Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 (страница 19)
Мэр города опустился в кресло напротив меня, которое жалобно заскрипело под его немалым весом, деликатно давая понять, что кое-кому тут не помешало бы похудеть. Однако, как это часто бывает с экивоками, намек понят не был, и мэр даже ухом не повел. Более того, деликатное покашливание кресла при каждом его движении его настолько не смущало, что он даже ни разу не поморщился, хотя и умостился с полным комфортом далеко не сразу.
Наконец, он сцепил на животе пальцы, смущенно усмехнулся и предупредил.
— Поскольку все в городе будут воспринимать тебя через призму нашей местной легенды о берегине, с неё мы и начнем. Итак, легенда…
Согласно её, когда-то эта бухта была совершенно непригодной для жизни. Море с ревом размывало берега, горные реки сходили с ума в весенние паводки, леса разрастались и поглощали всё на своём пути, а горы, словно капризные великаны, то дремали веками, то пробуждались, изрыгая огонь и камни.
И было так до тех пор, пока в один прекрасный день не явилась дева и не воззвала к воде, земле, воде и воздуху. И услышали они её.
Ибо была дева, будто воплощённая в человеческом облике сама природа: её волосы отливали злотом колосьев, глаза сияли, как полуденное небо в ясную погоду, а голос звучал, словно песня ветра. И было у неё исполненное истинной заботой и любовью чистое и светлое сердце.
Первыми деве ответили вода и воздух.
Дева просила их смягчить ярость волн, не разрушать берега, не размывать дороги и не вымывать посевы. Её голос был тих, но в нём звучала искренность, которая проникла в самую глубину вод. Море слушало её, и его волны успокаивались, а гул прибоя становился мягче. Горные реки слушали её и замедляли свой бег.
И уступила ей вода, выставив лишь одно условие:
— Стань нашим светом в ночи.
Воздух же укутал её собой и прошептал:
— Я утихомирю свои бури и наполню эти земли свежестью, но ты станешь моим дыханием.
Затем деве ответили земля и огонь.
Она просила первую не отказывать людям в пропитании, не сотрясать недра, не рушить дома и дороги, и молила второго — не извергать своё яростное пламя, не превращать леса, поля и дома в пепел. И земля, и огонь, заглянув в сердце девы и узрев, что она достояна их снисхождения, вняли её просьбе.
— Я успокою свои горы, усмирю свои леса и дам плодородие долинам, но ты станешь моими корнями, — утробно пророкотала земля.
— Я успокою ярость пламени в недрах гор, но ты станешь моим сердцем, — озвучил своё условие огонь.
— И дева приняла все условия, и наступил мир и благоденствие, и все зажили счастливо, — понимающе улыбнулась я. — Красивая легенда. И какое она имеет ко мне отношение?
— У вас волосы цвета спелой пшеницы, глаза цвета июльского неба, вы спасли жизни, вас принял маяк, вам открылись рецепты берегини, и вы любите и умеете печь, — усмехнулся мэр. — Как и все наши берегини!
— Но я не из вашего мира!
Мэр снова понимающе усмехнулся.
— Вы не поверите, но все наши берегини были явно не от сего мира! Включая мою тетку! Единственное отличие вашего случая от остальных в том, что до сих пор все наши берегини объявлялись где-то за год до смерти предшественницы.
— Объявлялись? — уточнила я.
— Переезжали, случайно заезжали или в гости к кому-то… По-разному. Одних словно бы звало что-то, у других так складывались обстоятельства. Моя тетка, например, приехала на свадьбу моей матери и так тут и осталась. Так что вот вам и еще один признак: все берегини, как и вы, были не местными. А теперь как насчет того, чтобы прогуляться к вашей пекарне и магазину? — предложил вдруг он.
Я часто-часто захлопала глазами.
— Моей пекарне и моему магазину? — обалдело переспросила я. Думая про себя: «Я сплю. Я определенно и точно сплю! Потому что в жизни так не бывает!»
Впрочем, уже через двадцать минут я так уже не думала. И о том, что сплю и вижу сон. И о том, что в жизни так не бывает.
В жизни, как раз, чаще всего именно так и бывает!
И пекарня, и магазин оказались заброшенными!
В магазине царил спертый запах, какой бывает в давно не проветриваемом помещении. Там и сям виднелись громоздкие очертания плит и прилавков, покрытых толстым слоем пыли и копоти.
Паутина спускалась с потолка почти до самого пола! Окна были настолько грязными, что, несмотря на ясное солнечное утро за окном, углы помещения утопали во мраке. На одном из окон красовалась выцветшая наклейка в форме кекса.
Стены были покрыты облупившейся краской, под которой местами проглядывала потемневшая от влаги кирпичная кладка. Паркетный пол был покрыт толстым слоем грязи, битого стекла и обрывков упаковочной бумаги.
В пекарне же стоял такой запах, что меня стошнило прежде, чем я переступила порог. И это при том, что мой желудок был пуст уже часов так двенадцать, как минимум.
— Как давно вы говорили, умерла ваша тетка? — уточнила я, хотя и помнила слова мэра о том, что дом ему достался в наследство пару месяцев назад.
Глаза мэра подернулись дымкой печали.
— Она очень долго болела. Всё ждала преемницу. А магазин и пекарня, как и маяк, никого не пускали внутрь.
— Ясно, — кивнула я, мысленно прикидывая объём работ по уборке, начинать которую без противогаза было чревато. И видно что-то такое отразилось на моём лице.
— Теперь, когда вы здесь, мы поможем! Вы ничего не будете делать сама! — заверил он меня и предложил: — А теперь, как насчет, чтобы позавтракать. Заодно и с конкуренцией познакомитесь!
— С удовольствием, — бодро соврала я. Как-то вот совсем не тянуло меня знакомиться с конкуренцией. Точнее, меня вообще ни с кем не тянуло пока знакомиться. Но при этом ужасно хотелось есть и совершенно не хотелось обижать мэра.
Мы направились по извилистой дорожке к центру городка. Мэр гордо вещал о достопримечательностях городка, я кивала и… совершенно его не слушала. Я опять и снова пыталась разобраться «на каком я свете».
Поначалу в воздухе стоял насыщенный аромат соли и водорослей, но с каждым шагом его всё больше перебивали пряные запахи ванили, корицы, лимона и… лавандового мыла?
Я нахмурилась, пытаясь осознать, что не так с сочетанием этих ароматов… Вроде как, почему бы и нет? И всё же что-то не давало мне покоя…
Мои размышления на тему поставившей меня в тупик загадки, прервал мэр.
— Вот мы и пришли! — распахнул он передо мной украшенные витиеватой резьбой и увитую цветущим плющом дверь.
Ну что я могу сказать…
Полы из мрамора с вкраплениями сиреневых узоров, мебель из выбеленного дерева с резными ножками, украшенные веточками лаванды витрины и наполненный ароматами ванили, шоколада, свежей выпечки и… да, разумеется, куда ж без нее, благоуханием лаванды воздух.
Я непроизвольно поморщилась, но смолчала. Если в этом мире настолько любят лаванду, то кто я такая, чтобы критиковать их вкус? В чужой монастырь со своим уставом не лезут.
Нам навстречу между тем спешила молодая женщина, её идеально уложенные каштановые волосы отливали золотом в сиянии многочисленных ламп. Светло-лиловое платье сидело на её стройной, даже несколько худощавой фигуре как влитое.
— Мэр Ройс! — приветствовала она нас, точнее, моего спутника, мягким, обволакивающим, мелодичным голосом. — Какая честь и радость видеть вас в моей «Лавандовой мечте»! — Каюсь, я снова не сдержалась. Округлила глаза. Лавандовая мечта? Серьезно? Хотя… Возможно, и мечта. Судя по фигуре, эта ест столько сладкого, сколько хочет и всё равно не полнеет! Я даже невольно позавидовала. Вот где справедливость?! — Вашими стараниями наш городок день ото дня становится всё лучше и лучше! — тем временем задушевно-заискивающе пела хозяйка «Лавандовой мечты».
К слову, полностью сосредоточившись на моём спутнике, меня она не удостоила даже мимолетным взглядом.
Как ей это удалось, представления не имею. Ладно б я была маленькой и худенькой и плелась где-то за широкой спиной мэра. Но я шла с ним рядом. И учитывая мои немаленькие размеры, не заметить меня было совершенно невозможно, но этой «гостеприимной» хозяйке, это всё же удалось. Талант! Не иначе!
Мэр меж тем расплылся в широкой улыбке, явно наигранно самодовольной улыбке, мол, да, я такой! Нет, сам он себя ничем не выдал. Просто я его уже немного знала.
— Не только моими, милая Лаванда, но и вашими тоже! Ваш магазин — истинная жемчужина нашего городка! — восторженно изрек он, утвердив меня в том, что он очень изящно и тонко, но всё же насмехается над «милой» Лавандой.
— И поэтому вы к нам почти не заглядываете? — надула губки хозяйка лавандового ада, пардон, мечты.
— Увы, работа, как всегда, отнимает всё время, — изобразил мэр виноватое выражение лица, сопроводив его легким разведением рук в стороны. — Организация ярмарки ремесел, согласование нового проекта строительства пристани, проверка документов по расширению городского парка... Всё требует моего внимания и контроля. А тут еще вопросы безопасности на пляже и просьбы жителей. Выборы опять же… Так что, времени ни на что другое совершенно не остается, — тяжело вздохнул он и тут же обратил внимание: — И тем не менее, я всё же нашел время и заглянул к вам сегодня! К слову, — он развернулся и обеими руками указал на меня, — разрешите вам представить мою спутницу. Наша новая берегиня!
Ну нельзя ж так сразу! Людей надо к плохим новостям готовить, а то Лаванда так резко повернула голову в мою сторону, что я даже испугалась за её тонкую шейку.