Наталья Самсонова – Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет! (страница 21)
– Не знаю я никаких аллергий, а только они на ночь несколько порций в комнаты приказали подать.
– Аллергия – это когда какой-то продукт для человека как яд,– коряво объяснила я.
– Ну, не для них точно. Эт только если с пережору поплохело,– фыркнула Шайла. – Простите мне мои грубые слова.
Я только рукой махнула. Если уж герцог не перевоспитал ее, то куда там простой попаданке!
Оставив Шайлу планировать ковровый бой, я вышла из комнаты и направилась в столовую. Может, хотя бы сегодня малышка Лиира начнет улыбаться? Ведь с того дня она ходит хмурая, как маленькая тучка.
«Она же еще не может задумываться о своей грустной судьбе? Или желать встать во главе рода?», задумалась я. «Хотя если вспомнить, как воспитывали маленьких дворян в земном прошлом, то может и задумывается. Там у детей быстро детство заканчивалось».
За обедом Ферхард сообщил, что чета Вердани прислала нам в подарок билеты:
– Ставят «Историю Твердыни Койннех». Пьеса в трех актах.
– Мы пойдем? – тихо спросила Лиира.
Думаю, это тихий, робкий голос и решил судьбу билетов.
– У нас есть своя ложа,– улыбнулся герцог. – Мы обязательно там будем. Ты наденешь родовые цвета, Лиира.
– Разве я часть рода? – малышка поджала губки.
– Да, ты – часть рода. И когда тебе исполнится тринадцать лет, я проведу тебя в кровную часть библиотеки. Именно тогда ты узнаешь, почему все происходит именно так, а не иначе.
Я старалась притвориться ветошью. Даже приборы столовые отложила, чтобы не звякнуть в неудачный момент.
– Почему в тринадцать?
– Потому что с этого возраста можно взять с ребенка клятву о неразглашении информации,– серьезно сказал герцог.
– Я не наследница, потому что бастард,– кивнула девочка.
Ферхард нахмурился и замолчал.
А я…
Я совсем не знала эту малышку. Вот только мне доводилось видеть капризных, жадных и избалованных детей. Их поведение кричало о том, как сильно облажались их родители.
Здесь этого не было.
– Почему ты хочешь быть наследницей? – тихо спросила я.
На лице Ферхарда отразилось немое удивление. С точки зрения герцога ответ был очевиден – чтобы стать во главе рода, разумеется. Но…
– Чтобы навсегда-навсегда остаться дома,– тихо сказала малышка. – Я не хочу, чтобы меня забрали в пансион тригастрис Бельваджу. Я буду хорошей, дядя! Пожалуйста, можно мне не ехать?!
Она вскочила, стул упал, а я… Я похвалила саму себя за то, что все-таки рискнула вмешаться в семейный разговор.
Ферхард подхватился на ноги, обогнул стол и поднял племяшку на руки:
– Ты никогда никуда не поедешь, если сама этого не захочешь!
– Правда?
– Клянусь,– серьезно проговорил герцог. – Захочешь – пойдешь в гимназию диррани Вердотур, захочешь – поступишь в личное ученичество к тригасту Альрани. Вариантов очень много, а с пансионом… Я бы и сам не хотел, чтобы ты уезжала. Ты – важная часть рода. Очень-очень важная и очень-очень нужная. Просто…
Герцог сделал паузу, а потом все же переломил себя:
– Твои папа и мама очень сильно тебя любили, но они немного опоздали с брачными клятвами. Но только оттого, что им хотелось поскорее взять тебя на руки. Я клянусь, что рано или поздно найду тех, кто оборвал их жизни. И также я клянусь, что введу тебя в род ровно в тот момент, когда это станет возможно! И если этого не произойдет до твоих тринадцати лет – то ты сама сможешь все прочесть в родовой книге.
– Поклянемся на больших пальчиках? – спросила малышка.
И герцог тут же перехватил ее поудобней и, протянул руку:
– Даю слово.
– Принимаю слово.
«Интересно, а клятва на мизинчиках у них есть?», заинтересовалась я. Но спрашивать не стала – такие глупые вопросы могут выдать меня.
Да, отъевшись, отоспавшись и начав изучать магию, я вдруг задумалась о том, что со мной всегда будет присутствовать Страшная Тайна.
«Что довольно неприятно», вздохнула я про себя.
И, тихо отодвинув стул, выскользнула из обеденного зала. Возьму накидку и пройдусь по саду, а дяде и племяннице есть что обсудить. Хочется верить, что Ферхард догадается расспросить Лииру об источнике ее знаний! Однако же лично я уверена, что все нити приведут к Софьеррель Вердани. Кажется, эта драконица в каждой бочке затычка!
Накидку мне в итоге принесла Шайла – я встретила свою довольную до одури служанку в коридоре.
– С ковра теперь кушать можно,– подмигнула она.
– Я, все же, предпочту стол,– рассмеялась я. – Благодарю за труд.
К словам я прибавила небольшую монетку, что еще больше порадовало Шайлу.
– В саду для каддири Эль-Ру соорудили очень красивые снежные фигуры,– сказала вдруг служанка. – Идите, а я чаю в незамерзайку налью.
– Незам…
Я на секунду растерялась. Даже попыталась подобрать слова, чтобы объяснить, что незамерзайку я пить не стану! А после до меня дошло, что это, вероятнее всего, что-то вроде термоса.
И да, в итоге я оказалась права. Шайла вышла в парке с глиняной, расписанной колдовскими знаками кружкой:
– Чаечек, каддири… А я вот не поняла, Юлия или…
– Пока – Юлия,– я подмигнула служанке.
– Агась, поняла!
Она пристроилась позади, и мы неспешно поплыли по расчищенным дорожкам. Мороз пощипывал за кончик носа, снег поскрипывал под ногами, а руки согревала термокружка.
Ледяные скульптуры, выставленные в парке, немного пугали – как я успела понять, все это существовало в реальности! Более того, оно все было в натуральную величину!
«Как я выжила? Ведь от Крессера уходила через лес», пронеслось у меня в голове, когда мы подошли к мантикоре, которая была в разы больше лошади!
– Неужели скульптор не преувеличил? – прошептала я, проводя рукой по ледяному боку хищного создания.
– Тут скорее даже преуменьшил,– пожала плечами Шайла,– у нас около деревни гнездо мантиков, мантикор то есть. Так вот матриарх там поболе будет.
– А как же вы…
– Так вирошку вокруг полей выращивали. У них от ее запаха нюх отбивает напрочь, а если долго вдыхать будут, то глаза загноятся. А как поля убирали, так вирошку в дом переносили. Ох и вонючая пакость, но полезная. Мантикоры порой по улице ходили, искали, чем поживиться.
– А если не будет вирошки?
– Бывало и такое,– Шайла пожала плечами,– соседняя деревня так и вымерла. Кто-то к нам пришел, до наших полей добраться успел, а кто-то на корм мантикорам пошел. Маги-то крови из них нацедят да отпускают животину. Оно ж если их всех убить, то откуда потом ингредиенты брать?
– А после потери крови мантикоры идут на промысел.
– Ага,– кивнула Шайла,– жаль только не на рыбный!
Мне же ясно вспомнилось, что через лес я пробиралась, как в бреду. И молилась об одном и том же – чтобы кто-нибудь или что-нибудь оборонило меня от местного зверья. Правда, мне и в голову не пришло бояться чего-то, м-м-м, настолько волшебного. Больше думалось о медведях или волках.
– Ой, а это снежный мраз!
– Кто?
– Мраз, от слова «мороз»,– без особой уверенности уточнила Шайла. – На них зимой мантикоры охотятся, так они из-под хвоста такую струю выдают, что лучше всякой вирошки мантиков отвращает! У нас охотники сначала ловили мразов, а потом шли в лес за зайцами.