Наталья Шагаева – Квест. Одержимый (страница 5)

В его голосе слышится маниакальная радость, а у меня темнеет в глазах от этой безумной речи.

— Прими это покорно, и я подарю тебе не просто новую реальность, а нечто большее… — его бархатный голос кажется сейчас самым страшным, что я слышала. Меня начинает трясти от рыданий.

— Но выбор за тобой, Птичка. Я не могу его не дать. Ты либо выйдешь из этой комнаты со мной, в мою обитель, в новой роли. Либо выйдешь к игрокам, как победитель фазы.

Резко вскидываю голову, смотря на Мастера сквозь слезы. Не может быть всё так просто. Только не с ним.

— Да, ты умная девочка. Горжусь тобой, — усмехается он. — Есть условие, на решение пять минут. Если выберешь не меня, твоя подруга проиграет. Она ещё долго будет бороться со своими страхами. Если уйдёшь со мной – проигравшей считаться будешь ты, уступив место Ангелу. Поняла? — приподнимает бровь. — Но ты не проиграешь. Ты переиграешь всех. Что выберешь, Птичка? Уступишь подруге или сбежишь от меня?

— Это шантаж! У меня нет выбора! — хриплю я, мотая головой.

— Называй это как хочешь. Но ты не понимаешь, я дарю тебе шанс, которого нет ни у кого. Это не рабство, Птичка, это новая форма жизни. Скорее, уж рабом становлюсь я. Я преклоняюсь перед тобой. Сейчас ты не понимаешь, но обязательно осознаешь это позже.

Я не понимаю ничего из его безумных речей. Ясно лишь одно: выбора у меня нет. И не было.

— Я согласна, — выдыхаю.

Мастер поднимается из кресла и подходит ко мне, нависая тёмной тенью. Он свысока смотрит на меня, такую жалкую и заплаканную, сидящую на полу.

— Громче. Я хочу чёткий ответ! — требует он.

— Да! Я согласна! Я ухожу с вами! — кричу в истерике, глядя дьяволу в глаза.

Его губы растягиваются в триумфальной улыбке, а мне кажется, что в этот миг окончательно умерла та Яна, которую похоронили.

— Обещаю, твоя жертва не напрасна. Ангел дойдёт до финала. Её шансы высоки.

Мастер протягивает мне руку. А я смотрю на его ладонь и не двигаюсь. Нужно сделать этот шаг, я уже продала душу. Но сил нет. Моё тело не слушается.

Тогда мужчина сам берёт мою руку и тянет на себя, поднимая и прижимая к своему твёрдому, как камень, телу.

В этот момент земля окончательно уходит из-под ног. В глазах темнеет, чувства растворяются, а сознание уплывает.

Последнее, что я помню, – это его сильные руки, подхватывающие меня, монотонный стук сердца дьявола и его шёпот у самого уха:

— Всё кончено, моя девочка. Теперь ты моя.

Его голос звучит глухо, будто из-под воды.

Яна, которую все знали, действительно умерла. Окончательно…

Глава 5

Яна

Это могло быть обычное утро. Скучное, монотонное, повторяющееся много лет подряд. Пробуждение по будильнику, пять минут на то, чтобы поваляться и принять факт, что надо вставать и бежать на учёбу. Душ, ворчание мамы о том, что вредно не завтракать, капризы сестрёнок-близняшек, которые не хотят есть овсянку, быстрые сборы, улица, стаканчик кофе из кофейни по дороге в университет, встреча с Алисой, скучные пары, сплетни о подружках, тайные вздохи о парне, который не обращает на меня никакого внимания.

В первые секунды после пробуждения кажется, что так оно и есть, что это моё обычное утро. До того момента, пока я не открываю глаза и не утыкаюсь взглядом в массивный потолок с деревянными балками, искусно стилизованный под старину.

Осознание приходит не сразу. Оно накатывает давящей волной. Полная тишина и запах… Не кофе и овсянки, а дерева и терпкого восточного парфюма.

Медленно приподнимаюсь на локтях, осматриваю комнату. Постельное бельё, на котором лежу, из шелка. Ткань холодная и скользкая, не приносящая ни тепла, ни комфорта. Огромная кровать с резными колоннами по углам, как в фильме в жанре тёмного фэнтези. Я утопаю в этой сказочной кровати, хотя чувствую под собой современный ортопедический матрас.

Стены отделаны тёмным деревом, на полу большой ковёр с замысловатыми восточными узорами. Тяжёлые шторы плотно закрывают окно, и лишь маленькая щель, сквозь которую пробивается солнечный свет, говорит о том, что уже утро или день. Ощущение времени потеряно. Да и мне всё равно, который сейчас час. В этом нет уже никакого смысла.

Напротив кровати стоит огромное овальное зеркало в позолоченной раме. Такое необычное, словно из прошлого века.

В нём отражаюсь уже не я. Яны больше нет. Есть маленькая напуганная Птичка, которая не знает, что её ждёт. Рассматриваю девушку в отражении внимательнее. Бледная кожа на фоне тёмных простыней, волосы растрёпаны после сна, куда-то подевалась резинка, которая была на мне вчера. Но самое ужасное не это, а то, что я абсолютно голая. Под одеялом на мне нет ничего, даже белья. Кутаюсь в одеяло плотнее, пытаясь скрыть своё тело, несмотря на то, что в комнате никого нет.

Я смотрю на своё отражение, а оно смотрит на меня с немым вопросом. Даже не хочу знать, кто и как меня раздел. Да и разве это теперь так важно? Я продала душу и тело Мастеру за призрачную надежду продлить жизнь, и теперь он может делать со мной что хочет. Я проснулась в своей новой реальности, которую теперь рисует главный демон Эдема.

Лежу почти неподвижно ещё около получаса, пытаясь заново уснуть. Мой разум ещё противится новой, не принадлежащей мне реальности.

Резко натягиваю на себя одеяло, закрываясь по горло, когда в дверь стучат. Не отвечаю. Но дверь всё равно распахивается. Глаза сами собой широко открываются, когда я вижу, как в комнату входит женщина лет пятидесяти. Может, даже моложе, но чёрное, наглухо закрытое бесформенное платье в пол и платок на голове придают ей возраста. Нас всегда обслуживали только безликие лакеи. Женщин, кроме игроков, я ещё в стенах Эдема не встречала.

Она не смотрит на меня, проходя в комнату, оставляет на кровати одежду, сложенную в стопку, и обувь возле кровати.

— Завтрак накроют через полчаса, — бесцветным голосом сообщает она мне и удаляется.

Где накроют и обязательно ли моё присутствие, естественно, никто не сообщает. Хочется проигнорировать всё и остаться лежать в кровати, смотря в потолок. Но я должна следовать правилам игры, на которую согласилась. Поднимаюсь с кровати и иду в сторону ванной комнаты, дверь которой прикрыта.

К моему визиту явно готовились: в ванной множество полок с женской уходовой косметикой. Здесь есть всё: от шампуня до крема для пяток. Открываю выдвижные ящики, находя там резинки для волос, разнообразные заколки и расчёски. Либо Мастер был настолько уверен, что я окажусь в его обители, либо до меня здесь уже побывала девушка. Как ни странно, этот факт мало волнует.

Принимаю душ, сушу волосы, собираю их вверх, закалывая заколкой, надеваю принесённое женщиной бельё, бежевое платье в мелкий голубой цветочек. Я похожа на крестьянку в этом платье в пол, с широкими рукавами.

Надеваю балетки, осматриваюсь, замечаю в своей комнате полку с книгами. Перебираю их, читая корешки. Литературы много, от классики до современников, будет чем заняться, чтобы отвлечься.

— Доброе утро.

Резко оборачиваюсь, когда слышу голос Мастера. Мужчина входит в мою комнату, ступая почти бесшумно по восточному ковру. Как всегда, свежий, статный и одетый со вкусом.

Киваю, смотря, как он подходит ко мне.

— Позволь проводить тебя на завтрак, — протягивает мне руку.

Вкладываю свою ладонь в его и безвольно иду за мужчиной. Мы выходим в небольшой коридор. Большая ладонь Мастера почти нежно сжимает мою, и от этого почему-то становится ещё более не по себе.

— Здесь моя спальня, — указывает он на дверь напротив. — Здесь наша общая гостиная и столовая, — заводит меня в помещение.

И я узнаю это место: комната с камином и мраморным столом, в которой мы встретились впервые, только вход другой.

Мой взгляд сам по себе застывает на чёрной двери, через которую можно выйти и попасть на второй этаж к игрокам.

— Даже не думай об этом, — качает головой Мастер, читая мои мысли. — Для них ты тоже погибла и выбыла из игры. Не хочу угрожать или как-то повторно пугать тебя, но скажу первый и последний раз. Попытаешься сбежать или как-то обхитрить, действуя за мой спиной, и твоя новая реальность покажется тебе настоящим адом. Я не прощаю предательств, — он говорит абсолютно спокойно, но настолько холодно, что лучше бы кричал. — Поняла меня? — разворачивает меня за руку к себе лицом, заглядывая в глаза.

Киваю.

— Умница. Я не сомневаюсь в тебе, потому что ты ещё ни разу не подорвала моё доверие, но должен был предупредить, чтобы не искушать тебя, моя Птичка, — уже с лёгкой улыбкой говорит он. — Присаживайся, — выдвигает для меня кресло, помогая расположиться за столом. — Перед тобой лист и ручка, — указывает на предметы на столе, а сам идёт к окну, распахивая шторы и впуская в тёмную гостиную солнечный свет. — Напиши всё, что тебе необходимо для комфортной жизни, и тебе это доставят.

— Что, например? — спрашиваю я, смотря на чистый лист.

— Всё, что нужно женщине: определённая косметика, предметы гигиены, книги – да всё что угодно, — усмехается, словно находится в хорошем настроении. — Всё, кроме одежды, её я выбираю для тебя сам.

А я не знаю, что писать, мне ничего не нужно. И не потому, что я капризная или обижена, а потому что когда внутри абсолютная пустота, то телу ничего не нужно.

— Я не знаю, что писать, — отодвигаю лист бумаги. — Всё необходимое в моей комнате уже есть.