Наталья Скуднова – Аукцион сирот (страница 1)
Наталья Скуднова
Аукцион сирот
– Есть же идиоты, которые верят такой прожжённой сволочи? – с издевкой произнесла Светлана.
– Ты о монашке? – переспросил Борис, прибавляя громкость телевизора, на экране которого показывали выпуск известного ток-шоу.
– Ну ты послушай только, что несёт этот божий одуванчик, – словно не замечая его вопроса, продолжила Светлана. – Тридцать лет назад лично я, своими собственными ушами, от неё другое слышала. И как здорово деткам вашим будет заграницей, и вы девки молодые – ещё нарожаете. Усыновители – сплошь профессора и миллионеры. Только подпись под отказом поставь – и всем станет хорошо. И вот теперь к этой гадине обращаются как к «матушке Марии». Тоже мне, нашли эксперта!
– А она разве имеет отношение к церкви? – отрывая взгляд от телефона, спросил Борис. – Нашёл о ней инфу. В интернете пишут – она настоятельница секты «Терновый венец». У них форма одежды черная, похожа на монашескую.
– Терновый, кленовый, секта, не секта… какая на хрен, разница?! В девяностые: кто рясу напялил, копеечные лекарства принёс, на лапу дал – того и пустили в роддом. Благотворители типа. И там поди разбери: кто к какой конфессии относится. Но эта дамочка явно не тому Господу служит. Я как раз на сохранении лежала, когда данная мадам агитировала рожениц, чтоб те отказные писали на младенцев. И уж точно не за бесплатно она это проворачивала. Сам же помнишь, в какое время тогда жили?
– Ну да… – Борис сжался, как пружина. – Вы же с моей Аней в одном роддоме тогда находились…
– Опять ты про свою Аню! – вспыхнула Светлана. – Сколько раз тебе говорила: с ней я даже не пересекалась. Только от тебя знаю, что она в это же время со мной находилась в одном роддоме. И всё, понятно?
– Я всё понял, прости. – еле скрывая обиду, произнёс Борис.
– Только не надо давить на жалость! Избавь меня от этого! Мы же давно договорились: не обсуждаем прошлое. Точка! Ничего тебе не припоминаю. Я все свои обещания сдержала. Уголовку на тебя закрыли? Закрыли! Твое дело сейчас – вести семейный бизнес и раз в неделю гостиницу оплачивать, а не ворошить старьё! – выпалив это, Светлана резко встала с кровати и, наскоро одевшись, хлопнула дверью.
Вот так, за каких-то две минуты, номер в отеле, вместо убежища для давних любовников превратился в поле сражения, где насмерть бились «самоутверждение» с «усталостью».
Почти каждая их романтическая встреча заканчивалась выяснением отношений. В поиске повода для скандала, Светлана особо не привередничала: то Борис что-то не то спросил, то Борис куда-то не так посмотрел, то Борис – не тот Борис, которого она знает уже тридцать лет. Впадая в истерику, она походила на ребёнка в кризисе «трёхлетки». В арсенале присутствовал весь набор: «Якание», обесценивание и упрямство. Говоря начистоту, Светлана до сих пор являлась избалованным дитём советской номенклатуры. Она – самый отрицательный пример, для которых выходцы не из их круга – всегда удобная мишень. Стреляла Светлана не «холостыми». Всякая её реплика, как выстрел из дробовика, могла оказаться смертельной.
Наглумившись всласть, Светлана знала наверняка: через неделю любовник всё равно пришлёт сообщение, удобно ли ей встретиться в такой-то гостинице. Она же, как барынька, покочевряжится и согласится. Не то, чтобы ей не хватало любовных утех на стороне. Всё проще: самоутверждение за счёт другого – единственное, что подпитывало её самооценку.
Для дамы, перешагнувшей полувековой рубеж, выглядела Светлана отлично. Она молодилась с тем отчаянием, с которым проворовавшийся бандит старается сохранить награбленное. Капиталом для Светланы всегда являлись безукоризненный внешний вид и то впечатление, которое она производила на окружающих. Если в их глазах она не видела отблеска собственной избранности, значит, день прошёл зря! Потому в Светлане всё подчеркивало зашкаливающее эго: от разглаженной косметологом морщинки до царственной осанки и бездушного взгляда Снежной Королевы.
Увидев такую матрону, у одних невольно промелькнут прилагательные: «Ухоженная, холёная, циничная и состоятельная». А другие отметят: «Видно же – стерва! При деньгах и власти. Или избалованная дочка-мажорка, или жена миллионера, или и то и другое».
Согласился бы Борис с таким мнением? Да, так как все варианты – в точку. Но вслух он этого никогда бы не признал. На то у него имелась причина. Единственная, но для него существенная. Это и придавало ему силы, чтобы пережить истерики любовницы; чтобы исполнять чужой супружеский долг; чтобы 5го и 20го числа на его счету округлялась шестизначная сумма, которую всю до копейки он тратил на поиск того, что для него являлось смыслом жизни.
Но вот сегодня, неожиданно для самого себя, Борис как-то непривычно легко пропускал мимо ушей упрёки и унижения. Мысли заняты совсем иным: «А что, если?..» Эта идея сравнима с лучиком света, чудом пробившемся через густой туман и освещающим выход из той безнадёжной ситуации, в которой он находился последние годы. Он понимал: Светлану бесполезно о чём-то спрашивать. Ничего его любовница не ответит. Но для него сам факт появления на ТВ безобидной, на первый взгляд, «монахини», да ещё и вкупе с тем, что Светлана нечаянно проговорилась, что данная мадам находилась в определённое время в роддоме, значил очень многое. Впервые за много лет у него появилась «ниточка», которой можно залатать десятилетиями незаживающую рану.
Потому он прильнул к экрану телевизора. Участники шоу, вроде как искренно, пытались разобраться: что такое «Бэлла-фонд» на самом деле? Настоящая благотворительная организация, которая более тридцати лет занимается пристройством сирот в обеспеченные заморские семьи и которую теперь мочат коварные конкуренты? Или организованная преступная группа, устраивавшая «аукцион сирот» и отдававшая детей тем, чей взнос на благотворительность окажется щедрее?
К обсуждению привлекли многих, кто в своё время пересекался с оскандалившимся фондом. Как часто такое бывает, пришло много лишних людей, чьей задачей являлось засветиться на ТВ. Поэтому, кроме названия секты, имени «Матушка Мария» и возможной связи с событиями, произошедшими 28 лет назад, ничего нового или интересного для Бориса в передачи не оказалось.
Чтобы не терять времени, он набрал номер телефона, указанный на сайте «Некоммерческой организации «Терновый венец». Борис знал наверняка: ему не откажут ни в беседе, ни во встрече. Причём время и место он смело может определить сам и подстраиваться станут все уже под его график. Ведь Борис – топ менеджер всемирно известного фармацевтического гиганта. Одно имя его компании являлось целью для благотворительных организаций. Попасть в список, которым его холдинг покровительствовал, означал не только стабильные поступления на счёт. Сам факт помощи любому фонду от концерна «Азанда» являлся отличной рекомендацией и сигналом остальным толстосумам: контора проверенная, деньги на благотворительность переводите и не скупитесь.
Через пару часов Борис стоял у невзрачного здания, на фасаде которого «бельмом» смотрелась вычурная вывеска, похожая на мемориальную доску: «НКО Терновый венец. Здесь сильна вера, жива надежда и обитает любовь». Смысл надписи резко контрастировал с дорогущими жалюзи, плотно закрывающими окна, и массивной железной дверью, напоминавшей бронированный сейф в банке. Справа от двери серебрилась затёртая кнопка видео связи. Борис нажал на неё:
– Добрый день! Я звонил матушке Марии и договаривался о встрече на это время, – начал представляться он с привычной деловой интонацией. – Это Борис Александрович, коммерческий директор фармацевтического концерна Азанда. Я могу войти?
Что-то похожее на ответ «булькнуло» в громкоговоритель и дверь приоткрылась. Переступив через порог, Борис оказался в узком коридоре, где источником света служила единственная мигающая лампочка.
«Ремонт ещё лет двадцать стоило бы начать. Явно денег в секту давно никто не вкладывал», – невольно отметил про себя Борис.
Помимо обветшалости, в помещении стоял затхлый воздух. Возможно, из-за закрытых намертво, окон, кислород в сектантский приют не поступал. Оттого каждый вдох давался тяжело и простым человеческим желанием являлось только одно: побыстрее покинуть это душное заведение.
– Борис Александрович! – кто-то позвал его елейным голоском. – Наконец-то мы с вами встретились!
– Матушка Мария, верно? Рад, что можем обсудить с вами все лично. – Борис дежурно улыбнулся, увидев в конце коридора очертания женщины, похожей на призрак. Пульсирующий свет придавал её силуэту ещё больше мистичности. Так в кино частенько показывают персонажей, служащих проводниками из мира живых в мир мёртвых.
– Проходите пожалуйста сюда. Да, осторожно вот тут, две ступени наверх, плитка шатается. Не споткнитесь! Средства все идут на вспоможение, не до стройки сейчас, – произнеся это, матушка показно смутилась.
– Я потому и приехал к вам, чтобы обсудить всё детально. Наш концерн, как вы знаете, активно участвует во многих благотворительных программах. Хотел бы уточнить ваши планы. – тут Борис решительно направился к источнику света. Перспектива выйти из тёмного душного коридора вдохновляла его преодолеть не то, что две ступени, а хоть десять этажей вверх.