Наталья Скоробогатова – Артефакт. Ритуал на крови (страница 32)

— То есть я что-то сделал или сделаю, из-за чего всё это происходит?

— Ты, господин Алекс, профессор Марта, — согласно кивнул Ху.

— А Марта тогда кто? — Игорь остановился напротив китайца.

— Марта? — Тот, всё это время следивший за Игорем, перевёл взгляд на Марту. — Марта мать.

— Чья? — задала она вопрос.

— Просто мать. Матерей много, вы даёте жизнь, и жизнь даёт вас.

— Это просто невозможно. — Игорь уселся на своё место и залпом допил уже остывший чай. — Ты всё? — обратился он к Марте.

— Всё, — согласилась она, допивая из своей пиалы.

— Эй! — с улицы раздался голос их водителя, и Марта с Игорем удивлённо посмотрели друг на друга. Они сидели за накрытым красной, вышитой золотыми птицами и цветами скатертью столом в небольшой кухоньке. В вазочке перед Мартой стояло малиновое варенье, пред Игорем — крыжовенное, с грецким орехом, на тарелке горкой были навалены баранки. Сбоку на табурете пыхтел электрический самовар с заварником. Но кружек и ложек не было.

— Колдун! — припечатал Игорь.

— Скатерть-самобранка, — добавила Марта.

— Вы скоро? — снова раздалось с улицы. — Скоро темнеет, а нам ещё ехать.

— Темнеет? — Игорь достал мобильник и посмотрел на часы. — Ничего себе! Уже почти одиннадцать. — Он вскочил. — Поехали, тебе же завтра ещё на занятия поди?

— Я отправила их на дистанционное занятие. — Марта вздохнула и тоже встала. — Он точно что-то такое в свой чай подливает.

— Я же говорю — колдун.

— У них не колдуны, у них бакши, — поправила его Марта. Она не любила, когда к её предмету относились пренебрежительно.

— Какая разница, когда смысл один? Идём. — Видя, что Марта всё ещё стоит, Игорь взял её за руку и потянул из дома.

Они уже сели в машину и выехали за пределы деревни, как Марта вспомнила.

— Чёрт! Я же хотела маме позвонить, попросить её, чтобы она Соню с Сашиными племянниками пустила к себе пожить. У них с папой квартира большая, четыре комнаты, две, наши с Толиком, как раз стоят пустые.

— Думаешь, уже спят? — Игорь посмотрел на неё так, словно она сказала что-то странное.

— Они, конечно, поздно ложатся, но если сейчас сказать, всю ночь будут «место готовить». Ты бы знал, как они гостей встречают. Для меня это всегда было и радостью, и огромной нервотрёпкой.

— Почему?

— Я люблю тех, кто к нам приходит. Но я не люблю готовиться к их приходу, потому что мама любит затевать перед этим генеральную уборку. А папа с Толиком вечно на это время куда-нибудь сбегают. Сбегали, — поправила Марта себя.

— Понятно. — Игорь улыбнулся, и ей показалось, что в этой улыбке проскользнула горечь.

— Завтра позвоню, — улыбнулась она в ответ и взяла его за руку.

— Это что? — Марта, увидев свет в окнах своей квартиры, бегом поднялась к ней и остановилась, глядя на то, как по прихожей топчутся соседи, а два мужика в комбинезонах управляющей компании о чём-то негромко переругиваются.

— Звонарь Марта Андреевна? — обратился к ней один из этих мужиков, как только увидел её.

— Да. Что тут…

— Потоп, Марта Андреевна, — с обвиняющей интонацией в голосе ответил второй. — Три этажа залили.

— Я⁈

— У вас трубу прорвало.

— Какую трубу? О чём вы говорите? У меня все трубы новые, два года назад же меняли. Весь дом тогда на ушах стоял.

— Ну вот одна и лопнула.

— Подождите, — вклинился поднявшийся следом Игорь, — трубу-то перекрыли?

— Конечно, не хватало ещё до подвала дотечь.

— А откуда… — Марта повернулась и посмотрела на соседку, стоящую в стороне.

— Да, Марточка, тут участковый приходил, искал хозяев, я и открыла.

— Ничего, — Марта улыбнулась, стараясь не показывать навернувшиеся на глаза слёзы, — всё правильно, Тань Сергеевна, так и надо было. Я для этого вам и оставляю ключи, чтобы если что, вы открыли.

— А что с гарантией на ремонт? — услышала она вопрос, который Игорь задал одному из слесарей.

— Это в управляйку, у нас таких данных нет. Но вы не первые, мы в этом месяце к вам восьмым приезжаем. Весь район, где те товарищи ремонт делали, рвёт.

— Понятно. Значит, если что, можно будет судиться. Марта, — позвал её Игорь, — сейчас тут порядок наведём, высушим всё, а завтра утром будем разбираться, что дальше делать. Я пока тут, а ты пробегись по соседям, кого затопило, контакты возьми. Заодно посмотри, что там.

Марта кивнула и пошла вниз. Вот только этого ей ещё и не хватало. И не знаешь, что лучше, пожар или потоп. Так бы только её квартира пострадала, а тут — ещё три, если верить слесарям. И сколько же денег теперь понадобится, чтобы всем возместить… Она уже готова была позвонить в квартиру под своей, как на площадку поднялся участковый.

— Марта Андреевна, — усталым голосом произнёс он, — доброй ночи. Хотя, какой доброй. — Участковый махнул рукой. — Видели уже?

— Видела.

— Что делать будете?

— Ремонт, что ещё? И с управляйкой разбираться.

— Вы мне тогда протокол подпишите. О вскрытии квартиры в отсутствие хозяина. Там ваша соседка…

— Да, Татьяна Сергеевна мне сказала. Всё нормально, давайте, — Марта протянула руку, и участковый подал ей раскрытый планшет с протоколом и ручку.

— Вот здесь, — указал он на место подписи, — и здесь. Жить-то где будете?

— У себя.

— Ой ли? Там дня два только сушить всё придётся. Вы, кстати, почему вне сети были? Мы до вас дозвониться пытались, сообщить.

— Вне сети? — Она вынула из висевшей на плече сумки мобильник. Тот оказался разряжен в ноль. — Чёрт! Он же… Я утром им много пользовалась, а потом на зарядку не поставила. Сейчас пойду включу.

— Не получится. У вас пока электричество отключили, во избежание замыканий и пожара. Нужно будет с коммунальщиками договариваться, чтобы они пришли и включили обратно. Так что найдите вариант, как зарядить без него. Сейчас же есть эти штуки, зарядные. Банки, мой сын их так называет. У вас нету?

— Есть.

— Вот зарядите, а я вам завтра позвоню. Надо будет ещё опрос провести.

— Хорошо.

— Ну и ладненько тогда, пойду я. Ни отдыха, ни сна… — ворчал участковый, спускаясь по лестнице, а Марта нажала на дверной звонок. Теперь и ей нужно искать, где пожить, пока квартира не просохнет.

Глава шестнадцатая

1937 год. Северная Италия. Парма

Услышав это имя, я не остолбенел только по одной причине: алкоголь в крови всё ещё заставлял смотреть на мир вокруг с лихой пренебрежительностью. А ещё — почему-то вдруг подумал, что это же отлично, не нужно лишний раз искать Спаду, разбираться с ним. Можно всё сделать быстро и без проволочек. Вот прямо сейчас. Оно же как: есть человек — есть дело, нет человека — нету дела. Или не сейчас, не стоит убивать такого человека на глазах у большого количества людей.

Я оглянулся. Мальчишка, почти точная копия того, которой мне сообщил название города, катил на велосипеде, до этого валявшемся в ногах генерала, в ту сторону, с которой я пришёл. Метрах в десяти от нас двое — парень и девушка — о чём-то болтали, смеясь через слово. Женщина стряхивала половик на балконе второго этажа дома через один от того, у которого я сейчас стоял. И всё. Больше свидетелей не было, но я не решился. Тем более, для начала следует узнать, реальны ли слухи о том, что Спада пытается стать бессмертным.

— Скажите, генерал, — мы устроились в его Астуре, стоящем в соседнем переулке: он — за рулём, я — рядом, на пассажирском сидении, — а почему вы вдруг один? Я всегда думал, что такие высокие чины должны ходить только с охраной.

— Люблю сам водить автомобиль. Да и кто сказал, что я один? — вопросом на вопрос ответил он и мотнул головой так, чтобы я развернулся и посмотрел за спину. Нет, на заднем диване по-прежнему никого не было, но следом за нами ехал чёрный Фиат, в котором сидело как минимум два человека. С моего места толком разобрать не получилось.

— О! — Я сделал вид, что удивлён, и снова уселся так, чтобы контролировать дорогу перед нами. Нет, от своей идеи я пока не отказался, но теперь её следовало переработать. Срочно. — Хорошая охрана. А вы не боитесь, что посадите вот так кого-нибудь к себе, и никакая охрана не поможет?

— Поверьте мне, Алессандро, с недавних пор я ничего не боюсь. — Не притормаживая, Спада резко повернул руль, и машина выехала на улицу, пересекавшую ту, по которой мы двигались до сих пор. Из-под передних колёс с громким лаем выскочил пёс. Рыжий, похожий на помесь колли и ризеншнауцера. — Мне теперь нечего бояться.