Наталья Сапункова – Управа на Забаву (страница 7)

Улетающий корабль был очень красив, когда не спеша плыл по голубому небу! У Забавы в груди защемило. Она не жалела, что прибежала на площадь в угоду своему любопытству. И князя-змея узнала, будет о чём няньке сказать.

А он и не мог её узнать. Отец тогда Забаву ему не показывал! Гостей встречали матушка с батюшкой, а Забава лишь в окошко подглядывала.

Хотя, может, и он так же… подглядывал?..

Нянька новости выслушала, и только вздохнула.

– Просила я тебя, чтобы из зелейни ни ногой? Или хотя бы со двора?

– Прости, – покаянно вздохнула Забава. – Но хорошо ведь всё. И улетели змеи, дорожка им скатертью!

– Да, скатертью, – усмехнулась Молевна. – Только не спеши радоваться.

– Ну нянюшка! – Забава подошла, обняла няньку, о её плечо щекой потерлась. – Не ругайся зря!

– Потерпи меня ещё год, после ругаться не стану, – пообещала Молевна, но улыбнулась и погладила свою боярышню по растрепавшимся волосам. – Заругаешь тебя, лису, как же!

В который раз подумала – и красавицей же девка уродилась! Без оберега, глаза отводящего, сколько парней головы потеряли бы, здесь, где никто не сторожит? А так вроде лишь один потерял. Молевна проверяла – ничего наведённого на том Данко нет. Значит, только подождать, напасть сама развеется.

Да, нянька Забавина тоже считала, что влюбиться – напасть, без которой безопаснее и лучше. А влюбляться, если дар есть – вовсе последнее дело. Это на себя беду навлечь или на других, потому что влюблённые такую волшбу иной раз закрутить могут – сто волхвов не распутают. Сила от любовных волнений растёт, разум теряется. А что змеиный оберег Забавушке сердце подмораживает, не даёт влюбляться – хорошо! Плохо, что против змеев бессилен, но змеев вообще немного.

– Вот что, незачем нам тут задерживаться, – сказала Молевна. – Соберёмся да поедем в твою Выпью Топь. Сегодня стану сундуки укладывать, а про повозку у меня договорено уже. Хоть завтра отправляться можно.

– Уже завтра? – удивилась Забава. – Нянюшка, нет! А припасов в дорогу докупить? А лент и ниток? Эта Выпья Топь, наверное, глушь непролазная?

–Это село большое, горлиночка. До ближнего городка с торгом полдня на повозке – пустяки. А припаса у нас хватает, на всю жизнь не напасёшься. Едем?

– Подождём! – помотала головой Забава. – Пир же прощальный будет! И пока наших из поруба не отпустят – точно не поеду!

– Отпустят их не сразу, – сказала Молевна. – Но их накормили, и знахарь осмотрел всех, полечил. Я справлялась.

У Молевны, знахарки известной, были свои способы получать весточки.

– Утешила! А почему не отпустили? – вскинулась, сверкнула глазами Забава.

– Ну сама подумай. Допросят их, да с волшбой, надо же всё понять. А змей пусть считает, что так и оставил их виноватыми.

– Но неправильно это! И змея надо к ответу призвать, – заявила Забава, хмурясь. – И улетел он, на корабле. Я же видела.

– Неправильно, но так лучше, – строго сказала Молевна. – И дешевле обойдётся. Надо мудрой быть, горлиночка. А змей как улетел, так вернётся. Кто их знает, змеев?..

– Нянюшка? Ты что это хочешь сказать? – удивилась Забава.

– Сказала бы, кабы знала. Так едем завтра?

– Нет-нет! – Забава помотала головой. – Я Данко повидать хочу. Без этого не уеду.

– Как скажешь, – вздохнула нянька. – Ещё бы не пожалеть…

Данко и Ярша на следующий день явились. Забава у Молевны сидела и пряла, когда с крыльца донеслись звуки шагов и голоса, хлопнула тяжелая дверь.

– Ярша, наконец-то! – смеясь, прокричала Милавка, сбегая с лестницы и повисая на шее у жениха.

Данко прислонился к стене у двери. Вышедшей Молевне поклонился. Нашёл взглядом выглянувшую Забаву, улыбнулся неловко и радостно.

– Вот ты и побыла моей невестой, Забава Милонеговна, – пошутил. – Хоть без твоего желания, но мне понравилось.

Лицо его всё было в синяках и ссадинах, и губы разбиты, но держался он прямо и смотрел весело. Ярша, хотя бы на вид, пострадал меньше. Забава, его рассмотрев, ахнула и не нашлась, что сказать.

– А может, теперь согласишься? – продолжал он шутя допытываться.

– Понравилось тебе, как бока намяли? – сердито сказала Молевна. – Так это начало, как бы потом ещё не прилетело, а то видали мы самозваных женихов. Сядь на лавку, синяки тебе вылечу. Отчего знахарь в порубе не долечил? В назидание, что ли?

– Мне они не мешают, а если тебе не нравятся, тётушка, то лечи… – буркнул Данко, присаживаясь на лавку.

– И чего ругаешься, нянька, он мне помог! – с досадой вмешалась Забава.

Она сама хотела его вылечить, не хуже смогла бы. Может, потому нянька и поторопилась.

– За то, что помог, трижды благодарю, – так же строго сказала Молевна. – Только храни тебя боги ещё раз об змея кулаки чесать. Точно здоровым не уйдёшь.

– Надо будет – и почешу, – в тон ей ответил Данко.

– Смирно сиди, – прикрикнула Молевна, хотя он вроде и не дёргался, пока она то гладила, то мяла его лицо. – Я того и хочу, чтобы было не надо. Боярину своему о тебе скажу, ты награду заслужил. Что хочешь, серебро?

– Я потом Забаве Милонеговне скажу, что хочу, – он скосил на Забаву глаза, и снова улыбнулся.

– Дрыном бы тебя, дурака, – в сердцах сказала нянька, но лечение продолжала так же бережно.

Забава смотрела, как под умелыми нянькиными руками синяки и ссадины уходят, как не было их.

– Спасибо тебе, Данко, – сказала она. – Ты мне помог. Не отказывайся от награды, батюшка у меня щедрый.

Губы Данко чуть дрогнули в улыбке – если только ей не показалось. И не ответил он ничего.

После лечения Данко ушёл и почти весь день пропадал где-то в городе. Забава, отчаявшись его дождаться, спросила подругу.

– Он у наместника, мастерит что-то в его хоромах, – пояснила Милавка. – С Яршей вместе. Им до отъезда надо успеть, они задаток взяли. Ты ведь знаешь, что Данко лучший чудельник в академии? Ярша так говорит. И Травян Миряныч тоже, – поспешила она добавить, понимая, что утверждения Ярши убедят подругу не слишком.

Забава только пожала плечами. Лучший – ну и хорошо.

– А он тебе совсем не нравится? – вкрадчиво спросила Милавка. – Вот совсем-совсем?

– Нравится, – опять пожала плечами Забава. – И Ярша твой нравится. Хорошие они.

– Да нет же! – с досадой вздохнула Милавка. – Я про другое! Не притворяйся, что не понимаешь. Он не нравится тебе так, чтобы лучше всех быть, чтобы замуж за него хотелось, и только за него одного?

– А, вон ты о чем. Нет, – ответила Забава искренне. – Так мне никто не нравится. И я говорила тебе, что ни за кого мне замуж не захочется, никогда, понимаешь?

– Не понимаю! – воскликнула Милавка. – Не понимаю и понять не могу.

– Можешь ему передать, что я с ним поговорить хочу? Когда вернётся, – попросила Забава. – Пускай в зелейню приходит, няньки не будет.

– Вот, у вас и секреты появились! Знаем мы эти поговорить! – и Милавка было засмеялась, но быстро стала серьезной. – Нет, я понимаю, что тебе не абы какой жених нужен. Но Данко ведь, хоть и сапожником родился, всё равно лучший чудельник. Вот станет боярином! – добавила она шутку, которая часто слышалась во дворах академии последнее время.

Как будто все недавние слушники дружно решили стать боярами. Спасибо, что не князьями! Забава понимала, какой это редкостью будет, если случится.

– Будет он чудельником в знахарском дворе, – сказала она Милавке. – Хотя это хорошо. Хорошая служба, и жалованье немаленькое.

– А если он летучий корабль построит? – Милавка прищурилась.

– Тогда женится на княжне. Отстань, Милавушка, с этими разговорами, – Забава даже малость рассердилась. – А я буду далеко, и делать буду что хочу! И никто мне приказывать не станет!

– Как такое возможно? – сразу возразила подруга. – Ладно, мужа ты не хочешь. Но ведь князь над тобой будет. И бояре, и слуги княжьи. Прикажут что – не отвертишься.

– Жить я буду в избушке в глухом лесу, – Забава улыбнулась. – И такой буду ведункой, что побоятся княжьи слуги мне приказывать, и вообще без поклона мимо проходить!

Забава тоже шутила, и Милавка в ответ фыркнула. Мечты, такие же, как сапожнику боярином стать!

Милавка просьбу Забавы передала, и уже под вечер Данко пришёл в зелейню.

Дел на последние дни собралось много, и Забава спешила их переделать. Она взвешивала травы, терла и смешивала, готовила настойки, обещанные постоянным покупателям. Стояла, закатав рукава рубахи, напротив окна, в которое ярко светило закатное солнце. Тогда Данко и пришел.

– Ты одна тут? – он этому обрадовался. – Здравствуй, – спохватился, поздоровался, как будто не виделись сегодня.

– Доброго вечера тебе, – она повернулась к парню. – Вот, тоже работа, – кивком показала на стол. – Ты свою закончил ли? У наместника.

– Скоро закончу, – сказал Данко и прошёл дальше, остановился перед девушкой.