Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 57)
— Понятно, — сказала она, и это было очень емкое «понятно».
— Где Артур? — спросил я, когда перед нами открылись двери корабля, и мы вошли внутрь.
— Зачем тебе?
— Хочу быть уверенным, что он не последует за нами. Нечего ему здесь делать.
— Он не знает. Я оставила ему сообщение.
— Когда он его найдет?
— Не раньше завтрашнего утра. Он уехал к отцу.
— В Центр?
— Нет, в Лагранж. Анри уже погода на свободе, правда, ему не позволено жить в столице.
Лагранж — городок километрах в ста от Кириополя. С большим научным потенциалом и общиной выходцев с Тессы.
— Как ему это удалось?
— Как удалось? Он провел в Центре десять лет. Все! Теоретический предел! Как удалось его столько там удерживать!
— Юля, я понимаю твои чувства, но он террорист и пытался добиться отделения Тессы. Будь я императором, сидеть бы ему там до конца дней!
— Я тоже понимаю твои чувства, — усмехнулась Юля. — Но мы давно расстались, так что умерь свою ревность. Даже в борьбе за свободу не должно переходить некоторые границы.
В рубке управления весь экипаж в сборе, кроме одного человека: не хватает Саши Прилепко. Из него вряд ли получится хороший солдат, но мне нужен человек, которому я могу доверять. До старта остался час и десять минут. Я связался с Сашей по устройству связи.
Евгений Львович Ройтман
Код
Саша Прилепко пришел около пяти вечера. С Хазаровским вроде бы все в порядке, если не считать признаков начинающейся депрессии. Для пребывания в Центре это нормально, но необычно для Леонида Аркадьевича, который более склонен к мании и гипертимии, чем к депрессии.
Саша подключился к биопрограммеру и перетряхивает его память.
— Есть! — воскликнул он. — След от какого-то кода, который был записан сегодня в первой половине дня и стерт около трех.
— В три часа здесь был Хазаровский, — заметил я.
— Надо взять у него кровь и считать информацию биомодераторов, — сказал Саша.
Леонид Аркадьевич бледен и, по-моему, на взводе. Сидит на кровати в своей комнате. И ничего не делает! Я до сих пор считал, что ничегонеделание вообще несовместимо с Хазаровским.
— Заверните рукав, пожалуйста, — сказал я.
— Что за гадость вы мне собираетесь вколоть?
— Это анализ крови.
— Что случилось?
Я пожал плечами:
— Ничего, штатная процедура.
Саша осуждающе посмотрел на меня: «По-моему, он имеет право знать».
Я покачал головой: «Мы сами еще ничего не знаем».
Хазаровский взглянул на Сашу:
— Кто это с вами?
— Это господин Прилепко, биопрограммист.
— Господин Прилепко, может быть, вы мне скажете, что случилось? — спросил Хазаровский.
— Вполне возможно, что на вас было покушение, — сказал Саша. — Мы должны проверить ваши биомодераторы.
Леонид Аркадьевич смертельно побледнел.
Я бросил гневный взгляд на Прилепко. Нельзя говорить такие вещи человеку с разбалансированной психикой, ни в коем случае!
— Это только подозрения, — успокаивающим тоном сказал я. — Возможно, беспочвенные. Но лучше перестраховаться.
Хазаровский кивнул.
— Проверяйте!
Мы взяли пробу крови и ушли в лабораторию.
— Все будет в порядке, — сказал я на прощание.
В биомодераторах Лео Саша нашел неизвестный код, не поддающийся расшифровке.
— Похоже на работу военных или СБК, — заметил он.
— Что теперь делать?
— Фильтрацию крови и полную замену биомодераторов, и чем скорее, тем лучше.
Даниил Андреевич Данин
Бой
Мимо проплывает Ромул, светятся кольца астероидов, бледно-желтое, красное, серебристое. Внутри основных колец видна тонкая структура колец поменьше — похоже на линейчатый спектр.
Метаморфов нет, хотя после нашего старта прошло больше четырех суток. Неужели я ошибся! В этом случае выход один — эмигрировать вместе с флотом.
Идем дальше, к Византу. Он далеко от нашего курса, и виден как толстый серп.
Саша Прилепко рассказал о причинах своей задержки, образец крови Хазаровского у него, он пытается расшифровать код. Хорошо, что успел переписать его в память перстня связи, два дня назад он исчез с биомодераторов. Фильтрацию крови Леониду Аркадьевичу сделали, неизвестно насколько это помогло, но, по крайней мере, он жив. Ройтман сообщает о прогрессирующей депрессии. Первые три дня он колол Хазаровскому транквилизаторы. Не самый лучший метод лечения, но пока биомодераторы не заменены, другого выхода не было. Потом решился ввести новые биомодераторы и сделать перепрограммирование, чтобы исправить ситуацию. Биопрограммер проверял трижды непосредственно перед работой. Ни лучше, ни хуже не стало. И Евгений Львович был вынужден вернуться к транквилизаторам. Он крайне недоволен. Лечение не закончено, проводить его в такой ситуации весьма сложно, а прерывать нельзя.
Об этом событии я поставил в известность Алисию Штефански.
— Страдин, — сказала она. — Свяжись с Германом. Возможно, он знает, что это за штука.
Я не стал объяснять Герману Марковичу, откуда у меня этот код, просто, попросил выяснить, что это.
— Ладно, попытаюсь, — сказал он.
Мы на орбите Византа, и никаких признаков вражеских кораблей здесь нет, хотя прошло шесть дней после старта. Идем к выходу из гипертуннеля, одновременно выстраиваясь полусферой. Если и там придется ждать? Сколько?
Ждать не пришлось.
Я первым заметил слабое красноватое свечение в районе пространственно-временной дыры и велел приготовиться к бою.
Они появились прежде, чем я успел перестроить свои силы, но достаточно поздно, так что это давало надежду. Может быть, и выживем, подумал я.
Из гипертуннеля вывалилось сразу с десяток легких кораблей. Моя полусфера разорвалась у вершины и начала разворачиваться в кольцо, чтобы мои корабли не задела раструбом воронка Тракля, которую я намереваюсь поставить у выхода из туннеля.
Маневр необходим, но мы теряем время.
Они стреляют. Мгновенно вспыхнуло пять факелов, пять погребальных костров на холодном кладбище космоса — пять наших кораблей, сгорающих в аннигиляционном излучении.
Могло быть больше. Нас спасло почти завершенное построение, не позволяющее им поставить воронку так, чтобы захватить много кораблей одновременно и не попасть в луч самим.
И тогда я ударил. Интерференционная воронка, созданная сразу несколькими орудиями с нескольких кораблей встала точно как в аптеке, пожрала корабли метаморфов и прошла буквально в метре от крайних кораблей моего флота.
Я перевел дух и попытался настроиться на Аджну. Синее сияние забилось возле пальцев, теперь я видел их действия на несколько секунд вперед, но и они видели мои. Началась игра со временем и вероятностями, и счет пошел на наносекунды.