Наталья Соболевская – Временная невеста (страница 3)

Жалко. Я же их по ночам, жертвуя сном, клеила.

Ну отдеру я, проучу хозяйку, но мне-то от этого будет ни жарко ни холодно. Аренду вдвое больше не потяну. Осталась без жилья. Опять.

Обидно до слёз. Мне в этом деле вообще не везёт, крышу над головой ищу чуть ли не каждые три месяца, и каждый раз приходится платить риелтору. А потом начинается: то хозяева решили квартиру продать, то сын женился — молодожёнам жить негде, то у людей развод, и они разъезжаются. Сколько раз договором трясла, напоминала, что заключили его на одиннадцать месяцев — все как один отвечали: «У нас форс-мажор». Я грозила судом, но это время, деньги, нервы и без гарантии выиграть. Проходила неделя-другая, я остывала И забивала.

Как же я мечтаю иметь свой угол. В любом, даже самом отдалённом районе. В доме дореволюционной постройки. Пусть будет совсем крохотным, лишь бы кровать, плита, холодильник и душ умещались. Надоело мне таскаться с баулом, не знать, где завтра придётся ночевать, и отдавать львиную долю зарплаты.

Прикинула, сколько примерно предлагал мне Шестаков. Нет, жильё на эти деньги не купишь. А если потребовать больше? Допустим, чтобы хватило на первоначальный взнос по ипотеке и на пару лет платежей для подстраховки. Если его сильно припекло, может и согласиться.

Продать душу за свой угол?

Ну, это я загнула. Всего лишь один раз забыть о совести.

Вот вечно я из-за своих принципов сижу в одном известном тёмном месте, а такие, как Альбина Васильевна мной с удовольствием пользуются. Ведьма благополучно отказалась от своих слов, ещё и правой себя считает. И она-то теперь будет иметь с квартиры больше, а я, если за месяц новое жильё не найду, поеду ночевать на вокзал. И кто из нас в итоге поступает умнее? Похоже, точно не я.

Схватила с тумбочки телефон и, пока не передумала, позвонила Шестакову.

— Да? — сонно промямлил он после долгих гудков.

Вот чёрт. Я и забыла, что сегодня выходной и несусветная рань.

— Игорь Сергеевич, это Алиса. Ваше предложение ещё в силе?

— М-м, кто-то, как я советовал, хорошо подумал и принял правильное решение? — уже бодрее усмехнулся он.

— Да, я согласна, но только если вы заплатите мне больше.

— Сколько?

Назвала сумму, и Шестаков тут же выплюнул:

— Девочка, а у тебя ничего не треснет от таких-то деньжищ? Я же тебя не на десять лет арендую, а на неделю. Ещё и перья тебе почищу, шмоток куплю и в премиальном месте отдохнёшь за мой счёт.

Его тирада сработала — мне сразу стало неловко. Но я дала себе мысленный подзатыльник и велела не быть тряпкой.

— Вы сделали мне предложение. Я сказала, сколько это будет стоить. Либо соглашаетесь, либо забываете о моём существовании. Третьего варианта, как и торга, нет.

Судя по тому, что я услышала ругательства в свой адрес — глухо и издалека, Шестаков, прежде чем меня обозвать, убрал телефон от лица или прикрыл ладонью микрофон.

— Ладно, согласен. Выбора у меня нет.

— Деньги вперёд, — выдвинула ещё одно условие, чтобы потом не хлопать глазами. Мне только что доходчиво объяснили, чего стоит устная договорённость.

— Чёрт с тобой. Приедем на место и сразу переведу.

С Шестаковым договорилась и первый час даже была довольна собой. Мне подвернулся шанс получить что-то не потом и кровью, и я его не упустила.

Но злость на Альбину Васильевну стихла, ещё вспомнила, что в мире на самом деле порядочных людей гораздо больше, на них, собственно, этот мир и держится, и я в своём решении усомнилась.

Потом позвонила сокурсница, спросила, не хочу ли я снимать с ней квартиру. Её подружка перебирается к парню, и она ищет новую напарницу по аренде. Если соглашусь, то переезжать нужно через месяц — как раз тогда, когда мне съезжать от Альбины Васильевны.

Это предложение меня и добило. Прямой намёк от вселенной: не надо переходить на тёмную сторону. И к вечеру я снова набрала Шестакова.

— Игорь Сергеевич, это опять Алиса. Ради бога, извините, но я передумала. Не смогу вам помочь.

— В смысле? — прорычал он.

— Я

— Ты лучше челюсть захлопни и слушай. Мы с тобой руки пожали. Я процесс начал. Кинешь меня — не расплатишься. Я на тебя все убытки повешу и сверху накидаю проценты.

— Игорь Сергеевич — попыталась возразить я, но он снова перебил и красочно, не подбирая выражений, объяснил, где, с кем и какими отверстиями я отработаю перед ним долг. А после спросил:

— Ну так что, сливаешься или ты моя дочь на неделю?

— Жду тебя завтра, папа. Как договаривались.

Глава 3

Глеб

— Поверить не могу, что Шестаков на полном серьёзе решил выдать за тебя свою дочку, — ржёт Вадим, как последний коняра, стуча по рулю.

— Прикинь, да? — хмыкаю я.

Тачка начинает вилять и берёт курс на кювет: этот горе-водила, дохохотался до слёз и уже ни черта не видит перед собой. Я хватаю руль и выравниваю колёса.

— Ты давай за дорогой следи, — рычу я.

— Ой-й, — выдыхает Вадим, часто моргая. — Давно я так не смеялся, аж живот заболел. Думал, едем кататься, а, оказывается, я везу жениха на смотрины невесты.

— На хрена я тебе вообще рассказал? Теперь до самой базы буду слушать твои дебильные шутки, — огрызаюсь я и делаю музыку громче.

Но Вадик назло выкручивает звук обратно на минимум и продолжает стебаться:

— Глеб, какие шутки? Всё серьёзно! Мы ведь едем на базу, куда через два дня Шестаков притаранит дочь, чтобы стать твоим дорогим тестем.

— Обломится он. Если я и женюсь, то лет через пять-семь, и на той, кого выберу сам. А крокодилицу Шестакова я забракую.

— А на кой ты тогда вообще в это мутное мероприятие вписался, если даже мысли о свадьбе не допускаешь?

— Пока Шестаков варился в надежде, что я стану его зятем, мы с ним подписали три договора. И если раньше он за каждый пункт бодался до потери сознания, то эти подмахнул за секунду, почти не читая.

— Вот ты всё-таки продуман. А если крокодилица окажется не крокодилицей? Прям понравится тебе? Я сам дочь Шестакова не видел, но слышал, как он ей хвалился: говорил мол, она у него умница да красавица. Правда, когда Шестаков ушёл, кто-то из мужиков добавил, что деваха и правда красивая, но та ещё гулящая шкура.

— Даже не сомневаюсь, — заявил я. — Завязывай уже трепаться на эту тему. Шестаков со своим аппендиксом приедут только через два дня. До этого даже слышать о них не хочу.

Алиса

— Всё, хватит с меня. Сил уже нет, — хриплю я и на трясущихся от усталости ногах медленно опускаюсь попой прямо в снег, а после заваливаюсь всем телом, раскидывая руки с палками и ноги с лыжами в стороны.

Как только мы приехали на базу, Игорь Сергеевич первым делом нанял для меня персонального тренера, чтобы научил кататься на лыжах. Потому что его дочурка, видите ли, имеет по ним какой-то спортивный разряд. Значит, и я должна соответствовать.

Шесть часов тренер со мной бился, но я не то что кататься — я даже стоять на лыжах уверенно не научилась. Впервые со мной такое: я искренне хочу освоить, стараюсь изо всех сил, но хоть убей — ничего не получается. На коньках я поехала с полтычка, плавать научилась с первого раза, а тут будто мне ещё до рождения поставили на лыжи непробиваемый блок. Закон подлости, не иначе.

— Снимите с меня, пожалуйста, это орудие пыток, — прошу я, скребя лыжами по снегу. — Сама я просто не смогу.

Тренер неодобрительно на меня смотрит, тяжело вздыхает, но присаживается на корточки и отстёгивает крепления.

Жизнь его, похоже, не готовила к настолько бездарной ученице. Переживает мужик. Что он теперь скажет Шестакову после того, как пяткой в грудь себя бил, уверяя, что он тренер от бога и чуть ли не за три занятия научит меня делать сальто в прыжке с трамплина?

А шесть часов — это шесть занятий, а до прыжка мне, как на карачках до соседней галактики.

Кое-как, на полусогнутых коленях и держась за поясницу, как дряхлая старушонка, доковыляла до номера, помылась, заказала пиццу — ну а что, новообретённый папаня разрешил не экономить, наелась от пуза и теперь валяюсь в кровати. Смотрю по телеку мультики. И не потому что хочу смотреть именно их, а потому что нет сил дотянуться до тумбочки, взять пульт и включить что-то другое.

— А ты это чего улеглась?! — с претензией поинтересовался Игорь Сергеевич, опять ворвавшись в мой номер без стука, воспользовавшись своим ключом. — Я сейчас с тренером разговаривал, он сказал, процесс обучения идёт туго.

— Он вам нагло наврал! — заявила я. — Процесс вообще не идёт, ни туго, ни не туго — никак. Нет у меня способности к лыжам.

— Вот у тебя всё время так, как чуть сложно, ты сразу сдалась и лапки сложила. А как насчёт взять себя в руки и постараться?! — рявкнул он.

Опять у Игоря Сергеевича из-за моего внешнего сходства с его дочкой, крыша начала подтекать и его понесло. В который раз разговаривает со мной так, будто я и правда его Лена. Когда он мне целый ворох дорогих вещей накупил, и мы выходили из магазина, упрекнул, что только на меня и горбатится, а я его заботу воспринимаю как должное и не ценю, даже спасибо не удосуживаюсь сказать. А ещё как-то раз бросил, что я пошла в мать, такая же вредная.

— У меня такое чувство, будто вы снова разговариваете не со мной, — фыркнула я. — Будьте добры, впредь направлять претензии по верному адресу. Позвоните уже дочери и отчитайте её, с какой такой радости, паразитка, заболела не по графику в самый неподходящий момент.