Наталья Скуднова – Аукцион сирот (страница 4)

То ли Борис слишком пристально разглядывал незнакомку, то ли цепкий взгляд следователя определил, что данный мужчина не рядовой зевака, но через несколько секунд следователь первой заговорила с Борисом.

– Здравствуйте, слушаю вас! – голос молодой женщины звучал мягко и располагающе.

– У меня встреча здесь назначена с матушкой Марией. Меня зовут Борис, вот моя визитка, – протягивая карточку, начал он.

– Меня зовут Татьяна Анатольевна, старший следователь. По какому вопросу у вас запланирована встреча? – спросила она.

– Церкви «Терновой венец» наш фармацевтический концерн планировал помочь. С матушкой Марией сегодня хотели обсудить её проект благотворительного центра помощи женщинам в трудной жизненной ситуации. – отрапортовал Борис. А что случилось-то?

Тут Татьяну кто-то позвал, и она наскоро проговорила, протягивая визитку:

– Пожалуйста, мой телефон. Я с вами свяжусь позже. Контакты ваши у меня уже есть.

Толком не простившись, Татьяна скрылась в помещении. Через пять минут бронированная дверь отворилась и два санитара вынесли носилки. На носилках лежал огромный мешок. Очевидно, чёрный полиэтилен скрывал чьё-то изувеченное тело, которое, по всей видимости, из уважения к покойнику, и чтобы поберечь чувства живых, решили не показывать. Борис протоптался ещё минут тридцать и, поняв: никто здесь ему ничего не скажет, уехал.

К вечеру в СМИ запестрели заголовки: «Страшная месть сатанистов»; «Известную подвижницу зверски убили»; «Сектантам мстят сатанисты». Подобные «кликабельные» заголовки и невероятные версии частенько появляются от скудости информации из официальных источников. Оттого фантазии журналистов и «экспертов» было где разгуляться и все строили самые невероятные и нелогичные мотивы убийства.

Однако сухие факты оказались таковы: в 10 утра 17 ноября 2021 года послушница церкви «Терновый венец» обнаружила труп настоятельницы. Монахиню буквально распяли. Рядом с её телом нашли символику сатанистов. От окружения матушки стало известно: пару месяцев назад настоятельница стала получать угрозы от неизвестных лиц, поэтому служительница культа наняла охрану. Утром приехала в офис своей организации и, по непонятной причине, телохранителя и всех остальных служителей отпустила. Так она делала только в тех редких случаях, когда лично знала и доверяла тому, с кем встречалась. Более живой её никто не видел. Записи с камер ничего не дали: в «Терновом венце» лишь двери и окна страшили врагов. Денег на видеонаблюдение тупо не было. Так как вход в здание находился в серой зоне, попытки установить, кто конкретно заходил и выходил из помещения, не увенчались успехом.

Утром, 18 ноября, Борис сам решил набрать телефон следователя и попросить о встрече. Он на миллион процентов был убежден: его единственный друг, Димка, никогда бы его в этом не поддержал. Но череда странных событий последних дней предавала Борису уверенность, что он поступает правильно.

Далее последовал, казалось бы, несложный набор привычных действий: Борис набрал номер – перекинулся парой фраз – согласовал время – записал адрес – закончил вызов. Но что-то в общении с ним следователя заставило сделать нечто большее. Это «нечто» строго-настрого запретил бы делать Дмитрий. И, если бы Борис знал: чем всё закончится, навряд ли бы он вытащил из письменного стола увесистую папку и выехал с ней к следователю.

Пройдя всю замысловатую пропускную систему, он оказался в кабинете Татьяны. После ответа на её протокольные вопросы, он прочитал и подписал свои показания. Татьяна хотела было уже проститься с ним, как вдруг Борис достал свою папку с документами и начал свою исповедь:

– Татьяна Анатольевна, когда все формальности закрыты, я очень прошу вас выслушать меня. Навряд ли вы захотите составлять отдельный протокол. Но я уверен: убийство монахини Марии, как и другие странные события связаны между собой.

Лёгкая полуулыбка скользнула по лицу Татьяны. Ей не привыкать выслушивать в своём кабинете странных визитёров. Ну, если этот солидный бизнесмен в свой полтинник решил поиграть в детектива, что ж: через десять минут она обязательно сошлётся на важную встречу и, пообещав всё изучить, попросит прислать все пояснения на почту. Навряд ли она откроет его документы и уж конечно не станет вникать в их суть. Зато все приличия и формальности будут соблюдены. Плюс у данного господина не останется причин строчить жалобу, а у неё появится время и силы, чтобы закрыть очевидный для всех, глухарь. По её убеждению, убили монашку сатанисты и, если на их след в ближайшие дни не напасть, то дело само собой «спишется» в архив. Главное для Татьяны: продержаться десять минут и с серьёзным видом поддакивать, кивая головой.

Борис всё это прекрасно понимал, потому начал, как ему казалось, с козырей:

– Есть странные события, которые происходят вокруг Бэлла-фонда. В девяностые – это была очень известная организация, которая занималась помощью в усыновлении детей из стран бывшего СССР в Европу и США. Время тогда тяжелое наступило: многие родители сами отказывались от новорожденных в надежде, что у их детей всё сложится заграницей. Но на деле Бэлла-фонд организовывал продажу детей садистам и преступникам. Это, разумеется, нигде не афишировалось. Организовано всё идеально: Бэлла, она же основательница фонда, искала богатых усыновителей за рубежом. Те, под видом благотворительных взносов, оплачивали её услуги. Здесь же, в России, всей чёрной работой заправляла её помощница Оксана. Она уговаривала или подкупала рожениц, чтобы те писали отказную. Также Оксана занималась документами для вывоза детей. Именно у неё прикормлены опека, акушерки и гинекологи. Я предполагаю, что через секту «Терновый венец», которой заправляла монахиня Мария, шли деньги от Бэллы в Россию. Наличка передавалась Оксане для оплаты взяток и всего остального. Не исключаю, что и сама Мария лично участвовала в уговорах или была курьером. Перед женщиной в монашеском облачении многие двери открывали и мало кто предполагал подвох.

– Борис, это всё весьма ценная информация, но у меня совещание через пять минут. Если есть факты, всё пришлите на почту, и я обязательно ознакомлюсь, – Татьяна, как ей казалось незаметно, начала приводить в действие свой план по «отшиванию».

Но тут Борис заявил:

– У меня из-за этого фонда, по факту, единственного сына выкрали еще в 1993 году. Всё, что мне удалось выяснить – курировал усыновление Бэлла-фонд. Доказательств у меня нет, так как моя любимая девушка, успев родить близнецов, умерла при родах вместе с одним из сыновей. Второго мальчика усыновили, уговорив каким-то непонятным образом мою Анюту подписать отказ. Недавно я выяснил, что в тот роддом, где она лежала на сохранении и где впоследствии умерла, ходила та самая матушка Мария.

– Давайте так. Вышлите мне всё на почту, я изучу и напишу вам.

– Погодите, – остановил её Борис. – Я ищу своего ребёнка 28 лет. Что я только не делал, чтобы выяснить правду: нанимал частных детективов, делал всевозможные запросы, лично посещал фонды и тех людей, кто хоть как-то мог быть к этому причастен.

– Я понимаю и сочувствую вам, но поймите и вы: мне действительно пора.

– Когда я могу вам позвонить? Точнее… когда у вас будет возможность изучить информацию, которую я вам вышлю? Вот, кстати, папку тоже оставлю, хорошо? Я там всё разложил и свои пояснения оставил.

– Давайте через неделю, числа 24-го, хорошо? – предложила Татьяна, нехотя пододвинув к себе папку с бумагами.

После этого она что-то чиркнула в своём ежедневнике, и Борис понял: не станут с ним более разговаривать. Придётся ждать минимум неделю. Ему не привыкать ставить дело всей его жизни на паузу. А это значит: просто ждать и ничего не предпринимать. Но всё же ещё один важный для себя вопрос он не мог не прояснить здесь и сейчас:

– Вы очень похожи на близкого мне, человека. Странный вопрос, понимаю. Но откуда вы родом?

– Из Москвы. – терпеливо ответила она.

– У вас, может были родственники в Твери?

– Никого. Я на кого-то похожа?

– Да, на мою Анюту. Очень похожи.

– Ну, много кто на кого-то похож.

– А родственников?.. – начал было Борис.

– Боюсь вас разочаровать, – прервала его Татьяна. – По линии бабушки и дедушки много в войну погибло. По одному ребёнку в семье осталось.

– Родились вы тоже здесь, а можете назвать адрес роддома?

– Честно, не подскажу. Я и адрес-то своей поликлиники не помню.

– А лет вам сколько? И дата рождения?

– 19 июля 1993 года, – без стеснения посмотрев на часы, ответила она.

– То есть тоже 28 лет. Только вы на месяц позже родились. Значит, я ошибся…

– Ничего страшного. До встречи 24 ноября. Я провожу вас!

Вернувшись в свой кабинет, Татьяна закинула подальше папку с документами, которые ей оставил Борис и продолжила заниматься текущей работой. «Совсем больной!» – подвела она такой итог встречи и, закрутившись в делах, быстренько забыла про этот странный разговор.

Во вторник, 23 ноября, Татьяна отправляется на вызов. Вроде рутинное дело: покончил самоубийством один из топ-менеджеров фармацевтической компании. По дороге Татьяна выслушивала подколки коллег, мол: не изобрёл тот концерн вовремя вакцину от ковида, оттого руководитель и траванулся. Такие бабки упустил!