса главным врачом Мариинской больницы, выделить ему прямо в больнице приличных размеров квартиру, набросать уставы двух вариантов курсов и даже подсунуть их Ковалевскому.

Саша понял, что не ошибся в выборе союзника.

— Ты действительно прочитал все 9000 страниц? — удивился царь. — За неделю?

— Я-то прочитал. А вот военно-судная комиссия — что-то я сомневаюсь, и генерал-аудиториат — тем более.

— Да?

— Думаю, что поленились. Хотя это не так много, учитывая всякие разные описи, которые годятся только как справочный материал. А показания очень интересные.

— И почему ты думаешь, что не прочитали?

— Потому что приговор опирается на совершенно пустой доклад Липранди, а не на материалы следствия, где море фактов.

— И что в твоём отчёте, если кратко?

— Увы, всё гораздо хуже, чем я думал. Не только Петрашевский совершенно прав во всём, что касается форм и обрядов судопроизводства, содержание ничуть не лучше формы.

И Саша кратко пересказал доклад.

— Так что человек сослан в Минусинск в основном за то, что ты делаешь или собираешься сделать.

— Не только за это.

— Возможно, я чего-то не знаю, — предположил Саша. — Но, если бы не было приговора к бессрочной каторге ровно за это, не было бы и Минусинска.

Папа́ заглянул в конец доклада и усмехнулся.

— Значит, «Эпоха Великих реформ»?

— Да, — кивнул Саша. — А я редко ошибаюсь.

— Пока ни разу, — признал царь.

— Дело харьковских студентов ровно такое же.

— Там был заговор, — заметил папа́.

— Был заговор в форме словоблудия, закрытый несколько лет назад.

— Ладно, — поморщился царь. — Оставим эту тему. Знаешь, я твою книгу дочитал.

Саша внутренне напрягся.

— И что ты думаешь?

— Она совершенно безумна, — сказал царь. — О широкой публикации даже речи быть не может.

— Насколько я помню, дядя Костя не счёл главу о флоте такой уж безумной…

— Да, и тут же попросил денег на железные корабли. Не всё безумно. То, что не безумно, то опасно. И не только потому, что твои идеи могут оказаться в руках наших врагов. Политически опасно. У тебя люди двадцать первого века почти равны богам. Летают на Луну, посылают железные конструкции на Марс, могут одной бомбой разрушить город, изобрели «Искусственный интеллект», который за них пишет, рисует и переводит.

— Ну, да уж! Равны они богам! Даже бессмертия физического не достигли. Хотя такие планы, конечно, есть. Я дальше, чем на 150 лет вперёд не вижу. Может быть, там и бессмертие не за горами.

— Вот именно, — сказал царь. — Про твою душевную болезнь давно уже слухов не было. И я не хочу, чтобы они возобновились!

Честно говоря, Саша мечтал немного заработать, ибо не сомневался, что книга станет мировым бестселлером.

— Ну, под псевдонимом же! — вздохнул Саша.

— Тебе уже бессмысленно брать псевдонимы, все поймут. Более того, твои политические прогнозы ещё хуже технических. У тебя целая глава о распаде империй!

— Но они распадутся!

— Даже, если так, не надо, чтобы все об этом знали. Про Европейский Союз у Бакунина вычитал?

— Мне не нужно вычитывать, — отчеканил Саша. — Я вижу.

— Может быть… — проговорил царь.

— Бакунин, видимо, тоже, — продолжил Саша, — но не так ясно, как я. Про «Евросоюз» — одна из немногих его реалистичных идей. ИИ, кстати, пишет паршиво и переводит так себе, а рисунки за ним надо редактировать. Но что там будет ещё через 50 лет, даже я не знаю. Может быть, если узнаю, буду так же шокирован, как ты сейчас.

— Саша! Я решил опубликовать твою книгу в 100 экземплярах только для царской фамилии.

Ну, конечно! А потом её перепишут от руки, литографируют, напечатают в Лондоне и переведут на десяток языков. И она станет мировым бестселлером. Только Саше с этого не достанется ни копейки.

Но лучше так, чем никак.

— Ага! Очень ценный для династии бред сумасшедшего!

— Не притворяйся, что не понял, — одёрнул царь. — У меня есть к тебе несколько вопросов.

— По книге?

— По книге, по книге. Саша, ты знаешь, как сделать бомбу, которая может уничтожить город?

— Даже не сомневался, что ты спросишь именно об этом, — усмехнулся Саша. — Я знаю принцип. Но уверен, что сделать её на современном уровне развития технологий практически невозможно.

И подумал про себя, что «грязную бомбу», наверняка сделать можно.

— Это как шариковая ручка, схему которой я нарисовал почти два года назад, — продолжил Саша. — Вроде бы очень простая вещь, а сделать так и не получилось, только толстый маркер для коробок.

— А что может помешать?

— Нужно «обогащение урана», — объяснил Саша. — А я совершенно не представляю, что с ним для этого делают.

— «Обогащение?» — переспросил царь.

— Уран бывает разных видов, которые отличаются весом атомов, — сказал Саша, — для оружия подходит только один вид. А я не знаю, как один отделить от другого. Хотя…

Если уран 235-й отличается от 238-го только по массе атомов, наверняка ведь можно какую-то центрифугу построить…

— Да? — заинтересовался царь. — Ты что-то придумал?

— Не ко времени, — сказал Саша. — У нас есть более приоритетные задачи.

— Сашка! Какие задачи приоритетные, здесь решаю я!

— Какой именно город ты хочешь сжечь, папа́? — поинтересовался Саша. — Лондон? Париж? Константинополь?

— То, что ты гений, ещё не даёт тебе право дерзить!