Наталья Семенова – Природа и мы (страница 2)

И продолжался наш разговор.

— Терентий Семенович, немало призывов и заверений раздается с газетных страниц, с трибун выращивать богатые урожаи независимо от погодных условий.

— Земледелец всегда находился да и сейчас находится в большой зависимости от природных и климатических условий, а потому вырастить урожай «независимо» от погоды он не может. Искусство в том и состоит, чтобы быть с добрыми урожаями при любых погодных условиях. Многое решается от умения поставить посевы в наиболее выгодную их зависимость перед теми погодными условиями, какие есть и будут в дальнейшем. Важно предвидеть и быть готовыми ко всяким неожиданностям. В нашем деле надеяться надо на лучшее, а готовиться — к худшему. Без стратегии и тактики в сельском хозяйстве нельзя. А пока что мы все стремимся урожаи-то авансом брать, в счет будущих. Нам же надо сегодня создавать условия для завтрашних урожаев и добиться такого положения, чтобы, чем выше был урожай, тем сильнее обогащалась почва. Тогда и от погоды будем меньше зависеть.

С раннего утра, не раз почаевничав, мы сидим с ним друг против друга за большими «мальцевскими» столами, крепко сработанными деревенскими умельцами. Широко распахнуты книжные шкафы. Любимое его занятие, в котором и отдохновение, и настрой на новую работу,— беседовать с книгами. Любую нужную в данный момент книгу достает с плотно набитых полок сразу же и безошибочно — признак того, что не стоят они пыльным мертвым капиталом, а все время в ходу.

— Давайте посмотрим,— предлагает Терентий Семенович, отрываясь от рукописи,— что скажут нам великие наши учителя? Они тоже мучались в поисках истины, сомневались, предлагали, отстаивали, достигали победы и терпели поражения — опыт современной науки и практики не на пустом месте зиждется. Учиться и знать никогда не поздно.

С этими словами Терентий Семенович берет с полки книгу и открывает страницы, буквально испещренные синим и красным карандашом, с одному ему ведомыми значками и пометками на полях. Он оглаживает, ласкает руками зачитанные листы, словно здоровается, и протягивает мне:

— Почитайте-ка вслух Герцена о взглядах философа Бэкона:

«Посмотрите вниз, посмотрите на эту природу, от которой вы силитесь улететь куда-то; сойдите с башни, на которую взобрались и откуда ничего не видать; подойдите поближе к миру явлений — изучите его. Вы ведь не убежите из природы: она со всех сторон, и ваша мнимая власть над ней — самообольщение; природу можно покорять только ее собственными орудиями, а вы их не знаете; обуздайте же избалованный... ум ваш настолько, чтоб он занялся делом, чтоб он признал несомненное событие вас окружающей среды, чтоб он склонился перед повсюдным влиянием природы — и начинайте, проникнутый уважением и любовью, труд добросовестный».

Я прочитала до отметки. Терентий Семенович заговорил не сразу.

— Вот ведь как: «ум склонился перед явлением природы...» Глубокая мысль, и к нашему времени подходяща.

— Терентий Семенович, ваша идея безотвальной обработки земли возникла тоже ведь как следствие наблюдения за природой и жизнью растений. И, наверное, логично и закономерно, что получила она в разработке и применении с другими агротехническими приемами определение как система «почвозащитная», «почвоохранная»?

— Как не называй,— смысл один: действительно почву необходимо оградить от разрушения, оскудения. А разрушает-то кто? Да мы с вами, люди. Непродуманными нашими действиями, грубым вмешательством, а строить нам отношения с природой надо не вопреки ей, а в согласии с ней. Чтобы почвоохранная, почвозащитная система становилась бы еще и почвообразующей.

При этом условии можно говорить об эффективном использовании основного нашего богатства — земли. Технология земледелия в каждой местности своя, исходя из местных климатических и природных особенностей. Особенно важно приучить людей к строгому соблюдению технологии поля, к культуре в работе с землей.

— Терентий Семенович, но есть общая основа, если можно так сказать,— общий исходный материал. С одной стороны — природа, земля, с другой — ваша идея, как с этой землей обращаться.

— Я бы так не сказал: «с одной стороны», «с другой стороны» — не надо противопоставлять в данном случае одно другому. Это единое целое, это как бы одна огромная лаборатория. В самом деле, природа никогда не пахала и не пашет,— она только сеяла и сеет. Давайте из этого исходить.

Известно, что если старопахотное поле оставить под многолетнюю залежь, не трогать его, то плодородие его заметно возрастет. Тогда как целинные земли, находясь в постоянном обороте, растрачивают свою силу, истощаются. На основе этого экономистами прошлого времени, не знакомыми с диалектикой, и был сделан неверный вывод, будто земля утрачивает данное ей плодородие и потеря эта невосполнима. Так был сформулирован «закон убывающего плодородия почвы». К слову сказать, он сильно довлеет и сегодня над умами ученых. Ему надо противопоставить другой закон без кавычек — закон нарастающего плодородия. Понятно, что разрушаться может лишь то, что создается.

Я уже говорил, что главнейшим элементом плодородия является органическая масса почвы, которая возникла, накапливалась и продолжает накапливаться в ходе эволюционного развития жизни на земле. Условие накопления здесь одно: живые организмы, главным образом растительного происхождения, должны оставлять после себя органической массы в почве больше, чем за свою жизнь они успевают взять из нее в качестве пищи из продуктов ее разложения — основного материала почвообразования. Понятно, что если бы растения такой способностью не обладали, почвы как таковой могло и не быть, и почвенное плодородие без органического вещества не сложилось бы в том виде, в каком мы его имеем.

Вот это свойство живых организмов и следует, как мне думается, возвести в присущий ему ранг закона природы. В естественных условиях запасы плодородия накапливаются на поверхности в форме дернины, которая состоит из переплетенных между собой корней, стеблей разного возраста и разной степени отмирания и разложения. Если этот слой не разрушать, он постепенно нарастает и превращается в почвенный перегной, где идет постоянный процесс разрушения — созидания органической массы, то есть сложнейшие химико-физические изменения, в которых решающую роль играют почвенные микроорганизмы, в особенности аэробные.

Исходя из естественных факторов природы, следует сделать вывод: при преобладании процесса созидания над процессом разрушения происходит постепенное накопление органики — главного элемента почвенного плодородия. Человек, хозяйствуя на земле, своими действиями вносит всевозможные отклонения, которые либо стимулируют, улучшают течение соответствующих процессов, либо влияют на них худшим образом.

Многолетний опыт и практика на полях Зауралья, а теперь уже во многих других регионах страны, в первую очередь на целине, на Полтавщине, дают право утверждать, что в силах человека так хозяйствовать на земле, чтобы плодородие почв не уменьшалось, не истощалось, а накапливалось для будущих урожаев.

Будучи полными хозяевами положения на полях, мы несем гражданскую ответственность за состояние их плодородия перед современниками и нашими потомками. Хозяйствуя на земле разумно, не нарушая законов почвообразования, а считаясь с ними, следуя им и помогая культурой земледелия, мы достигаем того созидательного процесса, к которому стремимся, ради которого живем и работаем. Для этого надо жить не с вчерашним багажом знаний и умений, действовать не ради какой-то сиюминутной выгоды, а ясно представлять себе день завтрашний.

— Идея безотвального, бесплужного земледелия, родившись сорок лет назад на мальцевской земле, сегодня широко распространилась по всей стране и за пределами ее. Важнейшие элементы вашей агротехники — оптимальные, а точнее, поздние сроки сева, набор разных по срокам вегетации сортов культур, набор почвообрабатывающих орудий, наличие достаточного количества паров в севооборотах сегодня мы рассматриваем и как природоохранные. Возьмем пары, хотя бы за которые вам пришлось повоевать многие годы.

— Я, можно сказать, родился на парах, вырос на парах и состарился на парах. Всю жизнь их отстаиваю и защищаю, потому что глубоко убежден: без паров у нас в Сибири получать устойчивые урожаи невозможно. Да и только ли в Сибири? Возьмите Поволжье, постоянно страдающее от жестоких засух, да и другие зоны рискованного земледелия.

Испокон веков зауральские крестьяне оставляли под чистые пары до одной трети невеликого своего надела и сеяли по ним яровую пшеницу. А сейчас, случается, некоторые руководители даже сельхозорганов рассуждают так, будто под паром земля гуляет попусту, а сколько бы можно, дескать, было за счет дополнительной площади получить хлеба дополнительно. Глубокое заблуждение. Не будем забывать мудрый совет древнегреческого философа Сократа: «...Гораздо лучше... получать каждый год хлеба достаточное количество, чем то очень много, то слишком мало».

Пары — это, прежде всего, сохраненная влага, а значит, и гарантированный урожай в засушливые годы. И хотя открытых противников паров сейчас нет, качественное состояние паров повсеместно требует к себе особого внимания. Говорил об этом М. С. Горбачев, будучи прошлой осенью в Целиноградской области, и слушать его мне было отрадно: Генеральный секретарь Центрального Комитета партии нацелил нас, работников сельского хозяйства, на форсированное наращивание почвенного плодородия.