Наталья Селиванова – Иоланта. Первая и единственная. Иоланта. Битва за Землю. (страница 8)

– Вы помните то единственное убийство, которое произошло в селе пятнадцать лет назад?

– В 3015-том. Конечно. Такое не забудешь, если нет склероза или болезни Альцгеймера.

Я пропустила мимо ушей незнакомые слова.

– Знали эту семью?

– А как же! Прекрасные люди. А какая любовь у них была! Драма, почище Шекспира.

– Так почему он ее убил?!

– Не убивал!

Я картинно развожу руки в стороны, делаю большие глаза.

– А кто убил?!

Дед зачем-то огляделся по сторонам, склонился ко мне и чуть слышно прошептал.

– Морок.

– Это дух такой, про которого на суде его бабка кричала? Который истину закрывает, а людям миражи показывает?

– Точно так!

– Нет никаких мороков! Мракобесие и невежество.

– Думай, что хошь, а убил Морок. Вселился в Ивана и убил. Другого ответа у меня нет, – дед поджимает губы.

– Ясно. Не все предки слезли с пальмы. Ну, ладно…. А вы не помните, как мальчика звали, сына этого осужденного? И как его судьба сложилась, случайно не знаете?

– Прекрасно помню. Митей звали. И судьба у него хоть и трудная, а неплохая. Спрятали мы его, не дали забрать вашей опеке, а потом хорошие люди усыновили. Вырос и стал правой рукой главы села. Нашего. И скоморошьего союза. А ты разве не знаешь его?

Дед хитро улыбался.

Вот так поворот! Митя, он же Дима, правая рука Главы села, Павла. Почему я не догадалась раньше? Ведь видела фотографию семилетнего мальчика в материалах дела. Почему не поняла, что он и Дима – одно лицо?

Как же не вовремя мой отец со своим законом. Можно было бы аккуратно расспросить Диму об этой истории.

– Слушай, а ты бы не могла как-то повлиять, чтоб меня не сильно изменяли?

Дед смотрел на дверь врача-психокорректора, как на пыточную средневековья.

– Как? Я же тут не начальник.

– А ты попроси. Попроси все-таки. Ты ж полиция, тебя послушаются. Глядишь, и я что-нибудь еще вспомню о том времени. Сейчас как раз моя очередь.

И дед, обняв меня за талию увлекал к двери врача. Вот манипулятор. Пришлось сочинять историю про ценного свидетеля. Врач обещала минимальную коррекцию. Дед проводил меня благодарным взглядом.

А я опять занялась размышлениями над делом 15-летней давности. Эх, Дмитрий, или хоть Павел Олегович, пригодились бы вы мне сейчас. Вдруг в памяти явственно всплыла картинка. Солнечный свет на половике и полу, кошка, играющая с солнечным зайчиком. Моя голая рука, лежащая поверх одеяла. Дима, стоящий в одних трусах посреди хаты, пьет молоко прямо из банки, так жадно, что некоторые струйки, проскальзывают мимо рта и стекают по подбородку на загорелую широкую грудь.

– А твои родители тоже в селе живут? Почему ты никогда о них не говоришь?

– Нет их в селе. Они умерли… Это долгая история. И невеселая. Как-нибудь расскажу. – Дима вытирает мокрые губы и мрачнеет от воспоминаний. – А сейчас могу рассказать тебе, как я встретил свою любимую…

Дима делает длинную эффектную паузу. Я смотрю на него с удивлением.

– Свою любимую кошку Куки, – Дима радостно смеется. Подбирает Куки с пола и бросает ко мне на диван.

– Шут ты гороховый, – смеюсь и я.

Странные кульбиты выдает моя память. К сожалению, я не помнила наших отношений, но почувствовала, что очень сильно скучаю по Диме. Видимо, они были хорошие, настоящие и естественные, как этот солнечный свет, Димина кошка или молоко, стекающее по мужской груди. Каким же искусственным, пластиковым казался мне наш мир с того дивана в доме Димы.

Я решила ещё раз осмотреть их дом, ведь там я могла ещё что-то вспомнить, и, хотя там уже все обыскали мои коллеги, но вдруг…

– Ох, не считай себя умнее всех, – одернула я себя.

Но сначала на терапию к Марье Ивановне.

На терапии я в основном отвечала на бесконечные вопросы о том, что я помню, а что – нет. Меня удивляло, что врач не делает никаких исследований. И сегодня я задала закономерный вопрос.

– Марья Ивановна, а когда мне поставят новый чип? Тогда я смогу записывать все, что происходит сейчас. А то я ведь могу и это забыть, наверное?

Почему-то этот простой вопрос привел моего нейрохирурга в замешательство.

– Видишь ли, твой мозг еще слишком ранимый, если можно так выразиться. Пока все хорошо. А «от добра добра не ищут», так ведь люди говорят? Помнишь, ты любила старые поговорки. Записывала их в отдельный файл на своем ноутбуке.

К сожалению, я не помнила, что собирала поговорки. Но сейчас было интересно другое, я с удивлением наблюдала, как тяжело дается Марье Ивановне ложь, видимо, у нее большой процент честности в настройках. Дело не в мозге, а в чем-то другом, здесь кроется какая-то тайна. Придется попробовать задать этот вопрос маме Лене. Может, она будет более откровенной.

До конца рабочего дня еще оставалось время, и я все-таки полетела в Крутое. Прихватив сопротивляющуюся и ноющую Силу. Она боялась идти туда, где меня чуть не убили, но я успокоила ее. Теперь мы были вооружены не только браслетами-выключателями, но и замораживателями, которые не так безобидны. И если минут через десять не отморозить человека, к которому было применено это оружие, сердце перестанет биться. Сила немного успокоилась, но все равно мы были настороже. Ведь наши оборотни могли оказаться не людьми. Надеюсь, что они разумные и не будут специально лезть на рожон, ведь не только Крутое, но и все рядом лежащие деревни прочесываются сейчас полицией. Кроме того, техники устанавливают камеры там, где скоморохи их уничтожили. Скоро ни метра земли в том районе не останется без наблюдения.

Опять приземлившись в огороде дома на картошку, я заметила, что ее почти всю выкопали, но несколько кустиков осталось. И сразу во рту стало солёно. Я вспомнила, как мы с Димой сидели у костра и пекли картошку, а потом ели ее, измазав лица в саже, строили друг другу рожи и смеялись. Кажется, последние три месяца я вела двойную жизнь… Нужно потом выкопать оставшийся корнеплод.

Я послала Силу в сарай и хлев, обыскивать сено и стойла. А сама, специальным устройством отключив от тока желтую клейкую проволоку с входной двери, зашла в дом. Ох, каким же одиноким он стал без жителей. Куки спрыгнула с печи и потерлась о мои ноги. Я попыталась сосредоточиться. Села в позу лотоса, отпустила мысли, и ждала, вдруг в моей голове всплывет что-то еще из недавнего прошлого. Минут десять так просидела…. Ладно, медитация не помогла. Применим логику. Допустим, я мужчина. И хочу оставить послание женщине, к которой питаю самые нежные чувства. Прощание ведь было скомканным… Может, что-то не успел сказать или потом захотел, когда я уже ушла. Я стала просто перебирать все вещи вокруг. Половик, веник, чугунок, где обычно варился суп. Так, я помню, что тут варился суп. Уже что-то.

Сила вернулась с сеновала, найдя там черные волоски и наблюдала за мной с удивлением. Скорее всего, это волоски кошки Куки или коровы, но все же стоит сделать анализы.

– Лан, что ты ищешь?

– Сама не знаю. Надеюсь, интуиция подскажет.

Так, что там у нас дальше? Печка. Я открыла заслонку. Пошарила в пепле. Ничего. Сняла со стены картину в рамке. Перевернула. Пусто.

Подошла к круглому столу посредине хаты. Несколько бумажных книг, настоящая редкость, любители антиквариата удавятся за такие сокровища. Посередине стола – бумажная истертая карта. Как только сохранилась, ведь бумагу не делают уже лет двести. Куча карандашных пометок: галочек, крестиков и всего одно слово. Ленин. Что-то знакомое. Вертится в мыслях, но сразу ускользает.

– Ну что ты уставилась на карту? Это как раз Смоленская область. Понятно же, что они выбирали место за стеной, куда отправиться. Только вот тут столько пометок… Да и зачем их искать? Они свой выбор сделали. Не принимают наших правил, ну и мы их защищать не будем.

– Все у тебя просто, Сила. Черно-белый мир, – усмехнулась я.

Я взяла матерчатую сумку, пластиковых скоморохи почему-то не использовали, аккуратно поставила в нее стопку книг, а сверху положила сложенную вчетверо карту. Дома разберусь, что к чему. Заодно бумажные книги почитаю, мне всегда нравилось перебирать старые пожелтевшие страницы книг в библиотеке. Было что-то завораживающее в том, скольким людям они рассказали свои истории.

– Лана, это прямое нарушение инструкции. Забирать вещи из запечатанного дома может только описыватель.

– Сесил, я их и отнесу в полицию, поработаю с ними и отдам описывателю. Не волнуйся.

Великий Волков, поймать бы корректора Сила и сделать ему лоботомию, чтоб не уродовал людей. Или она от природы такая? Человек – инструкция. Есть ли в Силе что-то живое? И почему она моя лучшая подруга? Мы ведь совсем непохожи. Что нас могло так сдружить?

Мы вышли из дома, соединили желтую проволоку и включили ток. Еще полчаса я провела в огороде, неумело капая картошку. Клубни были маленькие, ведь сейчас только начало июля, рано для сбора урожая. Но не пропадать же добру?

– Это так же вкусно, как молоко? Можно попробовать?

Сила поднесла картофелину ко рту, и я еле успела остановить ее жестом.

– Это вкусно, но нужно пожарить. Называется – картоха. Так что же делать с Куки?

– Правда, хорошенькая и очень ласковая.

– Возьму домой, а если нас выгонят, придем жить к тебя, Сила.

Сесилия улыбнулась. С двумя сумками и кошкой мы бодро взлетели над синей крышей. Но не успела я развернуть автолет в сторону города, как Сила тронула меня за плечо.