Наталья Тимошенко – Кольцо бессмертной (страница 27)

Аня снова помрачнела.

Лера снова покрутила кольцо в руках, не торопясь надевать его на палец. Точно ли ей это нужно? Она ведь уже больше тридцати лет живет как-то с этим даром. Да, первые восемнадцать – довольно хреново, но после того, как Марк принес ей очки, вполне сносно. Так нужно ли ей рисковать жизнью? А что если Аня права, и даже закончив ритуал и получив власть над своим даром, они не смогут спрятаться от убийцы?

– У каждой ведьмы есть ворон? – уточнила она.

Лера поежилась, вспомнив ворону на ветке за окном, и с опаской покосилась на тех, что сидели на плечах гостий.

– Это кольцо Агнессы? – спросила она.

Лера снова посмотрела на кольцо, а затем сжала его в ладони.

– Даже перед самим ритуалом? – уточнила Лера.

– Хотя еще и неизвестно, остановится ли он после ритуала, – мрачно пробормотала Аня. – Может, он не ритуалу хочет помешать, а нас всех на корню истребить, инквизитор хренов.

– А ну пошла вон! – шикнула на нее Лера, и даже одеялом махнула, но на хитрую птицу это не произвело никакого впечатления. Она как будто знала, что через толстое стекло Лера до нее не дотянется. Впрочем, говорят же, что вороны очень умные.

– Твое право, – кивнула Аня. – Взвесь все хорошенько. Только у нас просьба. Мы знаем, что у тебя есть друг с магическими способностями. Мужчины в Ковен входить не могут…

Света радостно улыбнулась, вытащила из кармана кольцо с большим рубином и протянула его Лере. Лера взяла его, не торопясь надевать, а сначала разглядывая. Она узнала это кольцо: именно оно было на пальце у Агнессы и исчезло после ее убийства. Лера коснулась пальцем рубина и почувствовала, что он теплый. То ли нагрелся в кармане у Светы, то ли признавал в Лере новую хозяйку.

Лера откинула одеяло, собираясь встать и подойти ближе, надеясь, что хоть это напугает проклятую птицу, но замерла, так и не коснувшись босыми ступнями пола: за дверью послышался какой-то шорох. В квартире находился один из охранников, но Лера откуда-то знала, что это не он. То ли движение было какое-то нехарактерное, то ли просто сработала интуиция.

Едва они вошли в гостиную, ворон, сидевший на телевизоре, тут же переместился на плечо к Свете. Лера как гостеприимная хозяйка даже предложила ведьмам что-нибудь выпить. Света согласилась только на чай, а вот Аня не отказалась и от чего-нибудь покрепче, поэтому ей и себе Лера налила по бокалу вина, которое помогло ей успокоиться и с интересном выслушать рассказ.

Белая комната начала медленно растворяться в воздухе, заменяясь знакомыми очертаниями кухни и являя взору двух гостий.

Света хитро улыбнулась.

– Тогда я согласна!

Боковым зрением Лера заметила, как зашевелились на полу тени, и резко обернулась к окну. В то мгновение, которое ушло на поворот, она еще пыталась убедить себя, что это шатнулась на ветру ветка дерева, росшего во дворе, но, повернувшись, почувствовала, как ледяная рука страха схватила ее за горло. Ветка не двигалась, а на ней, прямо напротив окна, сидела огромная ворона. Было похоже, что она только что прилетела, и именно взмах ее крыльев рассмотрела Лера на полу. В вороне не было бы ничего необычного, мало ли их обитает в городе, если бы эта, чуть наклонив голову, не следила за Лерой зорким черным глазом.

– Искать другое, – пожала плечами Аня. – Для меня еще не все потеряно.

– И поскольку Агнесса погибла, вы хотите взять меня в свой Ковен? – догадалась Лера.

И Лера поняла, что действительно не видела колоду с того вечера. Она заезжала в салон на днях, и колоды там не было. Тогда она не обратила на это внимания, не за тем приехала, поняла только сейчас, что стол был пуст.

– Но прежде чем ты наденешь кольцо, ты должна знать, – продолжила Света, за что получила гневный взгляд от Ани. Очевидно, эту информацию та предпочла бы скрыть. – Как только кольцо окажется у тебя на пальце, обратного пути не будет. Выйти из Ковена нельзя. И как только ты станешь ведьмой Ковена, на тебя начнется охота. Агнесса пробыла ею всего два дня, так что никто не знает, сколько протянешь ты. Неизвестный убийца не остановится, пока либо не убьет нас всех, либо мы не успеем совершить ритуал.

– Чем вы его?

– Агнесса была с нами! – сказал второй голос, и Лера наконец остановилась.

Гостьи улыбнулись.

Ева рассказала им, что раз в триста лет звезды и планеты на несколько месяцев образуют такой порядок, при котором тринадцать могущественных ведьм могут совершить ритуал и получить власть над своими способностями. В этом году как раз наступило такое время, и продлится оно до конца лета. Совершить ритуал можно в любое полнолуние – время, когда способности каждой ведьмы усиливаются в несколько раз. Да только внезапно объявился у них невидимый враг, решивший помешать совершить ритуал: начал планомерно находить и убивать ведьм из Ковена. Некоторые кандидатки, испугавшись, ушли сами, так и не вступив в Ковен. Но это еще полбеды, найти новых ведьм несложно. Сложность состояла в том, что всех тринадцати колец у них еще не было. Когда-то давно они все хранились у Евы, но затем та вынуждена была расстаться с ними, и с тех пор не знает, где они. Кольца еще предстояло найти. Аня при этих словах крепче сжала руки в кулаки, и Лера заметила, что у нее кольца нет. Без него ведьма не может участвовать в ритуале, а значит, и сам ритуал невозможен, если не будет тринадцати ведьм с тринадцатью кольцами.

– Есть одна ведьма… Когда Ева только собирала Ковен, она предлагала ей вступить, но та отказалась. Ева не говорит, чем она ее обидела, но никто из нас не может найти дорогу к ней. Дорога заговорена, сколько бы мы ни ходили, выйти к ее дому не можем. Она очень старая и умная, знает многое. Сможешь послать к ней Марка? Он мужчина, а значит, в Ковен вступить не может, заклятие, как на нас, на него не подействует. И тем не менее, он медиум, а значит, сможет обойти заговор, если тот распространяется на обычных людей.

Аня и Света переглянулись.

– Ты можешь подумать, – словно прочитав ее мысли, предложила Света. – Оставь кольцо у себя и все взвесь. Если захочешь присоединиться к нам, надень его. Если нет – отдай. Отдай, когда решишь, что точно нет.

– Что?

Глава 11

Станция, на которую его привез поезд, выглядела удручающе. Длинный узкий перрон весь покрыт выщербленными временем и тысячами ног ямами, лестница на землю давно обвалилась, поэтому Марку пришлось несколько минут бродить по нему в поисках места, где можно сойти без риска сломать и без того больную ногу. Небольшое одноэтажное здание, надпись «Кассы» на котором давно стерлась, было заколочено досками. Едва ли здесь еще продавали билеты даже днем по выходным, что уж говорить про поздний вечер рабочего дня. Создавалось впечатление, что приехать сюда можно, а вот уехать – уже нет. И освещалась вся эта картина двумя тусклыми фонарями, один из которых уродливой кривой нависал над зданием бывших касс, а второй светил в самом дальнем конце перрона.

Из вагона Марк вышел один. Еще два или три человека – в полутьме он не разглядел – спрыгнули на перрон в хвосте поезда, но быстро скрылись в темноте, он даже не заметил, в какую сторону пошли. Когда огни поезда погасли вдалеке и до него перестал доноситься стук колес, Марк остался совсем один. Огляделся по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону идти, а затем вытащил телефон, чтобы свериться с картой.

– Каждый крутится как может.

– Верю тебе. Действительно, не знаешь о Ковене. И либо знакомая твоя тебе лжет, либо ее саму обманывают. Впрочем, это неважно. С Ковеном мои пути навсегда разошлись. Скажи, убитые женщины обладали неким даром?

Баба Нина внимательно «смотрела» на него слепыми глазами долгих секунд десять, а затем удовлетворенно кивнула:

– Один.

– Илья? – Марк сам не знал, откуда у него взялось такое предположение, ведь неудачливый вор погиб в тюрьме, но оказался прав.

– Так что же ты спросить хотел?

– Не жалеешь? – снова спросил он, когда Юра замолчал.

Сторож задумалась ненадолго, а затем кивнула.

– Одна знакомая, – чуть удивленно ответил Марк.

– Могу представить, – едва слышно произнес Марк.

Сказал он это, видимо, слишком громко, потому что женщина снова с подозрением оглянулась на него, но ничего не спросила. Скрылась в доме и вернулась минуту спустя, неся в руках внушительную связку ключей. Едва она открыла дверь, как в лицо дохнуло холодом. Здесь, на несколько сотен километров севернее Санкт-Петербурга, было еще достаточно прохладно, в деревенских домах топили печи, но в гостинице, завершившей сезон, стоял настоящий холод. Марк живо представил, каково сейчас будет лечь в ледяную постель, и поежился. Но это всяко лучше, чем под открытым небом на скамейке. Его нога чувствовала себя уже гораздо лучше, чем еще пять лет назад, но такая ночь бесследно для нее не прошла бы.

– Как-то ночью, уже незадолго до конца экспедиции, я проснулась от того, что в моей палатке кто-то роется. Причем в полной темноте. Включаю фонарь – Илья. Стоит возле ящика, куда мы собирали найденные вещи. Я вскочила, смотрю, а он кольца эти украл. «Зачем же ты их взял? – говорю. – Что в них ценного?» «Ты не понимаешь». Раскрывает ладонь, а на ней вместо тринадцати старых колец лежат целые сокровища: перстни невероятной красоты, из белого золота, как будто тонкие нити сплелись вокруг огромнейших камней. И рубин там был, и изумруд, аметист, топаз, сапфир… Все кольца схожи, только камни разные. Я глазам своим не поверила. Мы, конечно, те кольца не отмывали сильно от грязи, повредить боялись, обычно это в лаборатории делали уже, но мне казалось, что не настолько они были грязными, чтобы я не разглядела в них сокровища. И тем не менее, других объяснений я тогда не видела. Я была комсомолка, партийная, ни в бога, ни в чудеса не верила. Родители мои тоже в партию вступили, тогда иначе не выжить было, как минимум, руководящую должность не занять, да только в душе они так коммунистами и не стали. Мать не сберегла семейные драгоценности, столовое серебро, а иконы припрятала и молилась до самой смерти. Я же была идейной коммунисткой, ценности и убеждения Советов разделяла. Правда, к тому времени, как прибежали другие на поднятый мной шум, камни уже снова превратились в старую груду железок. Я тогда объяснила себе все тем, что в полумраке мне что привиделось, а что и приснилось. Скрутили мы тогда Илью, до раскопок больше не допускали, а потом после возвращения в милицию сдали. Оказалось, что никакой он не новый сотрудник института, самозванец обычный. Но в последнюю ночь перед тем, как мы вернулись из экспедиции, он мне сказал: «Ты, Нина, колечки эти прибереги, не сдавай в лабораторию. Сама видела, какие они». Я его, ясное дело, слушать не собиралась, да только после возвращения они пропали! Все есть, а колец нет. И хоть с Ильи глаз не спускали, а все ж никто другой взять не мог. Осудили его, тогда с этим строго было, хоть и не представляли кольца особой ценности. А где-то через несколько месяцев после суда я собиралась в новую экспедицию и внезапно в своем чемодане нашла те самые кольца, представляешь? Причем не старые железные, а из золота, с камнями. Испугалась, конечно! Никому не сказала, ведь меня обвинят, что я спрятала. Пока думала, что с ними делать, пришла новость: Илья в камере повесился. Кто его знает, как так вышло. Ох и мучила же меня совесть в ту ночь! Думала, я по недогляду сунула кольца в чемодан, а человека осудили. И хоть не украл он их, но собирался, все равно совесть мучила. Перебирала я те кольца, крутила в руках, да как-то незаметно одно и примерила. И с того дня стало неладное что-то твориться со мной. Мерещились не то люди, не то призраки. И дома, и на работе, и на улице. Кажется, вот сбоку смотрит на тебя женщина, поворачиваюсь – нет никого. И так постоянно. Я с ума сходила, больничный взяла дома отлежаться. К психиатрам тогда ходить не принято было, да и клеймо это сразу. А еще кольца меня словно манили. Я часами могла разглядывать их, в руках крутить. И чем больше с ними возилась, тем больше сходила с ума. В какой-то момент я поняла, что еще немного – точно умом тронусь. И тогда… Не устал еще?