Наталья Серёгина – Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство (страница 9)
Кстати, по стечению обстоятельств свое обучение в монастыре она проходила под руководством его родной сестры. Как гласит легенда, Евпраксия была очень хороша собой, но, возможно, император лишь хотел заручиться поддержкой ее русских родственников и саксонских правителей — родни ее первого мужа. Бывшая Евпраксия снова вышла замуж и стала императрицей. Вот только дальнейшая ее судьба напоминает не сказку о Золушке, а скорее фильмы о маньяках. Второе замужество превратилось в настоящую пытку.
В средневековых европейских хрониках все известия о ее судьбе собрал знаменитый отечественный историк Николай Карамзин (1766–1826). Вот что он пишет:
Сообщается также, что Генрих очень ревновал свою жену и настолько плохо с ней обращался, что даже его сын от первого брака восстал против отца. Вот что рассказывают «Штаденские анналы»:
Существует версия, объясняющая поведение Генриха тем, что он входил в секту николаитов, практиковавших оргии. Но княжна спустя несколько лет смогла убежать от изверга-супруга к его врагам и рассказала, как тот ее мучил. Ну а дальше Евпраксия/Адельгейда совершила и вовсе немыслимое: подала римскому папе буллу с жалобой на мужа, таким образом на много веков опередив жертв сексуализированного насилия, решивших рассказать о нем под хештегом #metoo. По нормам средневековой морали такой поступок требовал немалого мужества и был равносилен гражданскому самоубийству, ведь ей пришлось публично раскрывать все подробности того, что с ней делал муж, на соборе перед 30 тысячами подданных.
Генрих IV предстал перед судом папы римского, где его отрешили от престола. Отомстив мужу, Евпраксия покинула Германию и вернулась в Киев, где постриглась в монахини в монастыре своей сестры Анны Всеволодовны (Янки). Кстати, академик Борис Рыбаков (1908–2001) считал, что это она в русских былинах фигурирует как легкомысленная и влюбчивая Апракса Королевична, флиртующая с Тугорканом.
Былину об Апраксе Королевичне и ее весьма свободном по меркам той поры поведении приводит музыкант и сказитель Кирша Данилов (1703–1776). Будучи женой великого князя Владимира, она мгновенно влюбляется в Тугарина Змеевича, а тот в ответ и вовсе распускает руки: «Ко княгине он, собака, руки в пазуху кладет, целует во уста сахарныя». На что княгиня, разрезав принесенного поварами лебедя, отвечает, флиртуя:
Ну а когда Алеша Попович, взбешенный таким поведением княгини, вызывает ее возлюбленного на поединок, она набрасывается на него с претензиями:
Яркий след в истории Средних веков оставили и внучки Владимира Мономаха — Мстиславны. Одна из них, Добродея (возможно, в крещении Евпраксия), в XII веке написала первый в русской истории медицинский трактат.
Княжна росла при просвещенном дворе Мономаха и с детства интересовалась медициной, лечением травами и науками. Ей, как и другим детям, родители постарались предоставить лучших преподавателей — и русских, и греков. Ну а дальше, как и полагается, «ведена Мстиславна в греки за царь», то есть была выдана замуж за императора Византии. Здесь, по словам историка Натальи Пушкаревой (род. 1959), ее назвали сначала Евпраксией, а потом, после свадьбы, она получила имя Зоя.
Здесь, в Византии, она сблизилась с другой интеллектуалкой того времени, одной из первых женщин-историков — византийской принцессой Анной Комниной (1083–1153). В своем историческом труде она с легкостью цитирует древнегреческих историков Геродота и Фукидида и философов Платона и Аристотеля. Здесь русская княжна Добродея/Евпраксия/Зоя с головой окунулась в науку, ведь теперь ей была доступна богатейшая библиотека византийских императоров. Помимо древних манускриптов, она взахлеб читала труды умершего за 50 лет до ее рождения знаменитого Авиценны, энциклопедиста и одного из самых великих врачей в истории человечества. Европа откроет для себя его труды лишь спустя несколько столетий.
В 1160 году Добродея написала первый русский трактат «Алимма» (то есть «М
А вот сложилась судьба первого русского ученого и молодой императрицы печально: ее муж Алексей Комнин умер и на престол взошел его брат, которому она уже не была нужна. Добродею сослали из дворца в фамильное имение мужа в византийской глубинке. Что с ней стало дальше, увы, неизвестно.
Не менее яркими личностями были и сестры Добродеи: хоть научных трудов они и не писали, зато очень активно занимались политикой. Мальфрид Мстиславна вышла замуж за норвежского короля, а Ингеборг Мстиславна — за сына датского принца, короля бодричей Кнута Лаварда. Согласно хронике Гельмольда, как советница своего супруга, она была в курсе всех его дел.
Еще одну сестру Добродеи — Евфросинью Мстиславну — выдали замуж за молодого короля Венгрии Гезу II. Евфросинья смогла добиться значительного авторитета и приложила немало сил к тому, чтобы укрепить союз между ее мужем и братом — Изяславом Мстиславовичем. Летопись упоминает, что Изяслав советуется «с сестрою королевою»[80]; это само по себе уникально, ведь обычно советники князя сплошь мужчины: братья, союзники и дружина. После смерти Гезы II Евфросинья Мстиславна стала править королевством в качестве регентши. Она так поразила французского короля Людовика VII, что тот стал крестным отцом ее первенца. Венгерские историки до сих пор очень высоко оценивают ее государственную деятельность.
Политикой активно занималась и жительница Новгорода Марфа Борецкая. Она была неформальным лидером новгородской оппозиции, выступавшей за выход вольного города из зависимости от Москвы и за союз с Великим княжеством Литовским. Интересно, что ее поддерживали две знатные женщины: Анастасия (вдова боярина Ивана Григорьевича) и Евфимия (вдова посадника Андрея Горшкова).
Такое положение дел было исключительным для Средневековья. Недаром европейских путешественников и дипломатов, побывавших в России в гораздо более позднее время (XVIII — начале ХIХ в.), поражала самостоятельность русских женщин, а также то, что они имеют право владеть собственностью и распоряжаться имениями. Так, французский дипломат Шарль Филибер Массон (1761–1807) в «Секретных записках о России» (1800) называет такую гинекократию неестественной и пишет: «Существование амазонок не кажется мне более басней с тех пор, как я повидал русских женщин. Еще несколько самодержавных императриц, и мы увидели бы, как племя воинственных женщин возродилось в тех же краях, в том же климате, где они существовали в древности»[81].
Раннесредневековые источники повествуют о том, что женщины славян наряду с мужчинами участвовали и в сражениях. Николай Карамзин, ссылаясь на византийские источники, пишет, что в 626 году, когда славяне осадили Константинополь, греки находили на поле боя среди убитых и воительниц-славянок. В своем полку дев-воительниц имел и князь Святослав — так написано в летописях. Также русские женщины участвовали в обороне городов от татаромонголов, поляков и литовцев. И участие их было очень активным: они не только подносили стрелы и обливали смолой, но и вступали в бой с оружием в руках.