Наталья Тимошенко – Кольцо бессмертной (страница 21)

Старостин подошел к вопросу основательно. То ли расстарался ради коллеги, то ли тоже был чем-то обязан Данилу, то ли просто привык работать именно так. И последнее казалось Рите наиболее вероятным, не зря же к нему такие очереди. Несколько часов он обследовал Риту как ученый подопытного кролика, ничего не говоря, не делясь своими выводами, не обсуждая увиденное. А Рита почему-то боялась спрашивать. Боялась узнать, что с ней. По лицу же Семена Михайловича и вовсе ничего нельзя было понять.

Наконец к утру, когда глухая ночь сменилась первыми проблесками нежно-розового рассвета, Старостин пригласил ее в кабинет. Большое зеркало возле его стола отразило обоих уставшими, и Рита впервые почувствовала, как же хочется спать. Всю ночь она провела на адреналине, который не позволял осознать истинную усталость. И вместе с этим пришла неловкость за то, что Данил ради нее заставил провести бессонную ночь пожилого человека, ведь он наверняка устал еще больше.

Лера тяжело вздохнула и принялась по одной гасить многочисленные свечи, которые зажгла, едва придя в салон, хотя было еще довольно светло. Электричество снова пропало, и она оставила себе одну толстую свечу, которую собиралась задуть уже на выходе, взяла сумочку и медленно, чтобы не натыкаться на мебель, направилась к двери.

– Немногим за тридцать. Почти как мне сейчас.

– Затем, что я договорился с Семеном Михайловичем, ты сегодня ночью проходишь у него обследование.

– И что теперь делать?

– Честно говоря, подобное у столь молодой особы я вижу первый раз, – продолжил Старостин, и в его голосе проскользнула растерянность. – Даже у стариков обычно что-то изнашивается сильнее, что-то слабее, у вас же… Чем болеют ваши родители? Может быть, мы сможем найти что-то с этой стороны.

Лера торопливо отпустила штору и слезла со стола.

Будь Рита в другом состоянии, она бы и дальше молчала, но до нее начал постепенно доходить смысл сказанного врачом, и она не удержалась, сказала, не думая:

Старостин как-то совсем по-стариковски пошамкал губами, снял с носа очки, принявшись вертеть их в руках.

– Обладаю врожденным даром убеждения.

– Это ведь хорошо, не так ли?

Она поймала на себе удивленный взгляд профессора, и тут же опустила голову, внезапно осознав, в чем дело.

Она спросила это скорее у себя, у мироздания, вопрос был риторическим, но Старостин принял его на свой счет. Снова снял очки, неловко крутя их в руках и близоруко щурясь. Было видно, что ему не нравится то, что он должен сказать.

– Тридцать три.

– Как тебе это удалось? – только и смогла спросить она.

Сердце застучало сильнее, уже почти готовое выпрыгнуть из груди. Лера сразу вспомнила кучу черных перьев, лежащих вокруг убитой Агнессы. Что если для той все начиналось со стука в окно?

– Будь вам столько же лет, сколько мне, – наконец произнес он, отчего-то став говорить тихо и как будто торжественно, – я бы сказал, что это старость. Но вам же всего… сколько?

Данил поставил рядом с чашками коробку чая, большую упаковку Рафаэлло, закрыл шкафчик и только потом улыбнулся.

Из отделения диагностики Рита выходила в полной прострации. И даже не столько от диагноза – если быть честной с самой собой, то он был вполне ожидаем – сколько от своего отношения к нему.

Глава 8

Как и требовала Алина, ровно в девять утра следующего дня Марк уже был на выставке, а его картина висела на стене среди других пейзажей. В самом дальнем зале, куда дойдут не все посетители, где нет интересных инсталляций и довольно посредственное освещение, но висела. Сложно было ожидать чего-то другого, когда Союзом художников руководят люди из «современных». Классические пейзажи их не интересуют. Однако уже само его участие здесь было большим успехом, зачем отрицать очевидное?

Картину Марк привез на выставку еще вчера вечером, сразу с Сапсана, не заходя в отель. Маленький плюгавый мужичок в твидовом костюме и почему-то канареечно-желтой бабочке звонил ему раз пять, пока он ехал. Как Марк понял, тот ждал только его, но уйти не мог. Кто-то сверху (неужели Алина поднялась так высоко?) велел ему дождаться Гронского. Мужичок схватил полотно, даже не развернув упаковку и не проверив, что собирается выставлять. Впрочем, Марк подозревал, что если бы умудрился вместо пейзажа подсунуть им что-то непотребное, его повесили бы не в последнем зале.

– Твой муж дома? – спросил он, остановившись возле нужной парадной. – Тебе есть с кем поговорить?

Вскоре зал заполнили посетители, за ними подтянулись и творцы. Некоторых Марк знал, с другими его знакомили общие знакомые. Заносчивые типы, безусловно, встречались, но почти все с удовольствием уделяли внимание Алексу, называя его подрастающей сменой. Конечно же, это было обычной вежливостью, поскольку никто не видел его картин, но этого хватало, чтобы Белль цветом походила на вареную свеклу. Марк то и дело ловил себя на мысли, что уже давно не получал такого удовольствия. Будь рядом Рита, наверняка прочитала бы ему лекцию о том, что он в глубине души все еще любит Белль, иначе ему не хотелось бы так сильно причинять ей боль, но Марк точно знал, что любви в их отношениях места больше нет.

– Даже если он ошибся с прогнозом, то результаты обследования все равно правдивы.

До самого дома они ехали молча. Рита порой украдкой поглядывала на Данила, видела, что он о чем-то думает, то нервно постукивая пальцами по рулю, то хмурясь каким-то своим мыслям.

– И тем не менее…

Марк усмехнулся.

– Старостин – лучший.

Марк прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего. Бросил быстрый взгляд на хмурого Алекса, надеясь, что тот не понял оговорку. В конце концов, они в любом случае родственники. Зато Белль побледнела как смерть. Хотя Марк знал Смерть, вовсе она не бледная.

Теперь уже от гримасы не удержался Марк. И как она узнала, стерва? Он не удостоил ее ответом, прекрасно зная, что равнодушие разозлит сильнее. Ему хватало восторга Алекса. Когда-то Марку представился случай впечатлить племянника способностями медиума, теперь же он хотел показать себя и как художник.

Рита кивнула, не став уточнять, что она в нее не верит, она точно знает, что после смерти существование не заканчивается. Более того, она даже со Смертью знакома, та, как выяснилось, ее дальняя родственница. От последней мысли губы тронула непроизвольная улыбка. Повезло, что уже загорелся зеленый сигнал и Данил снова следил за дорогой, иначе точно отвез бы ее к психиатру.

– Свяжитесь с призраками убитых, – пожал плечами Карпов. – Лиза вам для этого зачем?

– Привет! – весело поздоровался он, подходя ближе.

– Не отзываются? На твой призыв? Ты сильный медиум, твои призывы практические невозможно игнорировать. Поверь, я теперь понимаю в таких делах толк.

– Не здесь, не переживай.

– Привет! – чуть не подпрыгнул от радости Алекс, Белль не удостоила его ответом. – Это так здорово, что ты меня позвал!

– Пойдем! – Белль схватила Алекса за плечо и потащила к выходу.

– Вот дерьмо, – выругался Данил. – Нужно посоветоваться с другим врачом.

– И что? Это не значит, что он никогда не ошибается!

– А зря. Стоит переживать, когда в одной с тобой комнате находится Смерть.

Данил снова посмотрел на нее и на этот раз смотрел долго, благо красный светофор позволял.

– Мне не нравится твое настроение, – проворчал Данил, снова возвращаясь к дороге. – Ты как будто уже сдалась.

– Ты и так пошел бы сюда с классом, – процедила Белль.

Марк не стал уточнять, откуда у Смерти много работы. Это означало, что происходит что-то страшное, а он не хотел знать. Для этого было достаточно включить телевизор, чего он не делал принципиально уже много лет.

Возражать не стала. Данил наверняка захочет поговорить о результатах обследования, и Рита чувствовала, что не против. Ей тоже хотелось с кем-то поговорить. Была бы жива бабушка, она бы пошла к ней, а так… Нет, был еще Марк, но он в Москве. Весь в своем искусстве. Пожалуй, впервые в жизни Рита подумала об этом с раздражением. Почему он там, когда так нужен ей здесь? Внутренний голос подсказывал, что он не мог знать, но Рита его не слушала. Это он давно должен был заставить ее пройти обследование, а не Данил.

– Данил? – удивилась она. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты ушел час назад, как все.

– Ой ли? – тут же усмехнулась Белль, надменно приподняв бровь. – И чем же ты сможешь удивить моего сына? Ты же не член Союза художников, сам здесь случайно оказался.

С больничной парковки выезжали молча. Данил внимательно следил за дорогой и припаркованными в несколько рядов машинами, стараясь никого не задеть, Рита просто молчала.

– Я не позволю тебе остаться рядом с этим психом!

Марк начал раздражаться, однако по спокойному и невозмутимому тону Карпова понимал, что его послала Лиза, и если он решит, что просьба не достойна внимания, не станет отвлекать от работы бедную устающую как после смены в шахте Смерть. Лизе эта роль давно в тягость, это знал даже Марк, можно представить, что чувствует влюбленный в нее Карпов.

Карпов Юрий Станиславович, хирург, который когда-то работал с Ритой в одной больнице. Вступился за незнакомую девушку в темном парке и был жестоко избит малолетками. Умер, так и не придя в сознание. Марку довелось общаться с ним один раз, и по его словам тогда он понял, что Карпов собирается всеми правдами и неправдами остаться рядом Лизой, Смертью. Гретхен, которая продолжала общаться с ней и иногда рисовала ее, порой рисовала рядом с ней и мужскую фигуру. Марк понимал, что Карпову, скорее всего, удалось стать верным спутником Смерти. Сейчас же он в этом только убедился.