Наталья Сапункова – Управа на Забаву (страница 9)

– Лучше кочергу возьму! – ответил скоморох неожиданно басом и потряс невесть откуда взявшейся в его руке железной кочергой.

– А есть ли у тебя игла, чтобы паруса сшить?

– У меня ложка есть! – скоморох показал деревянную ложку, которую достал из-за голенища.

– А можешь ли ты так дунуть, чтобы корабль полетел?

– Смогу! – скоморох надул щёки и сильно дунул, при этом все услышали громкий звук, который на людях издавать неприлично, но это постарался другой скоморох, который нажал на надутый бычий пузырь.

Толпа хохотала.

– А какую же ты княжну за корабль купить хочешь? – опять вопросил скоморох в платке. – Которую полегче, или которую потяжелее?

Забава подумала, что ослышалась. Купить княжну! Хотя, чему удивляться?..

– Самую ласковую! – ответил «строитель корабля» и опять помахал кочергой, а его «помощник» снова «пустил ветер» пузырём.

– Пойдёмте уже, – с досадой сказала Забава.

– А я что говорю! – воскликнула Милавка, которая и сама только что смеялась над скоморохами.

– А как же тебя приласкает княжна, которую ты за летучий корабль купишь? – «Яга» подтянул мешок, отчего его ноги освободились, оказавшись снаружи.

– А вот так! – пробасил скоморох, замахнувшись кочергой на «Ягу», та кинулась наутёк, а скоморох с кочергой – вприпрыжку за ней.

Хохотали все, а Забава поскорее выбралась из толпы. Данко не отставал. Поймал её за руку.

– Ты чего сердишься?

– Не передумал летучий корабль строить? – спросила она с вызовом.

– Чтобы за тебя заплатить? Не передумал, – он качнул головой. – Ты что такая?.. – не понял он злого взгляда Забавы.

Вроде бы все смеялись, так за что сердиться?

– Те княжну купить хотят, ты – меня! Мы с княжной вам холопки, что ли? – с досадой бросила Забава.

– Да что ты?.. – огорчённо протянул Данко. – Разве об этом речь? И разве это я меняю княжну на летучий корабль? На князя обижайся…

– Вы ссоритесь, что ли? – спросил Ярша, подходя к ним вместе с Милавкой. – Может, вам пряников купить медовых? Говорят, помогают!

– Чего им ссориться, – рассмеялась Милавка. – Пряников лучше мне купи.

– Так мы с тобой не ссоримся! А с Даном чуть не подрались вчера, спорили, отчего корабль летает! – Ярша продолжал веселиться.

– Увидим потом, что построите, а пока на шелка посмотрим, – Забава потянула подругу в сторону лавки Миродима.

– Вас до лавки проводим и за пряниками пойдём, – решил Данко. – Не помешают. Вы с шелками без нас разберётесь. Мы на ножи поглядим, да и ещё… мало ли.

У Миродима в лавке было всё: ткани разные, от льняного миткаля до драгоценных аксамитов. Некоторые цветные шелка лежали в свертках, в сундуке – разные: и плотные, и тонкие, и нежные, как дыхание, и вовсе расписные. Заморские бархаты яркие. Парча золотая и серебряная. Золотого цвета шелк, так желанный Милавке – точь-в-точь тёмное старое золото. И ещё пуговицы разные, и деревянные, и костяные, и дорогие черепаховые, и ленты всяких цветов…

Миродим племяшку любил и одарить хотел к свадьбе, потому перед девицами выкладывали все диковинки. Двое приказчиков бегали, старались, доставали и разворачивали, подносили – к лицу ли да по нраву ли. На Забаву что купец, что приказчики только по разу глянули и забыли – всё как всегда.

Забава к такому привыкла, потому не стеснялась, сама брала и разглядывала, что ей хотелось. И тоже выбрала себе шелк на рубашку, бирюзовый – как васильки во ржи. Белёного полотна себе и Молевне, и пуговиц, и отрез пестротканой шерсти на понёву – тоже няньке. И всё, на большее денег не прихватила. А приятно-то как, радостно было всю эту роскошь трогать, выбирать, любоваться хотя бы. Милавка набрала себе целый узел всякого добра, купец только одобрительно кивал.

Свёрток бархата, яркий, сине-зеленого оттенка – Забава взяла и погладила ладонью, залюбовалась. Понравился. В другой раз можно такой купить, не последняя это лавка и не последний бархат. А нежный какой, так и ласкает пальцы…

Она ещё раз погладила шелковистую ткань и отложила. И услышала:

– Возьми себе, красавица. От меня в подарок, – и в ноги купцу упал полновесный золотой.

Забава так и вздрогнула от этих слов, а ещё больше – от голоса. Боярин, тот самый! Каких не бывает, и который умел её видеть. И зачем он тут взялся? На торгу её приметил и следом пошёл?

Боярин один был, без кметей, что ввалилась с ним в трактир в прошлый раз.

– Возьми же, это твоё, – повторил он ласково. – Может, ещё что-то хочешь? Выбирай, хоть всю лавку. Ну?..

Краем глаза Забава заметила, как замерла Милавка, как вытаращил глаза купец.

– Спасибо, боярин, за щедрость, – Забава поклонилась, – не обессудь, не могу я от тебя подарки брать. У меня ведь жених есть.

Боярин усмехнулся только.

– Опять неправду говоришь. Девичье обручье у тебя на руке, ты его никому не ещё отдала. И не бойся, я девок не обижаю. Перстенёк тебе подарить? С лалом*!

А Забава невольно взглянула на своё левое запястье – её девичье обручье, узорчатая полоса серебра, было скрыто рукавом, и как только боярин-змей его разглядел…

– Прости, пресветлый боярин, – повторила она твердо, – всё равно у меня есть жених, подарков твоих не стану брать. Прошу, уйди и забудь меня, прошу всеми богами! Окажи милость, боярин…

Она понимала, что спасение её – если змей ту самую милость окажет, то есть уйдёт, оставит в покое. У неё не достанет силы справиться с его силой, а он – хоть не прав, но сильнее. Она одна сейчас, это под батюшкиной защитой змей и не подошёл бы…

– Заигралась ты, красавица, – боярин нахмурился, глаза его недовольно блеснули. – От моих подарков не отказываются. И не советуют мне, куда идти и кого забывать. Подарков не хочешь? Хорошо. Потом сама попросишь! – он медленно двинулся к Забаве.

Купец, приказчики – те замерли, только изумлённо таращились на боярина, и Милавка так же стояла, приоткрыв рот. Как будто вспомнив, боярин небрежно махнул в их сторону рукой – и они принялись за свои дела, больше не замечая ни его, ни Забаву. И вот змей уже рядом, протянул руку к Забаве, легко коснулся прядки её волос. Крепкая у него рука, сильная, на пальцах перстни с цветными камнями. Забава на одном камне, на густо-зелёном смарагде*, остановила взгляд – и отвести не получалось.

– Так не хочешь от меня перстенёк? Подумай ещё.

И тут кто-то вбежал в лавку, и чья-то рука перехватила руку боярина. И сразу Забава поняла, кто это. И получилось оторвать взгляд от камня, она прошептала:

– Данко, нет…

Потому что знала: он тоже с этим змеем не справится. Ему не по силам. И губить Данко ей не хотелось.

– Не нужно ей от тебя ничего, – сказал Данко, и в голосе его теперь чудилось что-то новое, странное, рычащее как будто. – Она моя!

Ей в тот миг и самой возразить ему, Данко, было бы страшно. Как морок напал…

– Моя, – повторил Данко. – Моя невеста.

– Опять ты, холоп-недомерок, – весело удивился боярин, почему-то без злости, просто удивился. – Твоя, говоришь. А почему обручье не взял у девки? Была бы твоя – я бы ушёл, а так…

Ни о чём не думая, Забава сдёрнула с запястья обручье и быстро сомкнула его вокруг руки Данко.

Данко этого не ожидал. Выдохнул, глаза его потеплели. А боярин захохотал.

– Вот, значит, как. Капризная девка, да? А меня чего ей пугаться, вот не пойму? Меня девки любят, не обижаются!

– Попробуй тебя не люби, – не удержалась Забава.

Она Данко за руку схватила, переплела пальцы. Не зря ли? Но надо ей было его за руку взять, быть вдвоём против змея. Страшно было и совестно себе в этом признаться.

А Данко ей в ответ руку пожал. Боярин на них взглянул, хмыкнул.

– Ну что ж, будешь мне должен, слушник ведунской академии. И ещё вот… Покажи, чего стоишь, раз вздумал со мной за девку спорить, – и он потер ладонью о ладонь, и посмотрел на Забаву взглядом пристальными и каким-то колючим.

Именно колючим, словно туча крошечных иголочек рассыпалась по её лицу, но длилось это только миг, и прошло.

– Что ты творишь, не надо! – воскликнул Данко с таким откровенным ужасом, что Забава тоже похолодела…

– Твоя невеста, забирай, – боярин говорил легко, весело. – Сам с этим разберись, как знаешь. А не сумеешь, так приводи девицу ко мне. Или сама пусть придёт, как ты ей наскучишь. Тогда будет она моя! Поняла, красавица? – он подмигнул Забаве.

– Что ты со мной сделал? Да как посмел?! – Забава всё поняла, и страх её сменился гневом.

Змей улыбнулся и продолжал, обращаясь к Данко.

– Или приходи со мной сражаться. Через полгода! Тогда я сделаю её прежней, – и он повернулся, чтобы уйти.

– Стой! – крикнул Данко, – не через полгода, давай сейчас! – он сжал кулаки, в его глазах застыла обречённая решимость.