Наталья Тимошенко – Кольцо бессмертной (страница 22)

Ближе к обеду он прилично устал, переломанные когда-то ноги ныли сильнее обычного, он все чаще опирался на трость, которую обычно носил как украшение, а не необходимость, а потому был только счастлив, когда вниманием Алекса полностью завладела словно из ниоткуда появившаяся Алина. Как выяснилось – и это Марку уже не приносило столько радости – Алекс тяготел как раз к современным направлениям, а в этом Марк разбирался мало, по большей части считая все веяния моды антихудожественной мазней и эпатажем. Зато Алине было что рассказать подрастающему поколению.

Марк обернулся, замечая, что Карпов исчез.

К его удивлению и восхищению, Алексу и самому нашлось чем его удивить. То ли он подготовился к выставке, то ли просто не на шутку интересовался живописью и современным искусством, но он мог провести неплохую экскурсию, порой рассказывая о картинах, инсталляциях и художниках такие вещи, которых не знал даже Марк. И каждый раз, когда Алекс говорил что-то такое, Марк испытывал странное чувство. Если бы речь шла о Гретхен, он назвал бы это чувство отцовской гордостью. Именно ее он испытывал, когда Гретхен хвалили на кружке по рисованию, когда ее выделяли в балетной школе. Он гордился дочерью и, похоже, сейчас гордился сыном. Белль же, видя восторг Алекса, его искреннюю заинтересованность в происходящем, злилась все сильнее, и это тоже не могло не радовать.

Карпов снова взглянул на него.

– Заходил к Старостину, – пояснил он, и Рита поняла, что он все знает. – Потом решил подождать тебя. Хочешь выпить где-нибудь кофе?

Сейчас у него была другая задача. Несколько пропущенных звонков от Леры он увидел только утром, поэтому только утром узнал о нападении на нее. Она заверила, что муж даже на расстоянии обеспечил ей охрану, но поторопиться с расследованием все равно стоило. Кто знает, не предпримет ли убийца еще одну попытку и сумеет ли защитить ее охрана, если он обладает какими-нибудь магическими способностями?

Мужчина либо не заметил его, либо, что скорее, делал вид, что не замечает. Наверное, не понял, что он медиум, не думал, что видит его. И лишь когда Марк подошел совсем близко и остановился, не оставляя сомнений, что видит, мужчина обернулся. Его лицо показалось Марку знакомым, однако он не сразу вспомнил, откуда знает его.

– Хочу рассказать ей.

– Конечно, не то же, – кивнул Марк.

Днем работы было много, поэтому подумать о том, что показало обследование и что теперь делать, не удалось. Равно как и решить, что и как говорить Марку. Они и созвонились только один раз. Марк так был впечатлен выставкой, что не заметил ничего странного в ее голосе. Рита даже не удивилась. Когда его захватывала работа, он ничего не замечал вокруг.

Мужичок вручил ему пропуск на длинном ремешке, который следовало вешать на шею, и махнул рукой, призывая пройти внутрь, где по залам уже бродили немногочисленные пока посетители, а в первом, чуть в сторонке, стояли Алекс и, конечно же, Белль. Увидев последнюю, Марк непроизвольно скривился. Глупо было предполагать, что Белль отпустит сына на выставку одного. И дело даже не в том, что Алексу едва исполнилось тринадцать, а в том, что на выставку эту позвал его он, Марк. Белль не просто привела сына, она, очевидно, будет таскаться за ними по пятам и тщательно слушать все, о чем они говорят. Как будто Марк и в самом деле может открыть их общему сыну главную тайну.

– Няня уже должна была привести Соню из сада, – сказала она. – Полагаю, в ближайшее время мне будет не до разговоров.

– С кем ты разговаривал? – процедила она.

– Тогда давай я хотя бы отвезу тебя.

Рита почувствовала обжигающий взгляд на своей щеке. Должно быть, удивляется ее спокойствию. Она и сама удивляется. Возможно, пониманием происходящего накроет позже, когда будет время подумать.

Она отрицательно мотнула головой.

Она выбралась из машины и направилась к парадной, замечая боковым зрением косые взгляды соседок на лавочке у детской площадки. Наверняка они прекрасно разглядели, что ее привез домой посторонний мужчина и еще какое-то время они сидели в машине, о чем-то разговаривая. Теперь будут перемывать ей кости. Бабушку в доме очень любили и уважали, любили и Риту как ее внучку. Но вот Марка местные кумушки терпеть не могли, и теперь, когда Веры Никифоровны не стало, а Марк остался, в немилость начала впадать и Рита. Впрочем, сейчас это была наименьшая из ее проблем.

Марк лишь крепче сжал трость, проглотив все саркастические замечания, мгновенно родившиеся в голове.

Рита внезапно поняла, что Данил ждет от нее приглашения домой, но она не была к такому готова. Одно дело – обед в больничной столовой, и совсем другое – пусть и банальная чашка кофе у нее дома в отсутствие мужа. Даже если бы Рита действительно была обижена на Марка, она не смогла бы так поступить. А уж в ситуации, когда он ничего не знает, и подавно. Данилу она была благодарна, и в каком-то роде ей было приятно нравиться ему, но Марка она по-настоящему любила, а мелко мстить ему за невнимательность было не в ее правилах. Рита как наяву представила бабушкино лицо, если бы та узнала о подобном приглашении. Бабушка воспитывала ее не так.

– Значит, ты веришь в загробную жизнь?

– Я выяснил у Старостина результаты обследования, извини, – наконец сказал он, когда они уже выехали на широкий проспект.

– Я уж думал, ты решила остаться на вторые сутки, – улыбнулся он, подходя ближе, чтобы обратить на себя внимание. Это было правильно: Рита, погруженная в свои мысли, запросто прошла бы мимо, не заметив его.

– Не волнуйся, не начнет. Научиться этому нельзя, по наследству не передается.

Он протянул руку и коснулся ее ладони, сжимая вроде бы в поддерживающем жесте, но Рита поторопилась открыть дверь.

Марк поискал взглядом горизонтальную поверхность, на которую можно было бы приземлиться и немного отдохнуть, и, заприметив в дальнем углу соседнего зала нечто вроде кафетерия с парой столиков и стульями вокруг них, направился туда. В этом зале выставлялись портретисты, а потому народу здесь было еще меньше, чем в том, где висела его работа. Если еще находились любители красивых классических пейзажей, то портреты никому не известных людей впечатляли немногих. Вот и сейчас здесь был всего один мужчина. Стоял у большого портрета рыжеволосой женщины, заложив руки за спину, и неотрывно смотрел на картину. Марк скользнул по нему взглядом лишь на мгновение, но мозг зафиксировал странность, а потому, не дойдя до столиков, резко развернулся. Мужчина был призраком.

Как обычно, когда Соню было кому забрать из сада, Рита на час задержалась на работе. Она катастрофически не умела уходить вовремя. К ее удивлению, когда она вышла из больницы, на улице ждал Данил.

– Ты все равно не поверишь.

Призрак усмехнулся уголком губ и снова повернулся к картине.

– Где Лиза? – как можно равнодушнее поинтересовался он.

– Да, конечно, я все понимаю, – кивнул он, и Рита надеялась, что он действительно понял все. – В таком случае, до встречи. Просто хочу, чтобы ты помнила, что я всегда готов помочь. Что бы тебе ни понадобилось.

– Нужна ее помощь.

– Расскажи мне.

– Я пробовал. Они не отзываются.

Глаза Алекса светились восторгом, а лицо Белль было искажено праведным гневом.

К искренней радости и облегчению Риты Данил о результатах обследования не допытывался. Спросил короткое «Ну как?» и, получив неопределенный кивок, отстал. Либо решил подождать, пока она расскажет сама, либо собирался выпытать все у Старостина. Вариант, что ему просто-напросто неинтересно, Рита отмела сразу. Не стал бы он тогда так напрягаться ради нее.

– Нет, он в Москве на каком-то фестивале, – покачала головой Рита, а затем едва заметно улыбнулась. – И я уже поговорила с тобой.

Он, конечно же, явился на выставку первым из художников. «Члены» не утруждали себя столь ранним появлением. Творцы и мастера имеют право задержаться, пока челядь развлекает гостей. У входа его встречал все тот же мужичок все в том же костюме, только желтая бабочка сменилась на пурпурный галстук в ярко-зеленый горошек. Больше всего Марк удивился тому, что подобные галстуки кто-то шьет. То, что их кто-то надевает, его как раз не удивило. Времена, когда он считал, что художник в первую очередь должен быть настоящим, а потом уж – эпатажным, давно прошли. В двадцать лет он презирал любое позерство, но ему уже стукнуло тридцать шесть, и за прошедшие шестнадцать лет многое изменилось.

– Всегда питал слабость к портретам красивых женщин, – с грустной улыбкой произнес призрак, и тогда Марк наконец узнал его.

– Сколько он тебе дает?

– Марк?

Рита лишь молча пожала плечами. Она так и думала. Странно только, что такой грамотный врач, как Старостин, стал обсуждать ее диагноз с посторонним человеком. Впрочем, она ведь не была его пациенткой в полном смысле этого слова, а Данил «обладал врожденным даром убеждения».

– Что за бред! – взорвалась Белль. – Не смей вносить подобную чушь в уши моему ребенку! Тебе мало его картин, ты хочешь, чтобы он еще и с призраками общаться начал?

Нет, Марк по-прежнему не считал, что творческие люди должны напоминать австралийских попугаев, но уже знал, что позерство иногда необходимо. Чтобы произвести нужное впечатление, чтобы скрыть за ним недостатки и неуверенность. Он всегда был искренним художником, но часто – позерским медиумом.