Наталья Серёгина – Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство (страница 8)
В русском обществе последних двух веков сложилось мнение о «темной русской бабе», которая не смыслит ничего и абсолютно «безграмошная». Но так ли это?
Княгиня Ольга — самая знаменитая женщина Древней Руси. Это ее некоторые историки называют Петром I своего времени по тому, как решительно она реформировала Русь.
Принято считать, что она была лишь регентом при несовершеннолетнем сыне Святославе. Вот только историки, ссылаясь на источники, говорят, что она была именно законной правительницей, причем считалась таковой, даже когда Святослав стал совершеннолетним! Тот же Константин Багрянородный, император Византии, описывая визит Ольги и Святослава в Византию, Ольгу зовет «архонтессой» (правительницей), а вот имя Святослава приводит без титула правителя. И это при том, что в Византии к титулам относились по-настоящему дотошно.
В европейской хронике немецкого хрониста, известного как «продолжатель Регинона», под 959 годом Ольга именуется «королевой ругов» (в это время Святославу уже 17 лет). Российский историк, специалист в области генеалогии Евгений Пчелов (род. 1971) пишет, что «Ольга никогда не отдавала власть сыну. Она вплоть до своей смерти сохраняла положение полновластной правительницы, а бурная военная деятельность Святослава, буквально рвавшегося за пределы Руси, ясно показывает,
Интересную версию, объясняющую такое положение дел, высказал еще в XIX веке фольклорист Николай Коробка (1872–1920). Согласно преданиям, которые он записал в землях тех самых древлян (якобы убивших князя Игоря), на самом деле Игорь был в союзе с ними, а Ольга в течение семи лет осаждала город Искоростень, чтобы убить находившегося там мужа, князя Игоря, и узурпировать власть. Попробовать понять ее мотивы можно, если обратить внимание на путаницу в датах из жизни княгини. Согласно летописям, замуж она вышла в 10 лет, а сына родила примерно в 50 лет. Историки даже высказали предположение, что просто у Игоря было две жены Ольги. На одной он женился в 903 году, а вот сына Святослава родила уже другая. Иоакимовская летопись также сообщает, что свои права на престол князя Игоря могли заявить его дети от других жен. Конечно же, это лишь гипотеза, но она позволяет оценить, какое влияние оказывала княгиня на жизнь государства.
Впрочем, остальные властительницы Руси тоже в теремах не сидели. Судя по драме, разыгравшейся между князем Владимиром и Рогнедой, отказавшейся выходить замуж за «сына рабыни» (см. выше), русская княжна могла выбирать себе мужа. Государственными делами активно занималась другая жена князя Владимира — византийская принцесса Анна. Не только умница, но и, если верить летописям, красавица. Она самостоятельно принимала посольства и вообще внесла значительный и, к сожалению, недооцененный мужчинами-историками вклад в развитие государства. Людмила Морозова (1947–2023), занимавшая пост ведущего научного сотрудника Центра истории русского феодализма РАН, подчеркивала, что это по инициативе княгини Анны столицу Руси перенесли из слишком вольного Новгорода в небольшой провинциальный на тот момент Киев. Принцессе Восточной Римской империи новгородская вольница и зависимое положение князей явно не нравились.
Сохранила история и имя Предславы — дочери Рогнеды и князя Владимира. Известно, что она была образованной девушкой, так как впоследствии стала известна именно благодаря своим письмам. Предслава принимала деятельное участие в борьбе за киевский престол на стороне своего родного брата Ярослава Мудрого. Вот только судьба ее сложилась печально. Она вместе с сестрами и своей дружиной попала в плен, когда в 1018 году Святополк и поляки изгнали ее брата из Киева.
Польский король уже сватался до этого к русской княжне. Польский хронист Мартин Галл (кон. XI — нач. XII в.) сообщает что она была исключительно умна, благовоспитанна и хороша собой, потому Болеслав и заслал к ней сватов. А немецкий хронист Титмар Мерзебургский (975–1018) добавляет, что Предслава отказала королю Болеславу, потому что он «едва мог двигаться от необыкновенной толщины»[72] и был охоч до женщин (заметьте, русская княжна опять сама решала, принять предложение руки и сердца или отказаться от него). Теперь отвергнутый польский король Болеслав принудил «быть своею наложницею… Передславу, за которую он некогда сватался, и получив отказ, хотел насладиться гнусною местию»[73]. Он силой увез ее в Польшу, и после этого в летописях Предслава не упоминается. Есть свидетельства, что Болеслав предлагал Ярославу обменять сестру, но тот не согласился.
Более того, в XII веке на Руси сложился так называемый «полоцкий матриархат». Так назвал этот период в истории княжества наш знаменитый историк и археолог Валентин Янин (1929–2020). В течение 20 лет им правили одни княгини, в том числе представительницы семьи князя Святослава Всеславича и супруга некоего князя Михаила, имя которой до нас не дошло. Сами полоцкие князья все это время находились в ссылке в Царьграде, после того как проиграли в феодальной междоусобице.
Одной из самых ярких и деятельных княгинь «полоцкого матриархата» была Предслава, известная как Евфросиния Полоцкая (внучка знаменитого князя-чародея Всеслава Волхва и праправнучка той самой Рогнеды). Это имя она получила, уйдя в монастырь, где «в свободное же от молитвы время она писала книги своими руками»[74]. Но когда ей настала пора стать во главе княжества, она сделала это решительно и показала себя властной правительницей. Кстати, она также организовала в своем княжестве училище при монастыре для обучения девочек грамоте и различным наукам. Там учились и ее сестры Гордислава и Звенислава.
Благодаря своим познаниям прославилась на Руси и княжна Евфросинья Суздальская, жившая в XIII веке. Она, по словам летописца, прочла все книги Вергилия, разбиралась в трудах Эскулапа и Галена, Аристотеля, Гомера и Платона. Среди знатных женщин XI–XIII веков было модно иметь свои библиотеки и соревноваться друг с другом в их богатстве. Неудивительно, что в русских сказках главная героиня — Василиса Премудрая (а вот Иван — дурак). Для Европы этот образ беспрецедентен!
Русские княжны, дочери Ярослава Мудрого (Ярославны), выданные замуж за европейских монархов, поразили европейцев своей образованностью. На официальных документах Франции стоит собственноручная подпись королевы Франции Анны Ярославны рядом с крестиком (!) неграмотного короля!
И Анна, и ее сестры, ставшие королевами Норвегии, Венгрии и, возможно, Англии, значительно повлияли на политическую жизнь европейских стран. Достаточно заметить, что короли Франции при вступлении на престол принимали присягу на том самом Реймсском Евангелии, написанном на кириллице и глаголице, которое привезла с собой во Францию Анна Ярославна.
В тени дочерей Ярослава Мудрого незаслуженно остались его внучки — Всеволодовны. Хотя их судьбы не менее интересны. Императрицей Византии должна была стать Анна Всеволодовна (Янка), помолвленная с сыном императора Константином Дукой, но того насильно постригли в монахи. Ушла в монастырь и она, открыв там первую в Европе школу для девочек, где «собравше девиц, обучала их писанию, також ремеслам, пению и швению»[75].
Янка также активно участвовала и в политической жизни страны, например: в 1089 году она самостоятельно отправила посольство в Византию за новым владыкой Русской церкви Иоанном. А вот ее сестре Евпраксии, другой внучке Ярослава Мудрого, выпала куда более тяжелая судьба. Евпраксия Всеволодовна — императрица Священной Римской империи — оказалась главной героиней, наверное, самой скандальной в средневековой Европе истории, в которой фигурировали такие жуткие элементы, как сатанизм и сексуализированное насилие…
Итак, Евпраксию в совсем юном возрасте — в 12 лет — просватали за саксонского маркграфа Генриха Штаденского Длинного. В 1083 году (через год) с огромным приданым, пышным посольством и верблюдами, «нагруженными роскошными одеждами, драгоценностями и вообще несметным богатством»[76], она прибыла в Саксонию. Там ее для начала на три года отправили в монастырь, где она готовилась к новой роли. Здесь княжна взяла себе имя Адельгейда. По истечении этих трех лет Евпраксию/Адельгейду и Генриха Длинного поженили, но вскоре тот неожиданно умер. А 17-летняя вдова вдруг получила еще более заманчивое предложение руки и сердца — от самого германского императора Генриха IV.