Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 25)

Марта и Эдит — слушали и ели.

Дэмиан Эйрхарт меж тем продолжил — мягко, с философской грустью.

— Знаете, что самое обидное?.. — поинтересовался он тоном, каким обычно делятся горькой, выстраданной годами мудростью. — Чем бескорыстнее, порядочнее и добрее человек, тем легче его обмануть. Он судит окружающих по себе, по своим высоким моральным стандартам, и поэтому часто даже мысли не допускает, что кто-то может цинично и подло злоупотребить его доверием.

Марта и Эдит согласно вздохнули. Титтл прижала ладонь к груди. Паддл горестно поджала губы.

— И именно такими людьми, — Его Сиятельство чуть подался вперёд, доверительно понизив голос, — и пользуются проходимцы и мошенники всех мастей.

Он откинулся назад, и голос его изменился — стал печально-вкрадчивым, с лёгким напором коммивояжёра, продающего чудодейственное средство от всех болезней:

— Втираются в доверие, приносят бумаги с печатями, карты с пометками, расчёты в три колонки, разрабатывают подробные сметы, называют вполне реальные сроки. — Он изобразил жестом, как разворачивают перед простаком важные документы. — «Вот, мол, смотрите — здесь прокладываем...» — рука скользнула влево, — «...здесь укрепляем...» — вправо, — «...здесь взрываем породу...» — пальцы изобразили маленький взрыв, — «...а здесь, смотрите, смотрите сюда, господин Старбридж...» — голос стал ещё слаще, ещё убедительнее, — «...у нас столько-то рабочих, столько-то материала, всё уже посчитано, всё уже решено, вам только подписать!»

Он оборвал представление в голосах и лицах и заговорил своим нормальным голосом:

— И, поверьте мне на слово, — устало-печально заметил он, — всё, что они говорят, звучит солидно, продуманно и очень-очень убедительно.

Он откинулся назад и развёл руками — жест человека, который многое повидал и давно разучился удивляться людской подлости.

— А проверить — как? — вступил шериф, качая головой. — Если сам ты в этом ни крактала[1] не мыслишь!

— Вот именно, — кивнул герцог Сиятельство. — Вот именно, — и снова сокрушённо покачал головой:

— Я уверен, что вашему Каспару даже и в голову не пришло, что всё, что ему рассказывают — это туфта. Для него это был шанс подарить городу дорогу, ускорить торговлю, вывести ваш… — он запнулся, подбирая слово, — замечательный маленький городок на более высокий уровень.

«Захолустный» повисло в воздухе, непроизнесённое, но услышанное. Мэр и шериф чуть заметно поморщились. Паддл и Титтл наградили их презрительными взглядами, давая понять, что это их и только их вина.

— Он вложился — деньгами, именем, репутацией, — продолжал заливаться соловьем карающий клинок. — Он жил этим проектом! Он жил мечтой! — с каждым восклицанием он чуть повышал голос и делал его чуть более торжественным. — И поэтому… — тут он снизил тон, — верил каждому слову нанятых им профессионалов. Ведь они из самого Грейхольма! — его голос снова налился силой. — И у них за плечами такой опыт!

Последние слова он произнёс с горькой иронией.

Марта и Эдит понимающе закивали. Титтл и Паддл снова переглянулись.

Голос Дэмиана Эйрхарта меж тем стал мягче, тише и исполненным сострадания, как если бы он говорил у постели тяжелобольного:

— Мы, конечно, могли бы и с ним поговорить, но… вы же сами знаете, в каком он сейчас состоянии?..

Паддл и Титтл усердно закивали.

— Каспар только что потерял жену, — голос герцога стал ещё более сочувственным. — Преступные действия нанятых им людей чуть не стерли его любимый город с лица земли. Сюрприз, который он готовил городу, взлетел на воздух вместе со всеми мечтами, которые он связывал с новой дорогой. Он потерял прорву денег. Будь я на его месте, я был бы совершенно раздавлен…

Эдит шмыгнула носом и смахнула слезы со щеки рукой. Марта промокнула глаза платком. Паддл и Титтл тоже полезли за платком — нет, не потому что тоже прослезились, а… за компанию.

Откинувшись на спинку стула, Его Сиятельство тяжело вздохнул и… то ли посоветовался, то ли резюмировал:

— Согласитесь, добивать его сейчас вопросами было бы… просто бесчеловечно. Не так ли?

— О, абсолютно! — в очередной раз энергично дружно закивали Паддл и Титтл. — Вы такой чуткий, Ваше Сиятельство! Такой чуткий! Спасибо вам за это!

— Да сохранит вас Великая Мать Тиамат! — не сдержавшись от избытка чувств воскликнула Марта.

«Ах, Тиамат, какой мужчина! Какой мужчина! — думала она. — Ну почему я замужем! И где мои 17 лет и стройная талия!»

Сиятельство смущенно склонил голову.

«Красивый, умный, чуткий и ещё и скромный!» — мысленно отметила Марта и громко шмыгнула носом.

— Поэтому, — глядя на сплетниц как на спасительниц отечества, продолжал тем временем «красивый, умный, чуткий и ещё и скромный», — я прошу вас. Вы видели этих мерзавцев в лицо и можете их описать. Можете ведь? Вы ведь наблюдательные женщины? Умные, все схватывающие на лету и у вас, насколько я мог понять, отличная память!

Лесть коварна сама по себе. Но когда она исходит от высокопоставленного, молодого, красивого, термоядернообаятельного и просчитывающего каждый свой шаг мужчины и при этом ещё и приправлена благородной целью «наказать мерзавцев чуть не погубивших вас самих и весь ваш город» — это уже не коварство, это… оружие массового поражения!

Титтл и Паддл приосанились. Расправили плечи. Выпятили грудь. Подозрительность улетучилась под натиском возложенной на них ответственности. Настороженность сдуло ветром расправившего крылья чувства собственной значимости. Вместо них в их душах пробудился азарт взявших след охотничьих гончих…

— Ещё как можем! — поправляя прическу жестом дивы, позирующей художнику, горделиво-хвастливо провозгласила Титтл. — Уж кто-кто, а я всё помню!

— А у меня глаз — алмаз! — не желая уступать пальму первенства подруге, добавила Паддл.

— Вот и замечательно! — карающий клинок озарил их улыбкой объевшегося сметаной кота.

Титтл и Паддл синхронно зарделись, словно старшеклассницы, удостоившиеся похвалы молодого красавца-профессора. Паддл нервно завела за ухо несуществующую прядь, Титтл кокетливо захлопала ресницами.

— Ройс, пишите, — кивнул он мэру.

Мэр тут же жестом фокусника извлек из кармана блокнот и карандаш и приготовился писать.

— А вы, шериф, внимательно слушайте и запоминайте, — многозначительно посмотрел он на последнего.

Конрад Вестер коротко кивнул, чуть прикрыв глаза. Будучи слабеньким менталистом, он мог улавливать только те мысли и образы, о которых собеседник активно думал.

— Итак, дамы, как они выглядели?

— Ужасно! — хором выдохнули обе.

Дэмиан Эйрхарт тяжело вздохнул и очень-очень ласково-проникновенно — тоном, каким бы в данных обстоятельств он разговаривал с трехлетним ребенком, заметил:

— Дамы, ваше впечатление, безусловно, в высшей степени ценно, я бы даже сказал, просто-таки бесценно, но я имел в виду описание внешности: какого они роста, какого телосложения, каков цвет их глаз, волос, форму носа, губ, овал лица… Важна каждая деталь, понимаете?

Титтл и Паддл рьяно закивали головами, мол, конечно-конечно, мы понимаем. МЫ — ВСЁ ПОНИМАЕМ!

— Ну… тот, что помоложе, — подавшись вперёд и округлив глаза, начала первая из «всепонимающих», — был похож на… на облезлого хорька! Глазки маленькие, бегающие, нос острый, и он им всё время шмыгал!

— И одет был, как пугало! — дополнила её вторая. — Понимаете, вроде и костюм дорогой, сукно хорошее, а все равно сидел он на нём, как на корове седло! А сапоги! Вы бы видели его сапоги! Грязи на них было столько, будто он пешком из самого Грейхольма пришёл, причем не по дороге, а специально в лесу места погрязнее выбирал!

— Грязь на сапогах… — старательно скрипя карандашом и пряча улыбку в усы, пробормотал мэр. — Ценное замечание. Очень ценное.

— А остальные? — с самым серьёзным выражением на лице уточнил карающий клинок.

— О-ооо! — протянула Титтл. — Два других были постарше и огромными! Как шкаф! Нет, как два шкафа! Один был лысый, как коленка, а лицо… — она сморщилась, — будто его кто поклевал!

Карающий клинок покосился на шерифа и тот кивнул, мол, считал, давайте следующего.

— А второй, тоже был лысым? — «дал» ему следующего карающий клинок.

— Не-э! — обе отрицательно закрутили головам. — Второй был чернявый, смуглый такой, нос крючком, и с усами, и шрам — вот тут, — Титтл провела пальцем от виска до подбородка, — красный такой, бугристый!

— И татуировка! — вклинилась Паддл, победно глянув на подругу. — Ты забыла про татуировку, Хейзел! А я вот заметила! У него на шее, прямо вот здесь, — она ткнула себя в дряблую шею, — был наколот паук! Или краб… В общем, какая-то гадость с лапками!

Мужчины переглянулись.

— Очень, очень любопытно, — пробормотал герцог. — А говорили они о чём? Может, называли друг друга по именам?

— Имена… — задумчиво протянула Титтл, постукивая узловатым пальцем по подбородку. — Имена, имена… Эсме, ты помнишь, чтобы они называли друг друга по именам?

Паддл поджала губы.

— Какие имена, Хейзел! — фыркнула она, скрестив на груди руки. — Ты что не помнишь, что Каспар нас им даже не представил! Только про сюрприз сказал и про то, что господа из дорожной службы, и всё! И рукой так небрежно махнул, мол, идите, идите, не мешайте мол!

— Какое неуважение, — сочувственно цокнул языком герцог, — просто таки вопиющее неуважение. Но, может быть, вы слышали, как они обращались друг к другу? Или как Каспар обращался к ним?