Наталья Шагаева – Квест. Сердце хищника (страница 49)
Глава 40
Первое, что я чувствую, — это запах. Чистый, стерильный, как в аптеках или больницах. Открываю глаза и быстро моргаю. Пелена не спадает. Всё размыто. Потолок из белых квадратиков, лампа с холодным светом, и этот потолок не похож на тот, что я видела последний месяц.
Ощущение тепла… Я под белоснежным одеялом. Пытаюсь прочувствовать тело — боли нет. Только слабость и вялость.
Зрение постепенно фокусируется. Медленно осматриваюсь. Я никогда не была в этой комнате. Напротив окно с белыми шторами, справа небольшой столик и пара мягких стульев. На стене картина с подсолнухами. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на кнопку с красным колокольчиком, над которой висит табличка «Вызов».
Если я в больнице, то эта комната не похожа на стандартную палату. Хочется нажать на кнопку и узнать, где я. Но не решаюсь.
Боюсь реальности больше, чем бессознательности.
Ведь моя реальность — ад. Тот самый круглый мраморный зал, Мастер, бесконечные игры на выживание, ужас и страх. Там сплошная смерть и реки крови. И там больше нет Тени.
Его убили…
Боже, Давида больше нет.
И мне почему-то хочется, чтобы и меня не было тоже. Я — никто без него в этом аду.
Зажмуриваю глаза и тут же открываю, потому что вижу кровь Давида и его ужасную рану на животе. Эти чёрные, почти бессознательные глаза, которые смотрят сквозь меня.
Господи, пусть сейчас будет загробный мир…
Слышу, как позади меня открывается дверь. Поворачиваю голову и вижу, как в комнату входит женщина в белом халате. Она улыбается и смотрит на меня так ласково, как мама.
Мамочка…
Боже, как я хочу к маме!
Рыдать у неё на груди и не отпускать.
— Проснулись, — продолжает улыбаться женщина, мягко берёт меня за руку и нащупывает пульс. — Как себя чувствуете, Ангелина Сергеевна? — заботливым голосом интересуется она.
Я не знаю, как себя чувствует некая Ангелина. Женщина явно с кем-то меня путает.
— Не волнуйтесь. Вы потеряли много крови, вам сделали переливание, и скоро организм полностью восстановится. Сейчас принесут ужин, обязательно хорошо покушайте, — продолжает щебетать женщина.
А я бегаю глазами и не понимаю, что происходит. Слова становятся комом в горле. Открываю рот и тут же закрываю его от сухости.
— Да вы не волнуйтесь. Операция прошла хорошо, — успокаивает она меня.
— Мне сделали операцию? — хриплю я в шоке. Совершенно не чувствую никакой боли.
— Не вам, слава богу, — усмехается женщина. — Вашему супругу. Денис Олегович просто молодец, перенёс операцию как мужчина. Он у вас очень сильный, — продолжает нести бред и называть имена, которых я не знаю. — Он уже в палате. Отдыхает. Скоро вам разрешат его навестить. Но как только сами наберётесь сил и прекратите нервничать, Ангелина.
Я смотрю на эту женщину и ничего не понимаю. Какой муж? Какой Денис Олегович? Что происходит?
— Я… — хрипло прокашливаюсь. — Я не понимаю, о чём вы говорите. Меня зовут Алиса, и у меня нет никакого мужа. Вы ошиблись, — качаю головой.
Лицо женщины в белом халате становится серьёзным и снисходительным. Она с пониманием кивает и берёт меня за руку, сжимая ладонь.
— Ангелина Сергеевна, это пройдёт. После стресса часто бывает кратковременная диссоциация. Память может подводить. Вы попали в небольшую аварию, когда ехали в клинику к мужу. Легкое сотрясение, испуг. Но вы в безопасности. Вам просто нужно отдохнуть и прийти в себя, — словно заученную фразу, продолжает твердить она.
Но говорит настолько убедительно, что уже кажется, это я сошла с ума, а не она.
— Это что, новая фаза игры? Каковы правила? Я не понимаю, — мотаю головой от паники и новой порции страха.
— Так… — качает головой женщина. — Кажется, вам нужно ещё успокоительное и поспать. Ничего страшного, всё пройдёт, — начинает тараторить она и сама нажимает на кнопку вызова на стене.
— Нет, стойте! — резко сажусь на кровати, чувствуя резкое головокружение и потемнение в глазах. — Хорошо, допустим, я Ангелина. Как вы узнали мое имя?
— При вас были документы.
Женщина открывает ящик в тумбочке возле кровати и протягивает мне паспорт.
Открываю документ дрожащими руками. А там я… И не я вовсе.
Орлова Ангелина Сергеевна. Год рождения мой, но не пятое августа, а первое января. И фотография моя. Один в один. Листаю дальше и нахожу штамп о браке. Я и правда замужем за Орловым Денисом Олеговичем.
Меня бросает в жар. Снова хочу рассказать этой женщине, что это не я и у меня нет мужа, но закусываю губу, сжимая паспорт, когда в палату входит медсестра с медикаментами и шприцами.
— Светочка, поставь пациентке успокоительное, — просит женщина.
— Нет, не надо! Всё хорошо, — пытаюсь говорить как можно спокойнее, чтобы в меня ничего не вкололи. Теперь я хочу быть в сознании и понять, что происходит. — Я просто… Мне приснился кошмар… — мямлю в попытке оправдать своё неадекватное поведение.
— Ну ничего, ничего, это нормально, — снова улыбается женщина.
Для убедительности ложусь, пытаясь восстановить дыхание, показывая, что я абсолютно спокойна.
— Вы говорили про ужин?
— Да, конечно, сейчас принесут. Пейте побольше, — советует мне женщина.
— А когда можно увидеть моего супруга? — ровным голосом интересуюсь я, когда женщина почти выходит.
— Скоро, вам сообщат и проводят.
— Хорошо, — киваю я.
Хотя совсем не хорошо. Либо я попала в параллельную реальность, либо сошла с ума, либо это очередная фаза игры, где меня пытаются свести с ума.
Закрываю глаза, дышу. Чувствую, как горячие слёзы текут по моим щекам, но не произношу ни звука, зажимая рот и кусая свою ладонь.
Вскоре принесли ужин, и я почти всё съела. Не потому что хотела есть — наоборот, меня тошнит от слабости, а еда кажется пластиком. Но я так поступаю, для того чтобы набраться сил и понять, что происходит. Потому что, пока не было персонала, я поднялась с кровати и выглянула в окно. А там — не привычный Эдем и не бескрайний лес. Там большой реальный город. С дорогами, машинами и даже остановкой.
Меня оставили в покое до утра. Спать я даже не пыталась. Прислушивалась к шагам в коридоре, к разговорам персонала. И не услышала ничего пугающего. Простые разговоры медсестёр, уборщицы. Даже когда вышла в коридор, то милая женщина на посту вежливо поинтересовалась, чего я хочу. Я попросила воды и вернулась назад. Меня никто не держал и не запирал, при желании я могла уйти. Убежать домой, к маме. Но Эдем выработал у меня рефлекс страха, как у собаки Павлова. Если тебя не держат и улыбаются в шикарной обстановке, то это ещё не значит, что тебе ничего не грозит.
— Ангелина Сергеевна, ну как вы себя чувствуете? Выспались? — ко мне снова приходит женщина в белом халате, продолжая называть меня чужим именем.
— Да. Спасибо, всё хорошо, — киваю.
— Тогда накиньте халат, — протягивает мне белый медицинский халатик. — Пойдёмте, я провожу вас к супругу, он уже пришёл в себя, — радостно сообщает она.
Если это больница, то явно не простая. Нет в обычных стационарах такого отзывчивого, заботливого персонала, постоянно улыбающегося, будто я любимая родственница.
Киваю, поднимаюсь с кровати, накидываю халат и иду.
— Ну что вы, Ангелина Сергеевна, тапочки-то наденьте. Полы хоть у нас и стерильные, но холодные, — усмехается женщина. Я даже не заметила, что под кроватью всё это время стояли абсолютно новые белые тапки.
Мы выходим в коридор и проходим всего пару палат, прежде чем она открывает дверь. Когда я вижу почти идентичную палату, а на кровати мужчину, моё сердце, кажется, замирает.
Там с бледным лицом лежит под белым покрывалом, конечно, не Денис Олегович и не мой супруг. Это Давид. И если я не брежу, не сошла с ума, а это не моя очередная галлюцинация, то он жив.
Не совсем здоров, но жив!
Слава богу, жив!
Меня окутывает такая неконтролируемая радость и облегчение, что я снова начинаю рыдать.
В голове складывается картинка происходящего. Я ещё ничего не понимаю. Но точно знаю, что не сошла с ума и это не бред. Мы выбрались.
— Ну что вы, Ангелина. Не надо тут плакать. Тем более причин нет. Ну-ка прекращайте, или я уведу вас, — строго говорит женщина.
Утираю слёзы, качая головой. Прохожу в палату и встречаюсь с чёрными пронзительными глазами. Они очень уставшие, но такие же яркие и по-прежнему умеют смотреть внутрь меня.
— Спасибо, Валентина Владимировна, Ангелина больше не будет плакать, — сипло произносит Давид. — Моя супруга очень впечатлительная. Я её успокою. Оставьте нас наедине, пожалуйста.