Наталья Тимошенко – Сноходцы (страница 49)

Если бы руки были развязаны, Алиса зажала бы ладонями уши, чтобы не слышать ни этих слов, ни жадных стонов. Но руки были крепко смотаны за спиной, и она не могла отгородиться от происходящего. Леон притягивал к себе ее взгляд, заставлял смотреть на него, смотреть на то, как он превращается в палача, забирающего ее жизнь, приносящего ее в жертву.

Только бы не струсить в последний момент, только бы не начать защищаться…

Старая церковь содрогнулась под мощью неведомой силы, стены заскрипели, с потолка посыпались пыль и побелка. Алиса не удержалась на ногах, упала. Здание продолжало дрожать, сверху теперь падала не только пыль, но и куски кирпичей и бетона. По полу от пентаграмм к выходу побежала длинная трещина, делаясь на ходу все шире и шире, но не вышла за пределы помещения, а поднялась по стене к потолку, побежала обратно. Здание будто раскололось надвое, и в этой трещине появилось темное небо, а на нем – огненное зарево. Падальщики услышали призыв и теперь торопились забрать свою жертву.

– Дальше! – поторопил вдруг Антон, и только тогда Алиса поняла, что голос Леона смолк.

– Не тормози, – выкрикнул Рафаэль, и Леон послушался, заговорил снова.

Только теперь голос его звучал тише. Алиса поняла: он призвал Падальщиков, но пока они идут за ним. Теперь ему нужно поменять себя на Алису. Как это будет происходить, Алиса не знала, но вспомнила, как Леон шел им навстречу, не боясь и не тормозя. Она встретит их так же.

Алиса с трудом поднялась на ноги, посмотрела вверх. Сердце билось так гулко и торопливо, что болело в груди, но Алиса заставляла его не бояться. Если она не боится, то и ему не стоит.

Господи, какие глупости! Я боюсь, ужасно боюсь!

Падальщики подлетели ближе, закрывали теперь собой все небо, видимое через трещину в крыше. Алиса и все присутствующие чувствовали исходящий от них жар, слышали треск огня.

Резкая боль в груди отвлекла Алису, заставила вернуться в реальность, в темное холодное помещение, и она увидела, как из ее собственного тела вылетает небольшой темно-фиолетовый шар. Он не улетел далеко, замер в воздухе примерно посередине между Алисой и Леоном. Падальщики уже просочились сквозь трещину, были совсем близко, и из груди Леона появился точно такой же шар, только черного цвета, с вкраплениями переливающихся серебром нитей. Леон махнул рукой и бросил этот шар в сторону Алисы, а она… испугалась. Страх все-таки победил, инстинкты взяли верх, и Алиса отбросила от себя этот шар. Она не знала, как у нее это получилось, не знала, как смогла, но шар, едва не долетев до нее, был отбит невидимой рукой. И единственное, на что хватило силы воли Алисы, – это бросить его не обратно в Леона, а в сторону. Алиса не целилась, вообще не думала, куда бросает, но угодила точно в Рафаэля. Тот не успел закрыться, не успел отойти, и тьма вошла ровно в него, выбивая из его тела столп разноцветных искр. Падальщики ринулись следом за шаром, и последнее, что услышала Алиса, прежде чем потерять сознание, был дикий, нечеловеческий крик Рафаэля.

Глава 17

Алиса пришла в себя оттого, что кто-то тормошил ее. Резко распахнула глаза и попыталась сесть. Первым, что увидела перед собой, было лицо Леона. Живого, настоящего Леона! А следом вспомнила крик Рафаэля, повернула голову в сторону, но ничего не смогла рассмотреть. Вокруг царил настоящий хаос: огонь лизал стены, сверху на голову падали кирпичи и куски бетона, горячий воздух был наполнен пылью и гарью, кто-то кричал и плакал. И среди всего этого безумия Леон стоял рядом с ней и пытался завернуть ее в собственное пальто.

– Бежим, нужно уходить! – быстро проговорил Леон, увидев, что она очнулась.

Он помог ей подняться, надел наконец на нее пальто и потащил за собой к выходу. Руки Алисы оказались развязаны, а вот ноги слушались плохо. Алиса увидела неизвестно откуда взявшихся Влада и Софи, которые точно так же помогали бежать вперед Марии Антоновне и Тамаре Ильиничне, разглядела мелькающую в стороне фигуру Антона. Всемером они преодолевали бесконечное расстояние до выхода, а позади них бесновался ничем не сдерживаемый огонь.

– Быстрее, быстрее! – подгонял всех Влад.

Он и Мария Антоновна добрались до выхода первыми, Софи и Тамара Ильинична выскочили сразу за ними. Алисе и Леону до двери оставалось всего несколько метров, когда сверху, прямо над их головами, что-то сломалось: послышался жуткий грохот, полетели тяжелые балки и кирпичи. Алиса едва успела отскочить в сторону, как ровно на то место, где она стояла, упал огромный кусок перекрытия.

– Алиса! – крикнул Леон с другой стороны.

– Жива, порядок! – заверила Алиса, пробираясь к нему через завалы.

Пальто было ей велико, цеплялось полами за торчащие куски арматуры, в босые ноги впивались острые горячие камни, но Алисе удалось добраться до Леона, и, когда они уже почти вышли на улицу, услышали из глубины почти разрушенной церкви голос Антона:

– Помогите!

– Твою мать, – сквозь зубы выругалась Алиса.

Возвращаться за этим гадом хотелось меньше всего на свете, но и оставить его Алиса не могла. Как минимум, он должен ответить за свое предательство.

– Иди, я справлюсь, – крикнула Алиса, отпуская руку Леона.

– С ума сошла? – возмутился тот. – Я вернусь. Выходи.

– Ты себя видел, Леон? Я не знаю, на чем ты держишься, но ты ранен. Серьезно ранен! Иди!

Не слушая больше его возражений, Алиса толкнула его к выходу, а сама быстро полезла через упавшие балки обратно.

Антон лежал чуть в стороне. Должно быть, пробирался по боковому проходу, но не успел: балки упали как раз на него, придавили ноги. Выглядели они внушительно, но Алиса не собиралась сейчас думать об этом. Ухватила одну, попыталась поднять. Огонь был уже совсем близко, едкий дым выедал глаза и легкие, забирал последние силы. Возможно, Алиса сама не справилась бы, но тут ей на помощь подоспел Влад. Вдвоем они кое-как отодвинули балку, вытащили из-под нее Антона.

– Пошел, сука! – крикнул Влад, и только тогда Алиса увидела у него в руках пистолет.

Увидел его и Антон, с перепугу даже руки вверх поднял, но вскоре опустил обратно: пробираться к выходу было слишком тяжело, требовалась помощь всех частей тела. Он сильно хромал, должно быть, тяжелые балки повредили ноги, но желание жить было сильнее боли. Обошлось без переломов, на остальное он не обращал внимания.

И все же они успели. Выскочили в холодную ночь за несколько мгновений до того, как внутри церкви случился новый обвал. Крыша окончательно рухнула, языки пламени поднялись намного выше деревьев, рассыпая миллионы искр и озаряя все вокруг.

– Я уже вызвала пожарных, – сообщила Софи, надрывно кашляя. – А теперь нам нужно убираться отсюда.

Влад сунул пистолет Софи, велел не спускать Антона с мушки, а сам внезапно шагнул к Алисе и поднял ее на руки. И это было очень вовремя: она и так изодрала в кровь босые ноги, бежать по лесу уже едва ли смогла бы. Тамара Ильинична и Мария Антоновна, хоть и продолжали тихо всхлипывать, знали, к кому шли на работу, поэтому в себя пришли быстро, не бились в истерике и довольно бодро бежали между деревьями. Леон шел последним. Не жаловался, но через плечо Влада Алиса видела, что он наконец начинает чувствовать свои раны. Что бы ни дала ему Стражница, действие лекарства заканчивалось.

Большой внедорожник стоял там, где его оставляли Алиса и Леон, когда впервые приезжали в эту церковь. Отпустив Алису, Влад нашел в багажнике машины моток крепкого скотча, связал им Антона и бросил того в багажник, не обращая внимания на его протесты. А чтобы их не слышать, просто заклеил ему рот, как он раньше поступил с женщинами. Разложил дополнительные сиденья для Тамары Ильиничны и Марии Антоновны, сам сел за руль. Леон молча указал Софи на переднее пассажирское сиденье, с трудом забрался назад, Алиса села рядом.

– Куда? – спросил Влад, заводя машину.

– В Логово, – первой отозвалась Софи, с тревогой поглядывая в зеркало заднего вида. – Там остались целые комнаты, нам нужно прийти в себя. Алисе одеться, а Леону попасть к Стражнице.

– Я в порядке, – возразил Леон, но даже по его голосу было понятно, что до порядка ему далеко.

Алиса видела лишь неповрежденную сторону его лица, но могла разглядеть капельки пота на лбу. Ему было нестерпимо больно, но он пытался это скрыть.

– Ты не в порядке, – твердо заявила Софи. – Действие отвара Стражницы закончилось, и ты вот-вот отключишься от боли. Так что не спорь, Леон.

Он и не спорил. В машине повисла напряженная тишина, в которой Алиса наконец начала понимать, что натворила. До этого события развивались так стремительно, что у нее не было времени задуматься, и только сейчас она осознала, что убила человека. Не бездушного, который давно превратился в демоническую тварь, а настоящего, живого человека. И если в ситуации с отчимом она могла убеждать себя, что действовала несознательно, что вообще не знала, на что способна, она просто сказала слова, которые говорят тысячи людей друг другу, то с Рафаэлем все было иначе. Она не хотела отдавать его Падальщикам, но она это сделала. И точно ли не хотела? Точно ли в глубине души не осознавала, что делает? Или все же?..

Теперь Алиса понимала, как проходил ритуал: Леон должен был призвать Падальщиков, забрать себе душу Алисы, а ей отдать свою тьму. И Падальщики, пришедшие за тем, в ком эта тьма, забрали бы ее. Но Алиса испугалась. Отшвырнула от себя тьму. Боялась попасть обратно в Леона, поэтому отбросила в сторону. В сторону Рафаэля.