Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 48)

— Всё хорошо, леди? — тихонько спросил Ивар, поддержав её за локоть, она кивнула и улыбнулась.

Ивар не насмешничал, был заботлив и обеспокоен — может, он такой и есть на самом деле, а остальное лишь его маска? Она просто так ему улыбнулась, но Эльза оглянулась на них с ревнивым негодованием. Ринна подумала, что ещё один такой взгляд — и она рассчитает Эльзу, невзирая на недовольство старика Дука. Не хватало ещё терпеть на своей кухне ревнивых кухарок.

Глава 12. Хозяйка кондитерской

Кондитерскую открыли. Был выходной день, прохладный и солнечный. Сюрпризом от Рика стал настоящий оркестр: с утра музыканты расположились на мостовой у дверей булочной, и мимо теперь не проходил вообще никто, Оркестр на этой тихой улице сам по себе стал событием. Одна мелодия сменялась другой, соперничая с мелодией ароматов, о которой позаботилась Ринна.

Уже с утра не хватало столиков, стремительно таяли запасы выпечки, было шумно и весело, и ещё музыка! Как ни странно, Ринна действительно ещё никогда не была настолько счастлива. Конечно, за все неполные двадцать три года, которые она прожила как дочь графа и одна из знатнейших девушек королевства, моментов радости набиралось немало, но впервые она делала нечто настолько необычное! Она заново создавала свою жизнь и богатство. Строила свой дворец! Из пряничного теста? Да-да, не забыть приготовить и пряничное тесто! Пусть оно постоит не три месяца, а дней семь — по правде говоря, и этого достаточно, чтобы пряники получились вкусными. И так жаль, что скоро всё это придется бросить! Просто рвать по живому. Она потеряла Ленгар и свой маленький замок, и потеряет эту кондитерскую. И всё равно, ощущения невосполнимой потери, кромешной тьмы впереди — уже не было. Потому что теперь она точно знала, что у неё может быть и другой «пряничный дворец».

— То улыбаешься, то хмуришься. О чем думаешь, кошка? — Рик поцеловал её в нос.

— Я тебя люблю, Рик Кан!

Управляющий эсс Дук сунулся было в конторку за кухней, но, увидев, что хозяйка и её муж самозабвенно целуются, тут же выскочил и притворил за собой дверь. Он знал, что у этих двоих медовый месяц, так что пусть их, дело молодое. Хозяйкой, эссой Ринной, старик откровенно любовался — такая ладная, милая, не сварливая, готовит дивно, и точно колдует понемногу, хоть и уверяет, что не колдунья. Такую бы да за любого из сыновей! Понятно, что жила она в довольстве и не ко всем делам приучена, но ничего, обломалась бы со временем. Замуж так поздно вышла — почему? Бесприданница, должно быть — это, конечно, не хорошо. Зато муж достался не бедняк — хорошо. Деньгами сорит, жену балует. Обещал, что уедут и налаженное дело ему оставят — и повезло ведь на старости лет. Так что пусть целуются на здоровье.

— Рик, почему мне так часто кажется, что ты хочешь мне что-то сказать? — шепнула Ринна мужу.

Щеки горели, губы опухли. Надо немного подождать, прежде чем возвращаться в зал или на кухню.

— А я и хочу. Но все время откладываю. Немного боюсь.

— Так-так, — она обвила руками его шею. — Может, тогда просто скажи?

— Нет, всё узнаешь, когда мы уедем из Лаверри.

У него была ямочка только на одной щеке, когда он улыбался, а в разноцветных ресницах запуталось солнце.

— Это плохое? Хорошее? Важное?

— Не знаю. Зависит от того, как ты отнесёшься.

— Это будет о том, как мы станем жить в цирке твоих родителей?

Рик кивнул в ответ.

— Тогда можешь не спешить, — великодушно разрешила она. — Я люблю то, что имею сейчас, и не хочу думать о том, что будет.

— Тогда хорошо, — серьезно согласился он, — я тоже люблю то, что имею сейчас.

— Просто пообещай, что будет не хуже, — вдруг попросила она. — И ты, может быть, поможешь мне открыть ещё одну кондитерскую?

— Хуже не будет, — уверенно пообещал он, — знаешь, моя бабушка заправляет огромной кухней. Ты ей понравишься, и она позволит тебе всё, что захочешь. А насчет кондитерской — тоже что-нибудь придумаем.

— Твоя бабушка не циркачка? — удивилась Ринна.

Все-таки она мало знала про циркачей. Столько у них непонятного и даже странного! И хорошо бы расспросить Рика про бабушку, но уговор есть уговор. Ничего, это никуда не денется.

— Да как сказать. В её-то преклонные годы, сама понимаешь… — вздохнул он.

Это был суматошный и счастливый день, следующие оказались более спокойными, но Ринна всё равно была всем довольна. Пока не случилось кое-что неожиданное…

Рик и Ивар с утра отлучились куда-то в город, и тут как раз одна из подавальщиц передала Ринне, что её спрашивают. Да-да, именно её, эссу Кан, хозяйку. Кому-то потребовалась целая корзина пирожных.

За столиком её дожидался незнакомец.

— Добрый день, эсса Кан, — он с готовностью выложил на стол несколько золотых, — я хочу сделать большой заказ, вот, — он посмотрел многозначительно.

Она сразу узнала голос. Это был Вернан Сейри, изменившийся, с бородкой, усами и бакенбардами. Надо сказать, растительность на лице меняет мужчин до неузнаваемости. А охранник играл в кости сам с собой в противоположном углу. Он, конечно, не узнает Вернана, даже если видел его в Раби. Она постаралась скрыть удивление. Вернан выразительно ей подмигивал.

— Я хочу сделать подарок жене, эсса. Мы можем это обсудить?

Сначала она растерялась. Но — это же Вернан! Опасаться Вернана точно не следовало, что бы там ни думали об этом Рик с его братцем.

— Поговорить, эсса. Порожные… — тот смотрел умоляюще.

— Пойдёмте, — решила она. — Обсудим. Может быть, вам больше подойдёт торт, эсс?

Охранник проводил их взглядом, но, видно, не нашёл, к чему придраться.

В конторке Ринна показала Вернану на стул, а дверь оставила приоткрытой — так никто не подойдёт незамеченным.

— Леди Ринна, доверьтесь мне, умоляю, — тихо заговорил он. — Вы в опасности. Человек, с которым вы живёте — вы ведь ничего не знаете о нём! Я хочу вас увезти. Не бойтесь, я ни на что не претендую. Лучше бы ваш брак так и оставался ложным, но что теперь поделать! Мы уедем, скроемся, со временем все уладится. Ринна, вы просто должны мне поверить!

Она никак такого не ожидала. Сказала:

— Вернан, не надо говорить загадками. Если просите о доверии, то объясните, в чём дело.

— Всё объяснить? — он нервно дёрнул плечом, — я не могу, леди Ринна. Просто не могу. Но речь о наследстве вашего отца. О том, секретном наследстве. Да, я знаю, что оно есть. И брак с вами — ключ к некоей заветной дверке! Вы помните об этом? И неужели вы думаете, что эти циркачи случайно оказались там, в Ленгаре, и не позволили мне даже приблизиться к вам?

Ринна почувствовала холод на висках. Да, верно, она никогда не задавала себе такие вопросы. Даже в голову не приходило. Разве венчание у Пламени оставляет место недоверию? Пламя одобрило брак. И она так счастлива теперь!

— Нет, Вернан. Вы ошибаетесь.

— Да, леди Ринна. Просто подумайте. Вы здесь по-прежнему пленница, не можете встречаться, с кем хотите, говорить, с кем хотите. Вас это совсем не смущает?

— Вы считаете, что мой муж что-то задумал? Подозреваете его в коварстве? — уточнила она.

— Я почти уверен.

— А я не сомневаюсь, что это какая-то ошибка.

— Но не только он опасен, — как будто не слыша её, продолжал старый друг, — другая опасность угрожает нам с вами, обоим. Я не могу это объяснять! — его голос задрожал, — и мы не можем обратиться в стражу, потребовать дознания. Ради моих близких! Доверьтесь мне и позвольте спасти нас, это единственный выход. Сейчас ваш муж явно играет вашими чувствами. Если вы ему это позволите — что ж, станете одной их многих обманутых женщин в этом мире. Брачный венец не защищает от обмана, леди.

Где-то хлопнула дверь, и до слуха Ринны донёсся голос Ивара. Вот только скандала не хватало. Если они с Вернаном встретятся, Ивар может и узнать его.

— Вам пора, Вернан, — сказала она быстро. — Мы ещё увидимся, а вы всё мне объясните. Я хочу понять вас. Мы разберёмся вместе, Вернан!

— Ради пламени, пусть это останется между нами! Никому не говорите! Я приду… скоро.

— Хорошо. А пока мы обсудили заказ, вы оставили задаток, — почти не думая, она писала на листе бумаги названия выпечки и её количество. — Пойдёмте…

У двери она прислушалась — кажется, Ивар опять вышел. Повезло. Она позвала подавальщицу из зала и велела проводить эсса. Всё получилось. Но…

У Ринны голова шла кругом. Что это только что было?!

Она не поверила в то, что сказал Вернан. И она же знала, что Вернан не умеет врать! Они немало часов провели когда-то вместе. Он ей не врал, а если пытался лукавить, она различала ложь по голосу и высмеивала эти его попытки. Он не обижался, да она и не обижала, это было между ними, было их игрой. Тот юноша из Гринзаля, сын отцовского банкира, определённо дорожил их дружбой. Но между ними не было ничего романтического, совершенно. Он рассказывал ей про других девочек, которые ему нравились. А ведь и правда, это точно было, в их последнюю поездку в Гринзаль! Они болтали о девочках. Он старше Ринны, но тогда ещё не бывал на балах в их ратуше, ей первый бал только предстоял будущей зимой — по каким-то причинам отец задержал её появление в свете. В то лето они особенно много времени потратили на болтовню, но — никаких вздохов и романтических взглядов.

Ринна сходила на кухню и налила себе яблочного чаю, и сразу вернулась, закрылась в конторке. Надо было додумать мысли, которые делали неважным всё остальное. Крепкий душистый напиток согревал — её знобило, как обычно при волнении.