Наталья Шагаева – Опасный пациент (страница 29)

Выхожу в пустой коридор, который освещает тусклые мигающие лампы. Делаю несколько шагов к выходу, застёгивая пиджак.

— Стоять! — раздаётся командный голос Авдеева и тяжёлые шаги за спиной.

Ненавижу, когда шакалы подходят сзади. Разворачиваюсь. Мы встаём лицом к лицу.

— Греховцев, ты думаешь, я поверю в эту сказку?

— Мне плевать, во что ты веришь, майор.

— Она у тебя. Верни мне жену, иначе… — захлёбывается слюной, которой брызжет.

— Вы угрожаете мне, майор Авдеев? — демонстративно стреляю глазами в камеры на потолке.

— А у нас тут тоже технические неполадки, — скалится он.

Мразь делает ещё шаг, встаёт вплотную, опаляя меня перегаром. Ты ещё и бухаешь, тварина.

— Майор, ты много на себя берёшь. Не надорвись, — оскаливаюсь я и давлю гниду взглядом.

— Слушай сюда, Грех. Не зли меня, бля, — хрипит он в лицо, обливаясь потом. Бычьи глаза наливаются кровью, вены на висках вздуваются, вот-вот хватит инсульт. И я снова кончаю от конвульсий этой мрази. — Я её найду. И когда найду, ты у меня сядешь.

— Открытые угрозы, майор Авдеев, — ухмыляюсь ему в лицо. Хотя мне хочется раскрошить это ебало прямо сейчас. Но всему своё время. Зачем брызгать слюной, если можно утопить врага изящно? — Ты теряешь контроль. Споткнёшься, и сам знаешь никто не подхватит, если я захочу, — позволяю себе лёгкую угрозу.

— Короче, если она завтра же не вернётся домой… — давится собственной слюной.

— Она не вернётся, — обещаю я.

Разворачиваюсь и намеренно, агрессивно задеваю мразь плечом, так что Авдеев пошатывается.

Я тебя, шакал, уничтожу. Сломаю так же, как ты мою женщину. Будешь вздрагивать только от звука моего голоса. Давай, начинай на эмоциях совершать ошибку за ошибкой.

Сажусь в машину, откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза.

Ад не обрадуется, мягко говоря, такому раскладу. Такое противостояние влечёт риски для бизнеса. Авдеев не успокоится. Он, конечно, шавка, но шавка с ресурсом и точками давления.

Однако у него есть вышестоящие. И они, в отличие от него, умеют считать. Открытая война с человеком моего уровня им не нужна. Ошибки майора, перерастающие в личную вендетту, им тоже не понравятся.

Мне же сейчас плевать, кому что понравится или нет.

Потому что это зацепило меня лично. Впервые, наверное, так сильно. А когда вопросы переходят в личную плоскость, я перестаю играть по правилам.

Я иду до конца. И цену заплачу любую.

 

Глава 22

Эва

 

Я знаю, что Греховцев где-то в доме. Он не уехал, как обычно после завтрака. Я чувствую его присутствие - запах, ауру, слышу его голос из кабинета. Мы не сталкиваемся, почти не разговариваем. «Доброе утро» и «как спалось» не в счёт. Он не трогает меня уже почти неделю. Вообще не прикасается, только взглядом. А взгляды у этого мужчины выразительные, они почти осязаемые. Я даже не догадывалась, что взгляд можно почувствовать. Оказывается, можно. Можно даже получить удовольствие от этого взгляда, словно тебя уже ментально поимели. Мне нравится, как он смотрит - открыто, ничего не вуалируя. Наверное, во мне ещё окончательно не умерла женщина.

Женщина, которой нравится мужское внимание. Только и страшно одновременно. Потому что когда мужчина так смотрит, он может в какой-то момент стать одержимым. А одержимость - это новый ошейник и поводок, на который собственник сажает предмет своей одержимости и эгоистично привязывает к себе всеми способами.

Если отмести все мои никому не нужные душевные травмы и метания, я ощущаю себя прекрасно. Наконец дышу полной грудью и морально отдыхаю. Я словно в долгожданном отпуске, когда не надо никуда спешить, нет никаких дел и обязательств. Никто ничего от меня не требует и не ждёт, наоборот, все хотят угодить и заботятся о моём комфорте. Это подкупает… Чертовски подкупает, настолько, что начинаешь терять бдительность.

Я читаю учебники, смотрю лекции по эндокринологии, пытаясь освежить в памяти то, что когда-то знала. Я ведь поступала в ординатуру именно по этому направлению. Меня всегда тянуло к эндокринологии, сложной, тонкой, где всё завязано на гормонах, на системе, на балансе, который так легко нарушить.

Но не случилось…

В мои планы вмешался майор Авдеев, который стёр мои мечты и будущее в порошок. Ему не нужна была умная образованная жена, способная чего-то добиться. Ему надо было, чтобы я полностью от него зависела, оставаясь никем, чтобы потом тыкать меня моей же никчёмностью.

— Врожденная дисфункция коры надпочечников, дефицит 21-гидроксилазы. Более двухсот описанных патогенных вариантов гена CYP21A2, расположенного на коротком плече шестой хромосомы, — раздаётся голос Влада за моей спиной.

Вздрагиваю от неожиданности. Оказывается мужчина стоит позади, опираясь руками на спинку дивана, и читает вслух лекцию в моём телефоне, которой я увлеклась.

— Ни хрена не понятно, но очень интересно, — иронизирует он, наклоняясь ещё ниже, глубоко вдыхая запах моих волос.

Его близость напрягает, но я стараюсь этого не показывать и не злить его снова. А то, что его раздражает моя зажатость, очевидно. Выключаю экран телефона, поворачиваясь к мужчине.

— Ну зачем ты закрыла? Я не дочитал. Чем там дело закончилось? Пациент мёртв или жив? — шутит он.

Улыбаюсь. Это забавно. Подкупает, что Греховцев старается быть мягче со мной, не показывая раздражения. И я готова дать ему всё, что он хочет. Только вот он не берёт. Он хочет того, чего я не могу дать - полной отдачи. Не только тела, но и души. А с этим всё сложно.

— Так что это было? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

На самом деле ему, конечно, неинтересно, что я читала. Его глаза снова меня раздевают и присваивают.

— Это эндокринология. Лекция Бернардо Усая.

— Видимо, очень увлекательно, раз ты не заметила моего появления, — снова иронизирует он, а сам опускает взгляд в вырез моего топа, обтягивающего грудь.

Невольно глубоко вдыхаю и сглатываю.

— Освежаю память, занимаюсь саморазвитием. Возможно, когда это всё закончится, я продолжу учиться.

— Ты хочешь в медицину? Развиваться дальше?

Киваю.

— Что можно сделать сейчас? — он обходит диван и садится в кресло напротив меня.

На Греховцеве чёрные джинсы и чёрная футболка. Простая, неформатная одежда, но ему идёт. Кажется, он окончательно восстановился после ранения и даже поправился, в хорошем смысле этого слова.

— В каком смысле? — не понимаю я.

— Ну не знаю. Платные лекции, курсы, практика, — он крутит пальцами в воздухе, перебирая варианты. — Я могу всё организовать, если тебя это увлекает.

— А… Спасибо, но не нужно. Я ещё не знаю, где буду жить после…

Это «после» до сих пор кажется мне таким нереальным, что я боюсь даже мечтать в ту сторону. Не знаю, куда пойду работать и учиться дальше и какие будут направления.

— Неправильный настрой, Эва, — выдыхает он. — Если мужчина хочет быть «использован», ты должна взять от него всё, — ухмыляется. — А я очень хочу быть использован тобой.

Тоже усмехаюсь, склоняя голову набок, рассматривая Влада. Его настоящей женщине определённо повезёт. Такой мужчина может дать действительно всё и даже больше.

— Не все женщины хотят пользоваться мужчинами, — приподнимаю брови, глядя в его глаза, которые начинают гореть огнём. Там такой коктейль желания и интереса… Для меня это что-то новое.

До Авдеева у меня, конечно, был парень, мой ровесник, однокурсник, мальчишка, не обладавший ни опытом, ни харизмой. Романтик с ромашками, которые он мне дарил. А Авдеев просто сразу окунул меня в жестокую реальность, разбив все иллюзии и представления о мужчинах. Поэтому я никогда не сталкивалась с ощущениями, которые открывает для меня Греховцев.

— Ты просто рассматриваешь мои возможности как сделку, за которую придётся платить. А я платы не потребую. Я просто по-мужски хочу дать. А уж благодарить меня за это или нет решаешь только ты. Поэтому бери от этого момента всё. Бери для себя.

Никто ещё не предлагал мне что-то просто так, для меня, без расплаты.

— Хорошо. Есть платные лекции и несколько книг, которые мне нужно купить, — произношу я, переставая отказываться от возможностей.

Мне кажется, Владислава оскорбляют мои отказы. Хочется сделать ему приятно. Он одобрительно улыбается и кивает.

— Но это мелочи, Эва. Есть что-то посущественнее? — начинает он, но не договаривает, отвлекаясь на звонок телефона.

— Да, Фин, — отвечает он, продолжая скользить взглядом по моим ногам.

Я в домашнем платье чуть ниже колен. Мне хочется одёрнуть подол, но я заставляю себя этого не делать. Меньше всего хочется снова разочаровывать этого мужчину.

— В смысле? Мама? — брови Греховцева ползут вверх от удивления. — Почему она не предупредила о визите? — нервничает он, поднимаясь с кресла и подходя к окну. — Ну нет, конечно. Как я могу матери отказать в визите? — выдыхает он. — Проводите.

Сбрасывает звонок, прячет телефон в карман и продолжает смотреть в окно, за которым к главному входу подъезжает машина.