Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 59)

Герман Маркович встретил меня чуть не с распростертыми объятиями и подобострастной улыбкой на губах. Я раньше не подозревал его в сервильности. Только теперь я осознал, какую власть получил.

— Что с вами, Герман Маркович? — поинтересовался я.

Подобное поведение некоторых представителей человечества настраивает поиздеваться над ними.

— Ничего, все в порядке, Даниил Андреевич.

Обращение убило меня окончательно, я пожалел, что пришел.

Мы сидим за столом, сервированным под лозунгом «все лучшее дорогому гостю», только я не в своей тарелке, рассеянно тыкаю вилкой в приготовленное сложным образом мясо.

Но, в конце концов, мне важен результат, и я решаю принять игру и получить удовольствие.

— Как наше расследование, Герман Маркович?

— Код написан в СБК, в отделе, который занимается ликвидацией врагов империи.

— Как он работает?

— Я не врач, Даниил Андреевич. Как мне объяснили, биомодераторы блокируют какую-то функцию гипофиза, так что прекращается выделение некоторых гормонов. Результат — депрессия и склонность к самоубийству. Последнее может и не случится, но все равно человек становится неспособным к активной деятельности, будет лежать и смотреть в потолок.

— Это лечится?

— Пока биомодераторы в крови — нет.

Я перевел дух, похоже, Саша с Ройтманом все сделали правильно.

— А после фильтрации крови? Эту функцию можно восстановить?

— Я не врач, — повторил Герман.

— Если у СБК есть яд, наверняка есть и противоядие.

— Даня, я понимаю, кто ты теперь, но на то, что ты просишь, нужна более высокая санкция, чем та, которую ты можешь выдать.

И я, наконец, увидел прежнего Германа, могущественного генерала СБК, поучающего меня, как мальчишку, а не склоненного царедворца перед вице-императором.

Не скажу, что меня порадовала эта перемена.

— Даня, не лезь на рожон, — громким шепотом продолжил Герман. — И забудь о Хазаровском, он больше не претендент. После Страдина императором станешь ты.

Я даже не удивился, что Герману известно, о ком речь, хотя я ничего об этом не говорил.

— Герман Маркович, о чем вы? Какая империя! Я смертник. Я одной ногой за гранью. А значит, инстинкт самосохранения не играет роли. Я свободен. Мне не за что продаваться.

— Ты так уверен, что ты смертник? — поинтересовался Герман.

— Я дважды видел смерть от Т-синдрома, и у меня было несколько приступов. Герман, что ты знаешь?

Он встал из-за стола и развел руками.

— Ничего!

От Германа я поехал в клинику моей мамы, она свела меня с людьми, которые занимались Т-синдромом. Я рассказал ей мою версию. Она сперва отнеслась скептически.

— Ты считаешь, что человечество заражено компьютерной программой?

— Если иммунитет не справляется с вирусом, не значит ли это, что болен иммунитет. Наш иммунитет — это биомодераторы.

— Ну, ладно, попробуй.

Я благодарен ей за то, что она не мучает меня своей жалостью, не плачет, не вспоминает о моей скорой смерти. Я рад, что она меня не хоронит. Во время торжества по случаю моего назначения поздравляла и радовалась вместе со всеми, хотя, может быть, где-то в глубине серых глаз и пряталась печаль. Она друг, на которого можно положиться.

По дороге я связался с Ройтманом, рассказал о коде СБК и опасности попыток самоубийства.

— Проследим, — сказал он. — У нас это трудно сделать.

Я подумал, что Страдин на это и рассчитывает: Хазаровский должен умереть не в тюрьме, а уже после освобождения, это полностью отведет подозрения от него и будет выглядеть более чем естественно.

У дверей я встретился с Сашей Прилепко и Юлей. И мы сдали кровь. В клинике большая база образцов крови больных Т-синдромом, но у нашей крови есть одна особенность: в ней побывали цертисы.

На орбите Кратоса спокойно, как и в районе гипертуннеля. Страдин приободрился, улыбается, неужто поверил в конец войны?

У меня своя война. Герман намекнул, что Т-синдром не стопроцентно смертелен и замолчал, как рыба. Но он дал мне надежду. Я ищу.

Я четырежды был на радениях Огненного Братства. И каждый раз поднимался на новую ступеньку в башне. Вторая — оранжевая, третья — золотистая, четвертая — зеленая. Все то же самое, только сужается круг участников.

— Ты работаешь выше Анахаты? — спросил Игорь.

— Да.

— До какой чакры?

— До сахасрары.

Он посмотрел с уважением.

— Тогда я думаю, что ты можешь подняться со мной на высшую ступень. Приходи завтра, в десять.

Уже темно, только небо над башней густо синее. Я иду по дорожке, освещенной имперскими хризантемами. Игорь встречает меня в дверях.

Начинается, как обычно: служба и смешение крови в красном зале. Потом часть участников расходятся, а мы по полутемной винтовой лестнице поднимаемся в следующий зал, и все повторяется. На зеленом уровне Анахаты нас остается трое: Игорь, Преображенный по имени Олег и я. В прошлый раз состав был тем же. Дальше мы поднимаемся вдвоем с Игорем.

— Никто не может работать выше Анахаты? — спрашиваю я.

— Я тоже не могу, — говорит Игорь.

— Почему же ты здесь?

— Поймешь. Погоди немного.

Мы входим в голубой зал. И происходит такая же, но урезанная служба.

— Ты здесь впервые? — спрашиваю я.

— Нет. Меня уже один раз провели по верхним уровням. В Огненном Братстве Кратоса есть один человек, который работает с сахасрарой.

— Его имя — тайна?

— Да, конечно.

Синий зал, он совсем маленький, едва хватит места для пяти человек, и круг на полу, не больше метра в диаметре, слабо светится синим. Мы снова опускаемся на колени, и я чувствую дурноту, как при начинающемся приступе.

А, может быть, все проще?

— Игорь, у тебя какая группа крови? — спрашиваю я.

— Первая, первая, не беспокойся. У тебя, надеюсь, не четвертая?

— Нет. Я подумал, что биомодераторы не справляются.

Он улыбнулся.

— Скорее всего, у тебя их нет.

— Не может быть, я пользуюсь устройством связи.

— Тем, кто может работать с Аджной, биомодераторы не нужны.