Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 11)

— Хорошо, — Нэоко смахнула чёлку с глаз и зацепила взглядом странную для спортзала вещь. — Это у вас там диск здоровья лежит?

— Спиннер. Он меньше диска, только для одной ноги. Хорошо помогает тренировать вращения.

— О! Дадите попробовать? Мы как-то всё сами вращались, без помощи чего-либо.

— А сколько оборотов ты можешь повернуться за один толчок.

— Могу — это слишком сильно сказано. А раньше максимум три оборота выдавала, дальше скорости уже не хватало, да и точку теряла глазами.

— А фигуристы делают гораздо, гораздо больше.

— Видела я, как Изуми крутился, да. Я считать не успевала, голова кружиться начинала.

— Я посмотрела выступления твоего мужа, кстати. Вполне неплохо.

— Неплохо? — Нэоко аж приподнялась с пола. — Он был лучшим в стране четыре года подряд. Стабильно поднимался на пьедестал на первенстве Азии.

— А на мировых пролетал, — кивнула головой тренер. — Там уже другой уровень. Поэтому франшизу этого шоу и купили. Чтобы дети пошли в школы. Только что вам от детей, если у вас тренеры плохо знают, что с учениками делать, да и хореографов нормальных нет. Как научить быть лучшими не только среди своих. Амбиций мало, что ли, не понимаю.

— А у вас есть ученики-победители?

— Я детский тренер, Олюш. Троих чемпионов России в возрасте до тринадцати лет я вырастила. Но потом им у нас в Хабаровске нечего делать, поэтому отправляла в Москву. Одна малышка потом взяла Европу и вышла в финал Гран-при мировой. Но назвать её своей я уже не имею права, сама понимаешь.

— Эм… Не сочтите меня нескромной, но с какого перепугу организаторы вас пригласили тогда в тренеры проекта? Вы же не работали со взрослыми людьми, тут, сами понимаете, разница серьёзная в работе.

— Ещё какая! Но я так понимаю, это сделано для того, чтобы наша команда определённо не победила. Я бы даже сказала, чтобы российская школа фигурного катания не победила в этом шоу. Они же своих хотят выделить, поэтому много азиатских представителей, и, кстати, хороших мастеров взяли, скажу откровенно, по знаниям они намного круче меня. Ну а когда мне озвучили сумму моего гонорара, я даже не раздумывала — согласилась не глядя. Это ж ремонт в квартире сделать можно, стиральную машину обновить, да ещё и на холодильник останется.

Нэоко понимающе кивнула головой, хихикнула, вспомнив, как распределяла деньги со своего первого гонорара за фото, собрала ноги, обняла колени руками и посидела так минуту, чтобы мышцы успокоились. После встала и решительно подошла к спиннеру. Встала одной ногой, оттолкнулась и сделала несколько оборотов, после чего начала заваливаться.

— Эксперимент можно считать провалившимся, — рассмеялась она.

— Погоди, — нахмурилась Марина. — Сделай вращение на полу.

Нэоко сошла со спиннера и уверенно сделала несколько оборотов.

— Так. На полу ты чувствуешь ось, а на спиннере она у тебя сдвигается, хотя это странно: ты же, когда училась у Изуми, могла вращаться, пусть и достаточно медленно. Не теряла же центровку? Вспоминай давай! Начни как в танцах. Зайти на фуэте, найти центр, остановиться. Потом снова зайти, но уже сделать оборот.

Девушка так и поступила. Сделала несколько заходов на вращение, чтобы понять, где центр в этой адской крутилке. Почувствовав что-то, она медленно махнула рукой, задавая движение, и сделала поворот.

— Отлично, — кивнула Марина. — А теперь попробуй в этот центр убрать всю кинетическую силу. Руки, ноги и спина — всё должно уйти в ось. Не вываливай ничего.

Нэоко недоверчиво глянула на тренера, как бы говоря: «Вот вроде по-русски говорите, а я ничего не поняла», — но решила довериться и сделать как ей велят. Медленно встала на спиннер, оттолкнувшись свободной ногой и тут же её подобрав на preparation, прижала к себе руки и поняла, что дело пошло. Один поворот, второй, третий. И это на медленном заходе! Она вышла из позиции, повторила в голове всю последовательность, отошла от тренажёра на пару шагов и, сделав лёгкий разбег, буквально запрыгнула во вращение.

— Круто! — она закричала в восторге, не останавливая движение круга. — Я поняла физику этого движения.

— Отлично. А можешь поменять позу? Опусти вторую ногу в пятую позицию, но не касайся пола, и в это же время начни поднимать руки над головой.

— Ага, поняла. — Нэоко вспомнила, как делали это движение фигуристки из школы Изуми, и начала медленно изменять положение рук, выходя в классический «винт». Она боялась, что как только она расцепится из первоначальной позы, скорость вращения замедлится, но всё произошло наоборот. Каждое изменение позиции рук только ускоряло поворот. Поразительно.

Когда голова окончательно перестала осознавать, что происходит, и точка перед глазами уже не ловилась, Нэоко неуклюже спрыгнула на твёрдый пол, подумала секунду и осторожно присела, а потом и вовсе легла.

— Да, — удовлетворённо поджала губы Марина. — Вращения у нас с тобой будут в программах обязательно.

— А потом я буду постоянно искать пакет, — ехидно поддакнула Нэоко. Она глубоко дышала ртом, пытаясь унять неприятные ощущение в животе.

— Ничего страшного. Я всегда ношу их с собой, — Марина жестом фокусника достала из сумки пачку бумажных пакетов наподобие тех, что выдают в самолётах. — Как ещё учить детей вращению, как не через желание чего-то достигнуть? И да, через рвоту. Ты привыкнешь, человек вообще ко многому может привыкнуть.

Вид пакетов лишил Нэоко последних сил, и она рванула в сторону туалета, зажимая руками рот. Судороги поджимали живот, накатывая волнами и грозя накрыть девятым валом. Это странно, она же столько лет танцевала, и не было таких ощущений даже в самом начале обучения. Что-то разладилось у неё в организме, не иначе.

Первое, вступительное, шоу прошло мимо сознания Нэоко, отвыкшей работать по двадцать часов в сутки. Она смотрела его уже по телевизору, не понимая, как могла пропустить в сознании такую съёмку. Сложившийся режим: утренний лёд — нормальный завтрак — съёмка для шоу или тренировки с хореографом в зале — съёмки для агентства — обед и игры с ребёнком — переводы для издательства — внезапно подвернувшийся заказ на синхронный перевод — вечерняя тренировка — выпивал силы и нервы почище книжных вампиров. На кровать Нэоко падала каждый вечер со стоном благодарности. Казалось, только наработанная мышечная танцевальная память помогла не провалить первый номер, который собирали практически «на коленке». Катастрофически не хватало тренировочных недель, данных остальным участникам проекта. Время от времени накатывал старый страх льда, который, как думалось, уже был побеждён. А следом за страхом опять приходила неуверенность. Прийти в проект, чтобы весело провести там пару недель, помахать ручкой в камеру и благополучно вылететь, Нэоко не собиралась. Смысла в таком времяпрепровождении не было. Играть так играть, биться до конца. Папа бы не понял другого.

Поглядев в первые дни на то, на каком уровне мастерства стоят её соперники, Нэоко поставила себе сразу максимальную цель — выйти в финал. Понятно, что выиграть ей никто не даст — как-никак, проект международный, должен стать вдохновляющим для молодого поколения. И если победит русская «спортсменка», то о каком подъёме духа можно будет говорить. Задача — привести детей в школы фигурного катания, а значит, победить должен местный участник. Зачем было заморачиваться, приглашая иностранных тренеров, тем более не из первой десятки даже, Нэоко не понимала. Но она и в политике тоже ничего не понимала. Главное, раз уж подписалась, надо работать, чтобы оказаться в финале. Да и призовые лишними не станут, а в финале хорошие суммы стоят на кону.

А потому в воскресенье вечером, после новой постановочной тренировки, где они наметили канву нового танца и расставили по ней элементы, что уже успели выучить и которые ещё нужно доучить, Нэоко валялась на диване, сложив ноги на любимого мужа, смотрела первый выпуск и слушала комментарии Изуми по поводу участников шоу. Как фигурист с многолетним стажем, который вполне удачно перешёл на тренерскую работу, уважаемый господин Аомори, как его называли ученики взрослой любительской группы, метко оценивал способности соревнующихся танцоров, усилия постановщиков и другие детали.

Когда пришло время ролика-знакомства про Нэоко, они оба замолчали. Кто бы сомневался, что то жуткое падение на льду, с которого всё началось, не прошло мимо камер. Как же. Во всей красе, и синяк крупным планом, и эти грешные стельки. Нэоко даже спрятала лицо, уткнувшись в спинку своей дочери, до того ей не понравился этот ролик. Вот вроде всё мило, но так высокомерно со стороны организаторов это выглядело. Как будто напросилась тут девочка неуклюжая мешать всем. Однако сам номер, словно ей было мало кошмаров, поверг её в ступор.

— Изуми, скажи, что мне это кажется. Что они на меня надели? — Нэоко аж схватилась руками за голову. — Что это за костюм оборванки? Они меня кем там решили выставить?

Она дёрнулась, чтобы вскочить с дивана, но Изуми придержал её за колено и продолжил невозмутимо массировать икры.

— Ну а ты чего хотела? Костюмы шьются долго, вышиваются ещё дольше. Ты же пришла поздно, пока мерки сняли, пока с тобой спорили, какую длину юбки ты считаешь приемлемой и что в удлинённых трусах — заметь, я процитировал твои слова — ты на публику не выйдешь. Вот и получилась какая-то ерунда.