Наталья Скоробогатова – Артефакт. Ритуал на крови (страница 33)

— Почему? Неужели…

— Вы про бессмертие? — Он мельком глянул на меня, и, видимо, выражение моего лица оказалось настолько красноречивым, что не смог не рассмеяться в голос. — Не удивляйтесь, молодой человек, кто бы тут ни был синдиком, а главная власть всё равно у меня, и я знаю, о чём шепчутся в городе на каждом углу. Я в курсе, что меня считают местным Цепешом. И пусть я не пью кровь младенцев или красавиц, но да, считайте, что я бессмертен.

— Это же теперь вы сможете захватить весь мир, и никто вам не указ! — восторженно проговорил я. — Расскажите. Мне интересно. Если получится, я о вас книгу напишу.

— Вы писатель? — удивился генерал.

— Да. Пока ещё совсем мало написал, но думаю когда-нибудь стать таким же известным, как Джованни Боккаччо. — Это единственный итальянский писатель, который, я точно знал, уже умер, и о котором не мог не знать такой человек, как Спада. И он меня не разочаровал.

— Боккаччо! — снова рассмеялся генерал. — А у вас губа не дура. Но для начала нужно добиться хотя бы уровня Пиранделло. Получить нобелевскую премию, как он. Читали, три года назад взял за возрождение сценического искусства. Жаль, рано умер. Всего то на пять лет меня старше.

— Ну, я пока пробуюсь в романистике. Писал очерки о жизни в нашем городе. Неплохо зашли среди моих знакомых. Даже пару положительных рецензий от общества книголюбов получил. Но мы не обо мне. Скажите, а зачем вам бессмертие, генерал?

— Вы знаете, Алессандро, есть люди, которые хотят бессмертия ради власти, славы, богатства. А я просто не хочу умирать.

— Почему? Ведь если жить вечно, вы будете видеть, как вокруг умирают другие, и те, кто вам безразличен, и те, кого вы любите.

— А вы хотите?

Я задумался. Хочу ли я умереть? А кто хочет? Вот реально, кто в нашем мире хочет умереть? При условии, понятно, что все рядом тоже будут живы. Даже те, кто совершают самоубийства, на самом деле хотели бы жить, просто так сложились обстоятельства, и на это не осталось больше сил, воли, желания. Мы же все, практически все, даже те, кто говорит иначе, живём так, словно бессмертны, словно нас не может в какой-то момент не стать. Думаем: «Вот сейчас так, но зато потом…» — не осознавая, что «потом» не обязательно наступит.

— Не хотите, — перебил мои мысли Спада, — и я не хочу. Иногда я думаю, что люди были созданы бессмертными, и смерть — это наше наказание на грехи. Как только человечество избавится от них, люди снова станут жить вечно. Станут практически богами, ведь сейчас только Бог бессмертен. Я видел очень много и очень много сделал, и не хочу умирать.

Он продолжал говорить, а я — размышлять. Генерал не хочет умирать. По его словам, он уже получил бессмертие, а это значит, провёл ритуал. Но если тот сработал, то почему я здесь? Или всё-таки не сработал, и все эти разговоры — всего лишь разговоры?

Я посмотрел перед собой и увидел, что из плотно застроенного города мы выехали на дорогу, по бокам которой то и дело попадались перемежаемые ухоженными территориями частных вилл лесные участки. Тёмно-зелёные, старые, заросшие мелким кустарником и засорённые ломким сухостоем.

— Скажите, генерал, а как вы узнали, что стали бессмертным?

— Как? — Спада приподнял бровь. — Знаете, а я как-то не задумывался об этом. Я знаю, что тот ритуал, который мы провели, дарит бессмертие. И там нет условий, при которых он не сработает, а все остальные были мною выполнены.

— То есть вы не проверяли.

— Вы думаете, я добровольно полезу в петлю? — хмыкнул он.

— Нет, но предлагаю всё-таки проверить.

Отработанным движением я ткнул его сложенными в щепоть пальцами в точку на боку в области талии, заставив сжаться от резкой боли и отпустить руль. Машина вильнула, съезжая на обочину. Перехватить управление не получилось, и мы на скорости въехали в ближайшие кусты. Раздался треск сминаемого бампера и хруст разбившихся фар. Меня мотнуло, стукнуло головой о лобовое стекло. Перед глазами запрыгали чёрные пятна.

— Что ты… — Спада, по-прежнему скрюченный, лежащий грудью на руле, поднял на меня полный боли взгляд, и я не дал ему договорить.

Я давно не пользовался теми приёмами, которым меня учил Ник. «Да, — говорил он, — мы должны уметь работать чисто, но иногда возникают случаи, когда ты остаёшься с „клиентом“ один на один. Что ты обычно делал тогда? Брал нож или пистолет? Это кровь, грязь и невозможность уйти незамеченным. Просто поверь мне, капля крови всегда останется на ранте твоего ботинка или в сгибе манжета. И ты её не заметишь, но заметят те, кто будут тебя искать. Научить работать, используя только собственное тело, и тебя никто никогда не поймает…» Не пользовался, но сейчас, не отвечая генералу, я, превозмогая боль в плече, протянул руку и пережал его сонную артерию. Спада дёрнулся, пытаясь помешать, но почти сразу отключился, а после — перестал дышать. Что ж, значит, ритуал не сработал.

Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыл глаза, только сейчас поняв, что вывихнутая лодыжка, которая вроде бы перестала болеть ещё там, в старой Англии, заныла снова. Боль была такой, что на глазах невольно выступили слёзы. Я скривился, и в этот момент дверь с моей стороны открылась.

— Что случилось? — раздался испуганный голос. — Что с генералом?

Меня, так и не открывшего глаза, волоком вытащили наружу и уложили на землю.

— Мы… — я захрипел, понимая, что притворяться не придётся: грудь словно тисками сдавило.

— Генерал мёртв, — ответил второй голос.

— Ты его убил? — кажется, меня пнули в бок. Боль от удара была такой, что я сжался, словно маленький ребёнок, пытаясь закрыть себя руками и ногами.

— Не трогай. Генерал цел. Это бы не смог так.

Я услышал, как тот, который стоял рядом со мной, отошёл, хрустя сухой травой под подошвой, но не слышал, о чём он разговаривал со своим напарником. Боль потихоньку отпускала, и я выпрямился, перевернувшись на спину и раскинув руки и ноги. Это удобная поза, не только для того, чтобы расслабиться, именно она позволяет принять любую другую, чтобы быстро подняться.

— Эй, — надо мной прозвучал голос второго телохранителя Спады, — ты как?

— Я… мы…

— У генерала, похоже, случился сердечный приступ.

— На… наверное.

Я открыл глаза. Мужчина, сидящий на корточках рядом со мной, совсем не был похож на итальянца, в его лице скорее проскальзывали румынские черты. Интересно, каким образом он оказался в телохранителях у итальянского генерала?

— Поднимайся, тебе нужно будет ответить на вопросы интенданта.

— Я… да. — Я с усилием перевернулся на бок и, упираясь на повреждённое плечо, а потом — ногу, поднялся. Боль заставляла невольно кривить лицо, и это было одним из моих алиби. Я сам пострадал — кто в здравом уме пойдёт на подобное?

— Кто вы?

Я сидел в небольшой комнатке, всю обстановку которой составляли стол и два стула. Передо мной, на противоположной стороне стола, сидел мужчина в штатском. Костюм его показался похожим на костюм Спады — такой же довольно дорогой, совсем не того качества, что сейчас был на мне. Возможно, они пользовались услугами одного и того же портного. Портили всё только очки. Выпуклые, абсолютно круглые, словно вырезанные с использованием циркуля линзы в тонкой почти проволочной оправе искажали вроде бы правильные черты лица, делая глаза карикатурно большими.

— Алессандро Арто, — повторил я.

Мы сидели здесь уже не первый час, и он задавал мне одни и те же вопросы, не давая ни пить, ни хотя бы встать, чтобы размять и без того болевшую ногу. Единственное, что я мог — это растирать плечо, благо, руки мне не зафиксировали. И это показывало, что пока меня не считают виноватым в смерти генерала, а лишь пытаются установить мою личность.

— Откуда вы?

— Я из Неаполя. Мои родители уехали из России, когда мне было девятнадцать лет. Я поехал с ними.

— Почему уехали?

— Они были против новой власти.

— А вы?

— А мне всё равно.

— Что вы делали в машине генерала Спады?

— Я приехал, чтобы написать книгу о нём. Мы договорились встретиться в городе. Он повёз меня к себе, и случилась авария.

— Почему вы не приехали к нему сами?

— Так решил генерал.

— Вы были знакомы до этого?

— Только по переписке.

— У вас есть с собой письма?

— Нет. Всё осталось дома.

— Почему мы не нашли ничего у генерала Спады?

— Я не знаю.

— Как вас зовут?

— Алессандро Арто. Неаполь, улица Четвёртого ноября, дом пятьдесят восемь. Писатель. Встретился с генералом Спада в городе, по дороге попали в аварию, — устав повторять одно и то же, выпалил я. — Хотя бы стакан воды принесите, у меня, похоже, сотрясение мозга — голова кружится.

— Хорошо, — мой дознаватель снял очки, положил их на стол и устало потёр переносицу, — на сегодня мы закончили. — Он встал. — Продолжим завтра.

— Завтра? — Я посмотрел в окно, закрытое частой решёткой, за которым уже начинало светать. — Вы хотели сказать, сегодня?

Дознаватель не ответил, спокойно выйдя из комнаты и почти бесшумно закрыв за собою дверь.

И что теперь? Я сижу тут. По словам Спады, ритуал он провёл. Сам Спада мёртв, то есть сейчас, увидев, что тот не сработал, вряд ли кто-то пойдёт его путём. И что тогда я здесь делаю? Непонятно. Ху сказал, что нужно решить дело. Дело — это ритуал с бессмертием? Или всё-таки нет, я до сих пор ошибался, и речь идёт о чём-то другом? Но тогда о чём?