Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 60)
От крыльца к ним уже шёл Сейри, деловито помахивая кожаным футляром для бумаг. Такой невозмутимый. Да откуда он только взялся, этот демон в облике человека?!
Она ненавидела его, как никого ещё в своей жизни. Будь она рысью, так и вцепилась бы всеми когтями в эту отвратительную холёную физиономию! Несколько мгновений она просто ярко переживала свою ненависть, почти наслаждаясь ею — оказывается, даже это возможно! Наслаждаться. И она не поняла сразу, что за серый комок с воем летит прямо в лицо банкиру. Потом прыгнула пёстрая кошка. Сначала никто ничего не понял, но уже в следующие мгновения слуги кинулись на помощь Сейри. Банкир истошно вопил, коты орали, путались под ногами и прыгали на слуг, их становилось всё больше и больше…
Ринна опомнилась и, подхватив юбки, бросилась прочь, от гавани, по улице, потом свернула в узкий переулок. В мягких сапожках было удобно бежать, и она мчалась, не разбирая дороги — куда-нибудь, подальше! Позади кто-то кричал, кажется, за ней бросились в погоню. Она выбежала к площади, увидела цирковой шатер, услышала бой барабана, заметалась, хотела свернуть, как вдруг кто-то схватил её в охапку и швырнул в темную пасть шатра, которая на мгновение распахнулась и закрылась.
— Спрячься там, рыска, — посоветовал знакомый голос.
Она оказалась в задней части шатра — в той, которая для артистов. Как и в шатре Кавертена, тут было множество огороженных занавесками каморок. Отчего-то пахло, как в зверинце. Хотя, понятно отчего…
Справа раздалось глухое рычание, блеснули маленькие коричневые глаза на крупной голове. Ринна увидела короткую цепь, пристёгнутую к ошейнику зверя, столб, мохнатое тело и надетый на него бархатный жилет. Мощные когтистые лапы.
Она знала, что медведей надо бояться. Однако ей не было страшно. Простейшая формула подчинения сама всплыла в памяти.
«Ты мой, я твоя. Услышь меня. Слушайся! Помоги мне! Я твоя. Ты мой».
Медведь услышал. Отозвался, заворчал. С круга доносились звуки дудок и барабана. Вдруг музыка стихла, раздались голоса, топот, недовольные крики — как всегда бывало, когда кто-то мешал представлению. Шаги приближались, что-то падало и трещало, поэтому Ринна не стала медлить — подбежала к медведю и спряталась за него, вытянулась, почти прижавшись к широкой спине зверя. Тут было сумрачно, лежали подстилки, с одной стороны стояла железная решетка, ограждая стену шатра от медвежьих когтей.
— Эй, дайте света! — Ринна узнала голос одного из своих недавних охранников.
— Какого вам света? — негодующе взвился рядом женский голос, — если рассердите зверя, всем будет мало места!
— Эй, циркачка! Неси свет, а то сейчас вернусь со стражей! Фу, лохматая тварь…
— Если медведь кого-то тут покалечит, я к тебе приду со стражей!
Ринна вцепилась обеими руками в бархатную жилетку медведя.
«Ты мой, я твоя. Слушайся! Прогони! Я твоя. Ты мой. Рычи и прогоняй! Рычи!»
Это было неосторожно для незнакомого зверя, такие команды надо проверять, подбирать. Но Ринна была теперь чересчур, до странного, спокойной, ни в чём не сомневалась. Не было сомнений, не было страха — и всё получилось. Медведь двинул лапой по столбу, отчего тот пошатнулся, и издал такой рык, что стены шатра задрожали. Он ещё не умолк, как преследователи благополучно унесли ноги. Судя по шуму, который доносился с круга, к этому были близки и некоторые зрители.
— Выходи, рыска. Жива? — услышала Ринна.
Она разжала руки — всё ещё стояла, вцепившись в медвежью жилетку, — и выбралась из-за своего ворчащего укрытия, отряхнулась.
— Спасибо, Ярвик.
— Придурок. Как можно было заталкивать её к медведю? — это сказала рыжая Ярита.
Она была в зелёном платье с очень пышной юбкой и в алом платке, сдвинутом на затылок так, что он почти не закрывал волос.
— Я не заталкивал, — отозвался её брат, — она же тай, и с медведями может, конечно.
— Да, я, оказывается, могу и с медведями, — согласилась Ринна. — Спасибо. Вы меня спасли. И тебе спасибо, ты такой хороший, — она подошла к медведю и обняла его.
Про осторожность опять не думала, и слышала, что зверь спокоен, только удивился.
— Эй, ты что, сумасшедшая? — пробормотала Ярита. — Так нельзя с медведями. Даже таи так не делают. Отойди.
— Я сумасшедшая, — согласилась Ринна.
— Пошли, — Ярита схватила её за руку и утащила за занавеси, в одну из каморок.
Там она раскрыла сундук и принялась выкидывать из него одежду — платья, жилетки, шали.
— Снимай своё, переодевайся. А ну как правда стражу приведут. Что ты натворила? Вот, будет впору, — она подала ей оранжевое платье и шаль.
Платье было впору, но в таком по улице не пройдешься! Хотя, циркачкам можно, наверное. Под руку попалась полумаска, Ринна её надела. Ей и не хотелось на улицу. Хотелось… кричать. Весь мир вдруг стал ярче обычного.
— Я выйду на круг. Можно? Ярвик! — она выглянула, парень был там, ждал.
— Ты точно не в своём уме? — рявкнула Ярита. — Спрячься и сиди тихо! Ты ещё не сказала, что натворила!
— Не могу, мне надо на круг! Я убежала. От убийцы. Меня похитили. Из-за наследства отца. Не знаю, что с ним, на него напали кошки. Пойдём со мной, Ярвик?
Если кто-то понял, что к чему — его счастье. Брат с сестрой только переглядывались.
— Ты точно не в себе. Я боюсь тебя! — сказала Ярита. — И где только Рик тебя такую добыл?!
— Там больше не осталось! — Ринна побежала в медвежий угол и сняла со столба цепь, — мы станцуем, а ты, Ярвик, присоединяйся… — и повела медведя на шум, доносящийся с круга.
Она сама пока не знала, что получится.
Распорядитель с флагом при виде них попятился, медведь зарычал и встал на задние лапы, зрители оживились. А Ринна рассмеялась. Казалось, сейчас она сможет наконец выплеснуть всё накопившееся, и станет легко, и можно будет жить дальше.
— Играйте менуэт, можете? — попросила она музыкантов с дудками.
«Ты мой, я твоя. Слушайся! Иди за мной, иди за мной! Дай лапу! Иди за мной!»
Музыканты заиграли мелодию, по ритму вполне подходящую. У Ринны получалось! Некоторые слова формулы она невольно произносила вслух, сама при этом изображала фигуры менуэта. Шаг, другой, поклон, лапу, поворот. Её глаза блестели в прорезях маски, широкая юбка соблазнительно крутилась вокруг ног, бёдра покачивались гораздо откровеннее, чем требовалось, ладони то и дело бесстрашно касались огромных медвежьих лап, которые не обмотали, чтобы спрятать когти — она каким-то образом ухитрилась превратить вполне целомудренный бальный танец в весьма острое и соблазнительное зрелище. Скоро ей под ноги полетел первый серебряный кругляш, потом ещё и ещё — зрители начали швырять деньги. На круге появился Ярвик и принялся изображать ухажёра, норовящего отбить девицу у медведя, он крутился вокруг, заходил со всех сторон так и этак, наконец утащил упирающуюся Ринну и затанцевал с ней сам — заиграли валлис, новомодный и не всюду принятый танец. При Руатском дворе на официальных балах его не танцевали, потому что там следовало обнимать и кружить даму и — о, ужас, — её подбрасывать. Медведь обиженно уселся, мотая башкой, и порыкивал в сторону «обидчика».
«Я твоя. Слушайся! Сиди!»
Ярвик отлично вел в танце, ни разу не сбился, обнимал без стеснений и подбрасывал ловко — и где научился? Зрители смеялись, улюлюкали, желали удачи парню, давали советы медведю, деньги продолжали лететь. Неожиданно Ярвик закружил Ринну, обнял и поцеловал в щёку, она приняла это как часть выступления, не только не увернулась, но и обняла его в ответ. Возмутился медведь — встал на четыре лапы, грозно зарычал и боднул парня так, что тот отлетел с сторону. Тут же к медведю кинулся рослый циркач, схватил за цепь, а другой, сбоку, наставил рогатину.
«Ты мой, я твоя. Слушайся! Иди за мной. Спокойно, мой хороший, спокойно! Дай лапу!»
Ринна забрала у циркача цепь, перекинула через плечо, положила руку на лапу медведя, и они удалились за занавеси — как леди с учтивым спутником. Там медведя сразу забрали, привязали к столбу — Ринна успела благодарно погладить его по морде.
«Ты мой, я твоя. Ты молодец. Хороший медведь».
Сама она присела на скамеечку, вдруг разом почувствовав себя опустошённой и уставшей. Но она добилась, чего хотела — стало спокойно, легко. То, что она вытворяла только что — ей должно быть стыдно, да? Не было стыдно. Ничего не было.
Пришёл Ярвик, потирая бок, широко ей улыбнулся.
— А здорово, да? Ты как? — спросил он заботливо.
— Хорошо. Прости, пожалуйста.
Увидев его удивление, пояснила:
— Я позволила тебя ударить. Увлеклась, упустила.
— Да ерунда, — отозвался он, — отличный ведь номер получился. Ты его раньше с кем работала? С Риком?
— Ни кем. В первый раз. Я вообще на круге была первый раз.
— Шутишь? — Ярвик недоверчиво прищурился. — Скажи ещё, что не танцевала!
— Танцевала. На балах. И с учителем танцев. Ты отлично танцуешь, Ярвик.
— Значит, поработаешь, пока с нами? — спросила подошедшая Ярита. — В цирке от работы не отказываются.
— Поработаю, — согласилась Ринна. — Мне и деньги нужны.
— Вот и хорошо, — с улыбкой согласилась рыжая, — только брата моего не обижай. Не прощу.
— Что ты. Как можно.
— На вот, — она подала Ринне стакан, — пей, отпустит, и отдохнёшь. Это сидр, вкусный, почти не пьянит, так, чуть-чуть. Его здесь много готовят из осенних яблок.
Такой напиток Ринна до сих пор не знала, он показался ей необычайно вкусным. Ярита присела рядом, с улыбкой глянула на Ринну.