Наталья Шим – Отдел Несовпадений (страница 1)
Наталья Шим
Отдел Несовпадений
От Автора
Дорогой читатель!
Спасибо, что выбрали мою книгу – для меня, как для писателя, это самая лучшая награда!
Прежде чем вы перейдёте к прологу, я хотела бы сделать важное уточнение.
Перед вами – художественное произведение, в котором события, персонажи и организации (например, Департамент атипичных психических состояний – ДАПС) являются плодом авторского вымысла. Любые совпадения с реальными людьми, учреждениями или историческими фактами случайны и непреднамеренны.
Хотя в повествовании могут упоминаться реальные психологические концепции, диагностические критерии и особенности работы психолога, их интерпретация и применение в сюжете служат исключительно художественным целям и не являются руководством, методикой или описанием реальной практики.
Я выражаю глубокое уважение всем специалистам в области психологии и психиатрии, чьи труды вдохновляют на познание человеческой души. На всякий случай напоминаю: если вам или вашим близким знакомы тревожные состояния, похожие на описанные в книге, – лучший путь всегда лежит через консультацию с квалифицированным специалистом.
Приятного (пусть и тревожного) чтения!
Пролог
Я думаю, папа всё-таки видел то же, что и я. Только делал вид, что это не так.
Упорно, до хрипоты в голосе, до побелевших костяшек на сжатых кулаках – делал вид, что ничего не было.
Когда я, уже спустя неделю, набралась духу и снова попыталась поднять эту тему, он посмотрел на меня усталыми, запавшими глазами и сказал, что мне привиделось. «Детская психика, – сказал он, – иногда путает фантазии с реальностью. Это нормально, малышка».
Но я-то знала, что он сам не верит в это. Что это такая логичная, такая «взрослая» ложь. Очередная ложь…
Обидно, что он считает меня «малышкой».
Обидно, что он мне не верит. Или делает вид, что не верит – но это, пожалуй, еще хуже.
Ну и пусть!
Пусть делает вид, что дверь в комнату была приоткрыта, хотя я прекрасно помню, как щелкнул замок, подтверждая, что она закрыта.
Пусть говорят, что свет в прихожей горел как обычно, тускло и желто. И что не было того ослепительного, безжалостно яркого белого свечения, которое на миг растворило все привычные очертания. Настолько яркого, что пылинки в воздухе вспыхнули, словно микроскопические звезды в пустоте.
И пусть делают вид, что тень на полу была просто тенью – растянутой и невнятной, а не четким, графичным силуэтом, который жил своей собственной жизнью и двигался с опозданием на долю секунды, как видео при тормозящем соединении.
Ну и пусть…
Я устала.
От их взглядов, когда они считают, что я их не замечаю. От этой стены непонимания, которую они выстроили вокруг того вечера.
Почему меня просто не могут услышать?
Но нет, они предпочитают просто сказать, что это очередные «детские бредни».
Устала…
На самом деле я стала уставать слишком быстро. Словно кто-то подменил воздух на тяжелый, вязкий сироп. Мысли плывут медленно, с усилием. Папа на это всегда говорит: «Это стресс после учебы. Средняя школа – это серьезно. Ты просто испугалась тогда, ночью, вот организм и реагирует».
Но я-то знаю: испугалась
У меня не было страха. Была только одна мысль, четкая и ясная, как удар молнии: законы мира дали трещину.
Теперь же всё внутри сжимается от вопроса: вдруг я схожу с ума?
Даже не знаю, что хуже: стать сумасшедшей или понять, что всё это было, происходит и, возможно, будет происходить со мной в реальности, которую остальные упорно отказываются видеть?
Мне страшно об этом писать. Бумага делает мысль материальной.
Но если не напишу – забуду. А забыть – значит предать себя.
Напишу.
Надо.
Моя тень двигалась, а я – нет.
Да, именно так.
Она отклонилась в сторону, будто потянулась к чему-то невидимому, и только потом, с задержкой, последовало моё тело.
И папа говорит, что этого не было.
Но я ему не верю. Потому что когда он вломился в комнату, схватил меня за плечи и начал трясти, спрашивая, что я видела, я заметила кое-что странное в нем.
Он говорил слишком быстро, слова набегали друг на друга, сбивались, а он всё повторял, повторял, повторял: «Что ты видела? Что ты
Его дыхание пахло мятной пастой и… страхом.
Странно…
Я не знаю, как описать запах страха, но уверена, что это был именно он.
И тогда я поняла. Он боится. Но не
Поэтому я и не сказала ему про голос. А он изводит меня. Он всё время в моей голове. Не громкий, не злой. Проникающий сразу в сознание, минуя уши. Такой ласковый и такой чудовищно знакомый.
«
Папа бы всё равно не поверил. Или, что страшнее, поверил бы слишком сильно. И тогда мой страх стал бы его страхом. Нашим страхом. В котором нет места ничему другому.
Я записываю всё это, потому что боюсь забыть.
Потому что эта запись теперь – единственное доказательство.
Я не хочу забыть то, что было на самом деле. Хотя действительно ли это «на самом деле»?
Я так устала…
Глава 1. Аля
Есть люди, которые приходят в психологию, чтобы залечить свои раны, а потом помочь с этим другим.
Есть те, кто хочет просто разобраться в себе.
Есть жаждущие знаний о чужих душах – те, кто пытается понять других лучше, чем могут понять себя.
Я же не попадаю ни в одну из этих категорий.
Я Алиса, но среди всех моих знакомых прижилось короткое «Аля». И я пришла в эту профессию, потому что с детства знала: что-то в людях может вести себя неправильно, непонятно, нелогично.
Не в смысле характера, и уж тем более не в смысле сумасшествия или психических расстройств. А вот просто как механизм, который иногда сбивается с заводских настроек и выдаёт такие сигналы, которые не объясняются ни травмой, ни чертами личности, ни логикой. Условно – как белый шум в радиоэфире наших душ. Статичный, настойчивый, не несущий в себе ничего, кроме самого факта своего существования. И ничем не объяснимый.
И мне было интересно, как это работает.
В университетах этому не учат.
На курсах повышения квалификации – тем более.
Зато очень хорошо учат в местах, где тебе выдают тонкие белые перчатки, доступ в закрытые базы и кладут на стол папки с делами, на которых стоит штамп: «АТИПИЧНЫЕ ИНЦИДЕНТЫ».