Наталья Соболевская – Временная невеста (страница 6)

Алиса

— Стейк, солянку, рулет из баклажанов и чайник крепкого чёрного чая, — почёсывая подбородок, не глядя на меню, а по памяти продиктовал Игорь Сергеевич официанту, чего желает на обед, и вопросительно посмотрел на меня.

— Цезарь и минеральную воду с газом, — заказала я.

— Ты её слышал? Скажи кухне, чтобы поторопились, — махнув рукой, Шестаков отослал официанта, достал сложенный вчетверо листок и сунул его мне. — Пока ждём, коротко расскажу о каждом члене моей семьи. Чтобы не мялась и отвечала чётко, если Нечаев вдруг о родне спросит.

На листке мелким неразборчивым почерком был написан список с именами, фамилиями, степенью родства и возрастом. Причём у некоторых стояла точная цифра, но у большинства, как, например, у Шестакова Антона Витальевича с пометкой «двоюродный брат», было написано «40–45 лет».

— Начнём с моей матери, то есть твоей бабушки. Она как раз первая в списке. Шестакова — Игорь Сергеевич замолчал, подался вперёд и напрягся.

— Что такое? — насторожилась я.

— Прячь список, — не разжимая губ, прошипел он.

— Зачем?

— Прячь список, сказал! — рыкнул он, но тихо и явно сдерживаясь. — Нечаев здесь и идёт к нам.

— Он же только завтра должен приехать, — напомнила я, чем, похоже, взбесила папашу.

— Должен, да не обязан. Дай сюда список, — он выхватил из моих рук листок и посмотрел на него так, будто готов зажевать, только бы понадёжнее спрятать, но всего лишь смял, сунул в карман и начал давать указания. — Основное о Ленке ты знаешь, так что не суетись. Веди себя естественно. Помни, о договорной свадьбе ты не в курсе. И главное, обращаясь ко мне, называй папой. Удавлю, если проколешься. Чего побледнела?!

А как мне не побледнеть? Пока Шестаков рычал, заметила в ресторане своего вчерашнего знакомого Глеба. И меня посетила кошмарная мысль: неужели Глеб и есть тот самый Нечаев? Может, всё-таки нет и жених — это тот парень, который идёт рядом с ним. Ну не может же вселенная сыграть со мной настолько жестокую шутку.

— Двое мужчин только что прошли мимо вазона, — выпалила я. — Один из них и есть этот Нечаев?

— Да.

— Какой из них? Тот, что светлее? — уточнила я и мысленно взмолилась: «Ради всего святого, пусть я угадала!»

— Нет, это его закадычный друг. Нечаев — тот, что рядом.

Вот же... Да как так-то?!

Дальнейшие события происходили словно в тумане. Глеб и его друг подошли к нашему столику, обменялись с Шестаковым рукопожатием. «Папа» предложил парням к нам присоединиться, те согласились, тогда он развернулся ко мне и представил:

— Моя дочь Елена.

— Здравствуйте, — как пришибленная выдавила я из себя, после чего Глеб, игриво глядя на меня, заявил:

— А мы с Еленой друг друга знаем. Вчера познакомились.

— Где это вы успели? — прохрипел «папаня» дрожащим голосом. Он явно струхнул, ведь понимает, если я сейчас уточняла, кто именно из парней и есть Нечаев, значит, в момент знакомства знать не знала, кто передо мной, и могла сболтнуть лишнего.

Покосилась на Шестакова. Человек он, конечно, паршивого качества — мошенник и шантажист, но всё равно его жаль, переживаю. Морда-лица красная, ручонки трясутся, вид такой, будто его сейчас шарахнет инсульт. Он ещё слегка привстал из кресла и застыл на полусогнутых.

Впрочем, сам виноват. Заставил меня вдоль и поперёк выучить биографию дочери, накарябал на целый лист список родственников, чтобы вызубрила, а фотографию Нечаева не показал, всё время называл его исключительно по фамилии и ни разу не удосужился произнести имя.

— Вечером на спуске, — объяснила я, давая понять своим спокойным ровным тоном, что переживать не о чем. Также положила руку на плечо Шестакова и надавила, чтобы прекратил висеть в воздухе, как посетитель общественного туалета, и, наконец, сел.

Заметив новых гостей, официант тут же оказался у нашего столика. Пока Глеб делал заказ и его внимание было приковано к меню или официанту, ещё раз как следует его рассмотрела. Уверенный, обаятельный и неприлично красивый, такой же, как вчера и даже лучше. Но сегодня при взгляде на него в душе больше не взрывались фейерверки. Теперь я знала, почему он резко перестал рычать на меня на горе и включил на полную мощность режим обольщения: он подошёл ближе, разглядел и признал во мне дочь Шестакова. А я наивно решила, что понравилась ему. Да-да, увидел неземную красоту и обалдел, как же. Наверняка он заранее поинтересовался, как выглядит его невеста, если они, как утверждал Шестаков, уже предварительно договорились о свадьбе.

А я-то, глупая, его внимание, комплименты и улыбки принимала за чистую монету. Но нет. Всё это он делал только ради выгодного брака. Не представляю, какая тьма должна клубиться в душе и до какой степени нужно любить деньги, чтобы ради них жить с нелюбимой женщиной и рожать с ней детей. Тьфу, гадость какая. Никогда я этого не пойму.

Глеб вернул официанту меню, я отвела от него взгляд и тут заметила, что его приятель Вадим с любопытством и каким-то нездоровым азартом таращится на меня. Тот ещё тип. Он даже не подумал отвести глаза, когда мы встретились взглядом, нагло продолжал смотреть и ещё улыбался. Он, кстати, тоже красавчик, и, судя по дорогим часам и манере держаться, далеко не бедный человек. То есть такое же развращённое деньгами существо, как Нечаев и Шестаков.

Да весь этот элитный отель кишит такими людьми, куда ни плюнь — попадёшь в гниль. Ого, что-то меня круто не в ту сторону понесло. Нельзя так. Если один человек разочаровал, не стоит из-за этого на всех подряд вешать необоснованные ярлыки.

На протяжении всего обеда Нечаев оказывал мне недвусмысленные знаки внимания, открыто демонстрируя интерес. Шестаков от этого был в полном экстазе, только что не постанывал от удовольствия. Я реагировала ровно: вежливо отвечала, иногда улыбалась. Но внутри раздражалась и представляла, как разбиваю о его лицемерную голову тарелку за тарелкой. Ведь если бы на моём месте была другая — хоть уродливая кикимора с язвами, он бы и ей пел свои неискренние песни и расточал комплименты.

Шестаков носится по номеру из угла в угол, как в нервном припадке, и всё никак угомониться не может. Надоел. Когда он своё мягкое место прижмёт? Меня от его беготни туда-сюда уже укачало.

— То, что Нечаев убедился, лыжница из тебя никудышная, с какой стороны ни посмотри, плохо. Я же ему совсем другое вещал! Теперь моё слово сильно упало в цене. Да и Ленка моя закочевряжится, если ей придётся неумеху с палками изображать.

— Ну, это вообще не проблема, — не согласилась я, укладывая голову на спинку кресла. — Вы же дочь якобы на стажировку хотите отправить. Отправьте туда, где есть возможность научиться кататься.

— Неплохая идея, — заметил Игорь Сергеевич, притормозив и подняв вверх палец, но после опять поскакал. Интересно, у него, у самого от нарезания кругов голова-то не кружится? — Но в этой ситуации есть и жирнющий плюс, Нечаев на тебя запал, как последняя псина. Ну то есть не на тебя, а на Ленку, — бросил он с претензией, будто это были не его слова, а мои. — Кстати, ты верную тактику выбрала, этакая воспитанница пансиона благородных девиц и Снежная королева в одном лице. Бабы перед ним обычно стелются, а тут что-то новенькое. Надо будет потом и Ленку мою подучить так же себя вести. Но в то же время сильно по носу его не щёлкай. Кое-что, разумеется, не постель, позволить можно. И даже нужно.

— Я ему разрешу разве что кончиками пальцев коснуться края моей одежды, — заявила я на полном серьёзе, чтоб сразу всё прояснить. — А всё остальное пусть ему позволяет настоящая невеста — ваша Елена.

Шестаков остановился, посмотрел на меня и скривился.

— За те деньги, что я тебе плачу, у тебя нет права голоса. Что скажу, то и сделаешь.

— Нет, — покачала я головой. — Не было такого уговора. Я согласилась только изображать вашу Елену. Не больше и не меньше. Но я помогу выдать вашу дочь за Нечаева. Даже не сомневайтесь.

Ещё как помогу. Очень постараюсь. Потому что вы с Глебом друг друга стоите, и вам просто необходимо породниться. Это и станет вашим общим на двоих наказанием.

Глеб

— Ну что, брат, я был не прав. Признаю, — тянет Вадик, пересаживаясь на освободившийся стул Шестакова, чтобы мы сидели напротив. — И папик, и дочурка были в полном ахере, когда нас увидели. Значит, знакомство они не подстраивали.

— А я тебе говорил, — хмыкнул я. — Надо было на деньги спорить.

— Слушай, а эта твоя Ленка и правда ничего такая. Мне прям сильно зашла. Теперь понятно, чего это ты вчера во все стороны кипятком брызгал. Короче, если у вас со свадьбой не срастётся, я тоже замучу с Шестаковым какой-нибудь крупный контракт. Глядишь, он и мне свою симпатичную Елену предложит.

Знаю, Вадик болтает, лишь бы меня зацепить, но я всё равно подаюсь вперёд, готовый зарядить этому чепушиле в грудак, чтобы вместе с креслом перевернулся.

— Э-э-э, тихо-тихо, — Вадик выставил руки, верно считав мои намерения. — Чего набычился? Пошутил я. Неудачно, но пошутил.

Я откинулся обратно на спинку кресла. Вадик тут же продолжил трепаться:

— Зато твоя красавица в курсе, что её папик спит и видит сделать тебя зятем. И, похоже, её такой расклад не устраивает. Она на тебя с такой претензией смотрела, будто у вас свадьба уже была, прожили вместе пять лет, а вчера она из вашей супружеской постели твою любовницу за лохмы выволокла.