Наталья Способина – И не прервется род (страница 42)

Радим устроился со мной на кровати поверх одеяла и подгреб меня под бок, словно мягкую игрушку. Я улыбнулась и, уже проваливаясь в сон, вспомнила:

– А что там справа от дороги, если ехать в Свирь? Чуть дальше от места, где вы нас встретили?

– Лес, – в голосе Радима слышалась улыбка, а его пальцы лениво перебирали мои волосы.

– А за лесом?

– Поле.

– А за полем?

– Болота.

– А за болотами? – Я тоже не смогла сдержать улыбки.

– А за лесом, полем и болотами, – начал Радим голосом, которым рассказывают обычно сказку перед сном, – раньше был большой город. В городе том жила красивая девочка, которую отец привел в наш дом. А потом в нашем доме родилась еще одна красивая девочка, которую укусит за нос волчок, если она не будет сейчас спать.

Он шутливо зажал мой нос большим и указательным пальцами. Меня же окатило жаром от озарения. Я отбросила его руку и резко села на постели:

– Там Ждань?

Радим тоже сел и удивленно на меня посмотрел.

– Да. Как Ждань сгорела, никто там больше и не селился. А что?

– Ничего, – пробормотала я, глядя на огонь в очаге.

Выходит, там сгоревшая двадцать лет назад Ждань. И теперь там хванский Шар! Альгидрас говорил, что почувствовал его по пути в Каменицу.

– Случилось что? – нахмурился Радим.

– С побратимом твоим поговорить хочу! – недобро произнесла я.

Ох, как же много у меня к нему вопросов. А самый главный: почему меня зовет хванский Шар? И почему, зная об этом, этот подлец не сказал мне ни слова?

Радим обхватил меня за плечи и уронил на постель.

– Спи! Завтра о своих сказаниях спросишь.

Я была вынуждена подчиниться, но еще долго смотрела в потолок на отблески затухавшего в очаге огня, слушая мерное дыхание Радима. Я не чувствовала Шар по пути в Каменицу. Почему же теперь он меня зовет?

Что такое любовь? Мама ответила б мудрая: «Это цветок, что в сердце твоем распускается. Это росток, что сквозь камни на свет пробивается. Это когда со счастливой улыбкой встречаешь утро ты». Что такое любовь? Дочка ответила б взрослая: «Это пожар, от которого сердце плавится, Это мой дар для того, без кого не мечтается, Это когда забываешь дышать ночью звездною». Что такое любовь? Воин ответил бы без затей: «Это удар точно в сердце, прямой, безжалостный. Это азарт: как с собою сумеешь справиться? Это когда ее жизнь сотен тысяч других ценней». Что такое любовь?

Глава 16

Радим разбудил меня рано утром, сунул под нос тарелку с кашей и сказал, что ждет за дверью. Я наскоро позавтракала, умылась из оставленного слугами кувшина и направилась на поиски Радима. Искать долго не пришлось. Он обнаружился тут же, в коридоре, в процессе явно неприятного разговора с Альгидрасом. Альгидрас выглядел виноватым и недовольным. Воевода – сердитым и тоже виноватым.

– Доброе утро! – громко произнесла я.

Радим обернулся и широко улыбнулся, Альгидрас пробормотал «доброе утро» и исчез за углом. Я вдруг поняла, что, если бы Радим узнал о том, что произошло между мной и Альгидрасом, мне бы он ничего не сделал, а вот того убил бы. А исходя из недавно открывшейся информации о неубиваемости Альгидраса и Алвара, это было бы не самым удачным продолжением истории.

Мы выехали засветло. Радим посадил меня на своего коня и выступил во главе отряда. То и дело кто-то из его воинов вырывался вперед и возвращался с докладом. До Свири оставался всего день пути, но, видимо, время настало беспокойное, и воевода перестраховывался даже на своей земле. Миролюб ехал рядом с нами. Он был хмурым и задумчивым с самого утра. Я попыталась выведать у Радима, что случилось, но тот шепнул, мол, не думай об этом. Да шепнул так, что услышало пол-отряда, и я в очередной раз убедилась: он не тот, с кем можно переговариваться, сохраняя тему беседы в секрете. Миролюб, вероятно, догадался, что речь шла о нем, улыбнулся одним уголком губ и подмигнул мне. А после завел с Радимом скучный разговор о строительстве укрепления на Лысой горе. Было видно, что этой теме уже лет сто, поэтому спорили они без энтузиазма, просто чтобы скоротать путь.

Я же принялась размышлять о Ждани. Проворочавшись полночи без сна, я четко сформулировала суть проблемы. Есть одна из Святынь – хванский Шар. Она – Святыня Воздуха, и ее хранитель Альгидрас. До вчерашнего дня только Каменная Дева имела на меня влияние. Помимо навеянных чувств к неприятному мальчишке, она медленно и неотвратимо меня убивала. И вот вчера меня ни с того ни с сего стал звать хванский Шар. Вспомнив охватившую меня тревогу, я тут же поняла, каково Алвару. Ведь его Святыня зовет его точно так же. Он видит ее во сне. Как вообще можно долго сохранять разум, когда в твоем сознании что-то с такой тоской зовет тебя к себе?

Но почему Шар? Как это работает? Альгидрас сказал, что его слышали все. Алвар вчера подтвердил, что понимает, о чем речь. Означает ли это, что Миролюба Шар тоже звал? Я попыталась вспомнить, как вел себя Миролюб, но вынуждена была констатировать, что если и было какое-то беспокойство с его стороны, то выглядело это так, будто он тревожился за меня. Ох, как же мне хотелось задать Альгидрасу парочку неприятных вопросов!

В возвращении в Свирь были и минусы. Оно означало, что приключение, полноправной участницей которого я была последние несколько дней, закончится, и я даже не была уверена, что узнаю, как будут проходить поиски Девы.

Я вздохнула. Радим тут же обеспокоенно спросил, все ли в порядке. Да уж, к чувству безопасности прилагалась круглосуточная опека. Радим-то всерьез считал, что меня нельзя волновать. Значит, снова придется вырабатывать план побега и искать возможность встретиться с Альгидрасом. Некстати вспомнилось, как он вчера прижимался лбом к моему затылку, – и сердце понеслось вскачь. Я вдруг разозлилась. Мне до смерти захотелось посмотреть на эту их Деву, которая превратила меня в страдающего подростка.

Из задумчивости меня вывел Радим, легонько толкнув в плечо. Оказалось, что Миролюб обращается ко мне с просьбой выбрать щенка от свирских псов. Кто-то из его погибших дружинников тоже хотел такого пса, и теперь Миролюб собирался передать щенка семье. Я оказалась вовлеченной в разговор о щенках, погибших дружинниках и приближающейся зиме. За этой беседой все мысли об Альгидрасе и Деве вылетели из головы, потому что из-за погибших воинов я искренне переживала, а в свете приближающейся зимы очень боялась того, что Миролюб поднимет вопрос о свадьбе. Но он ловко обходил эту тему добрый час.

Вскоре мы остановились на привал, и впервые за сегодняшний день я увидела Алвара. Тот легко соскочил с коня и поприветствовал меня шутливым полупоклоном. Однако я заметила, что его губы бледны, а под глазами залегли круги. По тому, с каким беспокойством Альгидрас смотрел на Алвара, было видно, что он отнюдь не уверен в том, что Алвар переживет встречу с женщиной, которую мечтал увидеть большую часть своей жизни.

Улучив момент, когда Радим отошел к одному из воинов осмотреть ногу его захромавшего коня, я направилась к Алвару.

– Как ты? – спросила я.

– Все славно, краса. Я вот-вот увижу землю, приютившую на долгие месяцы моего брата и ставшую домом для главной Святыни. Порой не верил, что доживу до этого дня.

– Ты уверен, что это не причинит тебе вреда?

– О, конечно причинит, краса. Но в этой боли – счастье.

– Ты странный, – резюмировала я, и Алвар расхохотался.

К нам подошел Альгидрас, и я повернулась к нему, игнорируя то, как заколотилось мое сердце. Говорить в присутствии Алвара было ощутимо легче.

– Ему плохо, – указала я на Алвара.

– Знаю, – откликнулся Альгидрас. – Но он упрям, и я не могу помешать ему себя убивать.

– Можешь! Просто закрой его так же, как меня вчера от хванского Шара.

– О! Краса, мой поклон, – шутливо поклонился Алвар. – Как ты узнала?

– Спросила у Радима, что находится в той стороне, – глядя в глаза Альгидрасу, ответила я.

Надо отдать ему должное, он даже смутился: на щеках выступили розовые пятна.

– Я не спрашиваю о том, когда ты собирался мне рассказать, потому что знаю – никогда. Я спрашиваю, почему твоя Святыня меня зовет?

– Я не… – Альгидрас запнулся и прокашлялся, прежде чем продолжить, – я не знаю, удастся ли мне закрыть Алвара от Девы. До поездки в Каменицу я не знал, что могу что-то делать с этой Силой. Мне нужно увидеть ее, прикоснуться и попробовать.

– Краса спрашивала не о том, – встрял Алвар, явно веселясь, несмотря на недомогание. Мне определенно начинала нравиться его избирательная вредность.

– Про Алвара я поняла. Найдешь Деву, попробуешь. Будем надеяться, что Алвар доживет до сего светлого момента, – с издевкой произнесла я.