Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 10)

Сота Такаяма, бывший чемпион Японии по парному фигурному катанию, неторопливо скользил рядом, подстраховывая первые шаги и внимательно смотря, как двигается девушка, заменившая его травмированную партнёршу. То же самое делала Марина у бортика. Нэоко очень хотелось показать что-то этакое, чтобы удивить всех, но решила, что не будет выпендриваться, — а вдруг не получится. Не стоит с первого же раза опозориться так, чтобы на тебя махнули рукой.

Она медленно двигалась, вспоминая уроки мужа, как ставить ногу, как отталкиваться. Немного осмелев, сделала разворот и поехала спиной, потом снова развернулась, оценила пространство впереди себя и сделала несколько простых вращений, контролируя постановку тела. Такаяма подал руку и повёл в движении, заводя на дугу. Переход на ребро, короткая дорожка шагов, выход в кораблик и падение с него. Нормально, было и хуже!

Марина Александровна одобрительно кивала, пристально наблюдая за новенькой. Ей, конечно, напели про эту девушку, дескать, вскружила голову своему будущему мужу во время обучения у него фигурному катанию, да так и не отпустила, увела под венец. Сама снимается в рекламе, да не на все предложения соглашается, хоть и родила уже давно, да и вообще, слишком принципиальная. И не поймёшь — то ли это вредность характера, то ли она просто знает, чего хочет. А имея финансово обеспеченного мужа, можно и выбирать, откровенно говоря. Двигается, кстати, хорошо. Колени правильные, стопы тянутся, а руки так и вовсе отличные. Гибкость спины, похоже, потеряна, но это можно списать и на возраст, и отсутствие тренировок. Ничего, сработаются.

Она махнула паре рукой, подзывая к себе.

— Снимайте коньки, посидим, поговорим.

Посидеть решили прямо в зале, но на задних рядах, подальше от шума и камер. Нэоко первым делом достала из сумки термос и походные чашки: за час первого, неспешного, катания она успела немного замёрзнуть. Тут же в сумке обнаружились сэндвичи, упакованные любимым мужем в бумагу и плёнку. Поэтому совещание больше походило на пикник в тёплый выходной день: пледы, чай и веселый гул по соседству. Марина Александровна достала бумажный планшет, к которому были приколоты несколько распечатанных листочков.

— Вижу, электронной почте вы не доверяете, — пошутила Нэоко.

— Она у меня есть, конечно, — тренер замялась и даже немного смутилась. — Но интернет у нас не так распространён, как здесь, и поэтому до сих пор пользуемся бумажками.

Нэоко припомнила, что мама на связь выходила в строго определённое время. И судя по всему, это не из-за разницы во времени — сейчас они жили примерно в одном часовом поясе. Видимо, до сих пор интернет по карточкам, никак не дойдут до нормального провода.

— Ну-с, дети мои, давайте посмотрим, что нас, а точнее — вас, ждёт. — Женщина надела очки и прочитала темы выпусков. — Команд четыре. Условно русская, японская, таиландская, вьетнамская. Соответственно, по национальной принадлежности к тренерам. Забавно, — она подняла очки на лоб и взглянула на танцоров, — что участники шоу все местные. Только в нашей команде появился действительно русский конкурсант. Время: первые три номера по две минуты, дальше уже по две с половиной. Финал — три минуты и больше по желанию участника. Получается, почти произвольная программа.

Она покачала головой, сомневаясь в способности не спортсменов выдержать полноценные по таймингу номера на льду, и продолжила вводить новенькую в курс дела.

— Так, что дальше. Первые две недели свободные по темам, далее «dance революция», а значит, современные танцы, «музыка кино и мюзиклы», «вальс и всё-всё-всё», то есть танец из обязательной программы у танцоров, «народная музыка», «классика» на полуфинал, и потом уже финал, опять же со свободным выбором. Народная в нашем случае — это русская народная музыка. Мы с предыдущим составом вашей пары выбрали музыку на первые две недели и поставили для них основные моменты номеров, так что их уже можно доработать под нового участника и выучить. Дальше пока не загадывали. Как понимаешь, надежды, что нас пропустят в финал, мало.

— «Реченька». — Улыбнулась Нэоко. — Редкая, красивая, атмосферная. Со сменой ритма, но в основном медленная, что, опять же, немаловажно для меня. Я не уверена, что потяну быстрые ритмы. У меня есть она на диске дома, завтра привезу, послушаете.

— До народной ещё дожить надо. Но раз хочешь медленную, давай соседнюю неделю возьмём побыстрее. Надо записаться заранее, чтобы не дублировать с другими участницами танцы. Как тебе вальс из «Маскарада»?

— О да. Он шикарен! Мы его на выпускном в школе танцевали.

— Значит, основные фигуры вальса знаешь.

— На паркете — да. Как я себя чувствую на льду, вы оба видели. Так, что у вас уже есть?

Разбор музыкальных композиций занял долгий час, во время которого господин Сота развлекался, читая книгу. Он демонстративно не принимал участия в обсуждении, как бы показывая, что ему абсолютно всё равно, под что танцевать, он-то профи. Нэоко тихонько подсмеивалась над выражением лица фигуриста, а когда они спускались вниз, чтобы вновь вернуться на лёд, по-русски сказала Марине:

— Не обращайте внимания, Марина Александровна. Они все такие, пока не принюхаются друг к другу, все скромняшки дикие. А уж добиться, чтобы они перестали кланяться и начали обращаться по имени — это что-то несусветное нужно сделать.

— Да я поняла, — так же на родном языке ответила тренер. — Уже видела первую часть Марлезонского балета. За ручки даже боялись браться, пока я не рявкнула.

Обе женщины захихикали, и когда японец развернулся к ним, подозревая причину разговора, рассмеялись громче. Нэоко быстро взяла себя в руки и склонилась в извинительном поклоне.

— Простите нас, господин Такаяма. Нам пока что легче понять друг друга, говоря на родном языке, чем проходить через перевод.

— Ну-ну, — как-то невнятно выразился фигурист и одним толчком вылетел на лёд, разминувшись с тренирующейся парой.

— Скромный. Но произвести эффект перед любителями надо обязательно, — улыбнулась Нэоко и покатилась за мастером.

Ещё через час сам собой пришёл в голову вопрос: чем она думала, когда соглашалась на проект? Икры онемели, поясница горела огнём, в глазах мелькали цветные пятна, а второе дыхание так и не приходило. Представив, что это её ждёт как минимум ещё три недели, а если повезёт, то все десять, Нэоко приуныла, но тут же мысленно дала себе подзатыльник. Взялась, так нечего стонать теперь. Расписание на три недели вперёд составлено, осталось набраться физических и душевных сил, чтобы его выдержать. Дальше будет легче. Закончится перевод и мини-курс в университете по литературной обработке переводных текстов, что её убедили провести. Останется только фигурное катание и пара съёмок. Вперёд, безумству храбрых поём мы песнь! Тебя ждут дуги, повороты, петли и твизлы, мать их!

Здорово выручила старая танцевальная наработанная база. Когда их собрали в зале хореографии и поставили к станку, Нэоко поднапряглась и выдала неплохой экзерсис, который родил неприятную такую ухмылку у тренера. Похоже, Марина уже придумывала, что она сделает на пару с хореографом проекта, используя пластичность и растяжку своей новой подопечной. Вот вроде остальные участники шоу тоже не последние люди — известные актёры, спортсмены с хорошей физической подготовкой, даже политик один затесался, а всё же двадцать лет с регулярным занятием танцами — это вам не жук чихнул. Однако пришлось алчущую побед и международной славы тренера охолонить — надрыв правой большой ягодичной мыщцы, полученный ещё в университете, не давал никак уйти в шпагат. Поперечный ещё кое-как дотягивался, хоть и с помощью тренера, а продольный застрял. Когда Нэоко в очередной раз смахнула слёзы и признала, что надрыв всё же неправильно сросся, идею поддержки в шпагате пришлось отложить. Замах с левой ноги удавался легко, но тут уже было неудобно партнёру.

— Как вариант, сделаем с правой ноги, но не будем дотягиваться до отрицательного шпагата. Сколько сможешь, столько и сделаешь, — предложила в какой-то момент Марина, оставив бесплодные попытки побороть старую травму своей подопечной.

— Ну, — протянула Нэоко, — теоретически, если мы в этой поддержке раскружимся, то визуально задняя нога как раз уйдёт в отрицательный шпагат. Судей мы этим вряд ли обманем, но голосуют зрители, если я правильно помню описание проекта.

— Красавица моя, не дай нам с тобой Бог дойти до голосования зрителей. Они выбирают из тех, кто должен вылететь, — тренер рассмеялась. — В первых турах на зрительское голосование выносятся только пары, которые набрали меньше всех баллов. И лучше бы нам с тобой там не оказываться: вылетим, радостно повизгивая.

— Не хотелось бы, — на выдохе простонала Нэоко, старательно расслабляясь под весом немаленькой, что удивительно, фигуры тренера. В какую-то минуту она даже осознала, что ужасно соскучилась по всему этому: репетициям, мучительным часам у станка, где нужно было вытягивать и так уже вытянутые колени и стопы, чтобы добиться идеальной ноги, многосотенным повторениям одной и той же связки, так что «ночью разбуди и от ног отскакивало».

— Вот молодец, — от души выдала похвалу тренер. — Сейчас дотянемся, потом повторим в кроссах рисунок номера.