Наталья Серёгина – Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство (страница 6)

Серьезная кара предусматривалась и для сына за избиение матери: за такое преступление наказывали «волостельской казнью»[47] и пострижением в монашество. Убийство отца или матери по Судебнику 1649 года каралось смертью, а в уставной книге Разбойного приказа предписывалось возить преступника по торгу, рвать при этом его тело клещами, а затем утопить, связав с кошкой, собакой, петухом и ужом[48].

Глава 4. Рабыня

На благословенный Багдад спустилась ночь, не принесшая, однако, облегчения после жаркого дня. Ахмад ибн Фадлан ибн альАббас ибн Рашид аль-Багдади, секретарь посольства великого халифа аль-Муктадира в далекую Булгарию, уже который день усердно трудился над описанием самых разных народов, встретившихся посольству во время пути. Сегодня пришел черед русов. Русы жили в далекой своей стране и приезжали в Булгарию торговать рабами.

И вот, когда умер этот муж… то сказали его девушкам: «Кто умрет вместе с ним?» И сказала одна из них: «Я». <…> Когда же пришел день, в который будет сожжен [он] и девушка, я прибыл к реке, на которой находился его корабль, — и вот, вижу, что он уже вытащен на берег и для него поставлены четыре подпорки… и поставлено также вокруг него нечто вроде больших помостов из дерева.

Путешественник выводил затейливое кружево букв на дорогой бумаге. В саду закричала ночная птица, и в ее гортанном то ли зове, то ли плаче послышался арабу странный варварский напев русов. Он испуганно вздрогнул, сделал обережный знак рукой, отгоняя наваждение, и вновь склонился над рукописью.

…И пришла женщина старуха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамье постилки… И она руководит обшиванием его и приготовлением его [корабля], и она убивает девушек. <…> А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин юрты и говорит ей: «Скажи своему господину: “Право же, я сделала это из любви к тебе”». Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они (уже раньше) сделали наподобие обвязки (больших) ворот, и она поставила обе свои ноги на руки (ладони) мужей…

Масляная лампа горела неровно, заставляя клубиться таинственные, наполненные воспоминаниями тени.

И они прошли с ней в направлении к кораблю. <…> И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку, но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила ее голову и всунула ее [голову] в палатку и вошла вместе с ней [девушкой], а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое — обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку <…> оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла[49].

Ахмад ибн Фадлан отложил павлинье перо, присыпал лист мелким песком — чтобы просушить чернила — и вздохнул, представив себе удивленное лицо великого халифа: надо же так почитать своего мужа, чтобы добровольно идти на смерть…

То, что у славян и русов жену по смерти мужа убивали и хоронили вместе с ним, утверждают многие древние авторы. Современные исследователи видят в этом обряде акт соумирания: женщина, поднимаясь на костер умершего мужа, переходит вместе с ним в другой мир, где они продолжают жить в любви и согласии. Но о чем свидетельствуют археологические находки?

О Древней Руси нам может многое рассказать Гнёздовский археологический комплекс — один из наиболее крупных и хорошо изученных археологических памятников того времени. Он расположен у деревни Гнёздово (от которой и получил название), недалеко от Смоленска. В него входят более 4000 курганов, которые датируются Х — началом XI века.

Сейчас в Гнёздове раскопано свыше 700 курганов. Большинство погребений в них — трупосожжения. Одних покойников сжигали на стороне[50], других — на месте. После этого останки ссыпали в большие сосуды и помещали в курган вместе с оружием, орудиями и украшениями. Среди захоронений есть богатые, есть бедные. Богатые мужские сопровождаются дополнительными погребениями. Так, в одном кургане стояли три больших горшка, наполненных жжеными костями; при одном из них были воткнуты в землю меч и копье, в двух других оказались женские украшения. Воин, погребенный с двумя женщинами. Казалось бы, все ясно: воина похоронили с двумя любимыми женами… Вот только большинство мужских погребений никогда не сопровождаются погребениями женщин. Мужчин и женщин, богатых и бедных, хоронили в отдельных могилах. И только в очень богатых погребениях женщины сопровождали мужчин. Проанализировав погребальный обряд, археологи сделали вывод: убивали и сжигали вместе с мужчиной не законных жен, а рабынь — наложниц[51].

Да, рабство у наших предков не просто бытовало, а процветало. С V–VI веков славяне вели беспощадные войны, а это основной источник рабов. «Огромное полчище склавинов, напавшее на Иллирик, — описывает Прокопий Кесарийский один из славянских набегов, — сотворило там неописуемые беды. <…> Проведя в таком разбое значительное время, они заполнили все дороги трупами и, поработив бессчетное множество [людей] и разграбив все, со всей добычей вернулись домой, причем никто им не препятствовал»[52].

К сожалению, в электронной версии книги мы не смогли предоставить вам для просмотра некоторые иллюстрации, которые вошли в бумажную книгу. Поэтому предлагаем вам ссылки на публичные ресурсы, где вы сможете ознакомиться с изображениями. (Редактор электронной версии книги.)

Рекомендуем посмотреть.

Сергей Иванов. Торг в стране восточных славян. Открытка. 1912

© Государственный исторический музей, Москва

К Х веку рабы наравне с воском составляли одну из важнейших экспортных статей. Византийский император Константин Багрянородный (905–959) рассказывает, что русские купцы привозили для продажи в Константинополь закованных в цепи рабов, и среди них были не только «крепкие мужчины и юноши, но и дети, и девушки, и женщины»[53]. В Раффельштеттенском таможенном уставе (903–906) есть упоминание о купцах из русов. Эти купцы платили подати с продажи различных товаров: «…за каждую рабыню (ancilla) [пошлина] — одна тремисса» («столько же — за жеребца»), а «за раба — одна сайга» («столько же за кобылу»)[54]. Тремисс(а) — позднеримская золотая монета, равная 30 каролингским денариям; 1 тремисс соответствует по ценности примерно 17 граммам серебра. Сайга — монета, равная 5 денариям, то есть около 8,5 грамма серебра. Как видите, рабыни ценились в два раза дороже раба-мужчины. Причина такого «неравноправия» очевидна: женщина могла не только работать, но и рожать для хозяина новых рабов.

Подробное описание дали русским работорговцам арабы:

Они приплывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атыле, — а это большая река, — и строят на ее берегу большие дома из дерева.

И собирается [их] в одном [таком] доме десять и двадцать — меньше или больше. У каждого [из них] скамья, на которой он сидит, а с ними [сидят] девушки-красавицы для купцов. И вот один [из них] сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. И иногда собирается [целая] группа из них в таком положении один против другого, и входит купец, чтобы купить у коголибо из них девушку, и наталкивается на него, сочетающегося с ней. Он же не оставляет ее, пока не удовлетворит своей потребности.

Это опять пишет ибн Фадлан[55].

Древнейшее название раба — челядин, во множественном числе — челядь. С XI века появляется новый термин — холоп. Но интересно, что женщина в рабстве всегда именовалась только «раба» («роба»), и положение ее было своеобразным. Свод законов Русская Правда, начавший действовать на Руси с 1016 года, устанавливает штраф за убийство холопа 5 гривен, а за убийство рабы — 6 гривен. Если же раба выполняла функции кормилицы, то штраф увеличивался до 12 гривен[56]. Кара за увечье рабынь следовала лишь в случае смерти пострадавшей. «Любодеяние со своею рабою» по Русской Правде было ненаказуемо, но в договорах с немцами Новгорода и Смоленска XII–XIII веков оговаривается, что насилие над рабой, как и насилие над публичной женщиной, карается штрафом в одну гривну. А если после изнасилования рабыня оказывалась опозорена, то ей полагалась вольная: «Оже кто робу повержеть насильемь, а не соромить, то за обиду гривна; пакы ли соромить, собе свободна»[57]. Здесь «сором» — позорище. То есть если насилие произошло тайно, без огласки, то штраф гривна, если же с оглаской — если насильник пустил славу о ней, — то рабыне полагалась вольная.

Если свободный женился на рабе, то обязательно должен был быть заключен договор с ее хозяином, в противном случае он становился рабом. Если же свободная девушка выходила замуж за холопа, то она, как и ее дети, оставались свободными. Дети, прижитые свободным от рабыни, не всегда отличались от детей, рожденных от свободной матери. После смерти хозяина его дети от рабы-наложницы не получали наследства, но получали вместе с матерью свободу.

С XIV века положение рабов и рабынь стало ухудшаться. Так, в уставной грамоте Василия Дмитриевича оправдывается убийство рабы «осподарем»: «…и случится смерть, в том… вины не емлють»[58]. Теперь уже брак с холопом превращал свободную женщину в рабыню.