Наталья Росин – Акт милосердия (страница 6)

Вернувшись в дом, Рита с облегчением вздохнула. Никакого желания выходить снова у нее не было. Она прошла на кухню. Некоторое время аккуратно и нарочито медленно раскладывала продукты по шкафчикам. Пока не поняла, что дальше тянуть время просто глупо. Местные сплетницы растрезвонят новости о Майе быстрее, чем она узнает о них из дневника. Схватив со стола купленные крекеры, Рита решительно двинулась в спальню.

Она села на не заправленную кровать и вновь взяла с тумбочки дневник. Первая запись первого августа этого года. Рита сунула в рот крекер и принялась читать, старательно впихивая в себя каждое слово.

01.08.2017

«Не знаю, зачем я завела дополнительный дневник. Наверное, чтобы было легче принять реальность. В одном дневнике я прилежная папина дочка. А во втором я настоящая. Один я веду специально на случай, если папа захочет сунуть нос в мои дела. Он с детства игнорировал столь любимые им личные границы и спокойно читал мои записи. Но этот дневник я веду только для себя.

Итак, это снова началось. Спустя два месяца относительного спокойствия и равновесия, у меня снова начались приступы.

Они пугают меня. Эти бесконечные минуты страха и отчаяния. Я словно переполняюсь болью, взявшейся неоткуда, и мне становится тяжело дышать. Я не могу сделать полный вздох и иногда провожу без сна целую ночь, пытаясь дышать нормально, а не прерывисто. И в эти ночи я думаю о матери. Это ее ненависть ко мне сделала меня такой. Любила ли она меня когда-нибудь?»

Рита накрыла ладонью страницу.

– Какого черта, Майя? – спросила она громко, возмущенно посмотрев на стоявшую на прикроватной тумбочке фотографию дочери с Сашей.

Рита отложила неприятное чтиво и впервые пожалела о том, что не курит. Ее хитрый мозг при первом прочтении просто откинул все неприятные моменты.

«Я отвратительнейшая мать, – с грустью подумала Рита. – И именно поэтому, чтобы вернуть должок Майе, я и должна прочитать этот дневник. Наверное, он – единственное, что осталось по-настоящему значимого от нее».

– Крепись, Рита, – сказала она сама себе и убрала руку. Указательным пальцем потеребила шершавую поверхность обложки. – Ну давай, Маюш. Выливай на меня все свое дерьмо.

С этими словами Рита вновь нырнула в дневник, хранивший, в некотором роде, душу ее дочери.

«Д. говорит, что это вроде как панические атаки и советует пойти к тому психологу-китаянке, что ему помогла. Но я не хочу открывать перед кем-либо душу. Уже сыта по горло всеми этими психологами и психотерапевтами. Я хочу сама разобраться в себе.

Пробежки немного помогают. Они как бы помогают мне контролировать свое тело, а значит, и свои настроения. Пробежка утром – и день проходит хорошо. Пробежка вечером – и я сплю. Иногда, когда Саша приходит ко мне, и мы ночуем вместе, то мне тоже хорошо и спокойно. А вообще надо бы завести собаку. Огромного лабрадора, который будет бегать и спать вместе со мной».

На этом первая запись заканчивалась. Нахмурившись, Рита вновь посмотрела на букву Д. Она уже неоднократно встречала это сокращение, когда поспешно пролистывала дневник. Что это может значить? Друг? Какое-нибудь имя, вроде Димы?

Рита вновь посмотрела на дату. Свой последний дневник Майя начала вести лишь с августа – за три месяца до своей смерти. Где записи с начала года? Возможно, там и описано знакомство с таинственным Д.

С улицы донесся громкий заливистый лай. Хотела завести собаку, значит? Рита чуть улыбнулась. Это могло быть неплохой идеей.

***

– Итак, что у нас нового? – спросила Инна, стоя спиной к доске с фотографиями.

Она не переставала незаметно от всех позевывать, пытаясь заглушить сонливость третьей чашкой кофе за утро. В кабинете, кроме Павла, сидел еще один оперуполномоченный Володя. Эти двое и составляли группу Власовой по делу Мироновой.

– Пока ничего. Так и остается трое подозреваемых. Ни о ком более ни в дневниках Майи, ни в ее записях в Интернете не упоминается, – сказал Павел.

– Я опросил ее однокурсников, как вы и просили, – откликнулся оперативник Володя. – Пару раз в неделю Майя с двумя одногруппницами отправлялась в местное кафе «Травел», где они проводили несколько часов. Девушки сказали, что никто никогда к ним не приставал и никаких инцидентов они не помнят. Мы опросили бариста и администратора – они подтвердили их слова.

– Имена одногруппниц и показания зафиксировали?

– Да, у вас на столе.

– Ладно, – вздохнула Инна. – Что-нибудь еще?

– Можем вычеркнуть из подозреваемых Маргариту Миронову – ее алиби стопроцентно подтвердилось. Ее сестра уже и видеоматериалы нам предоставила, – заметил Павел.

– Но насчет ее мужа мы не можем так сказать, – протянула Инна. – Не в обиду, Паш, но показания Кристины не совсем годятся для обеспечения алиби. Она просто могла отлучиться в ванную на пару часов и не заметить, как Кирилл уходил. Тем более, он как-то магически воздействует на своих женщин. Его либо защищают, либо обожествляют.

– Согласен, не годятся, – энергично кивнул кудрявой головой Паша, ничуть не обидевшись.

– Что насчет Александра Агапова? – уточнила Инна. – Его поездка в Петрозаводск подтвердилась?

– Здесь небольшие сложности, – замялся Володя. – Саша ехал вместе с другом на машине. Его друг, Даниил Смирнов, подтвердил факт поездки, но…

– Это также спорно, – закончила за него Инна. – Есть другие свидетели? К кому-то же они ездили?

– К общему другу – Михаилу Павлову. Тот тоже подтвердил. Но никаких вещественных доказательств нет.

Инна молча повернулась к доске и перенесла фото Саши в центр рядом с фотографией Кирилла.

– Поспрашивайте соседей Агапова, его сокурсников. Возможно, кто-то видел его в эти дни или еще что-то заметил, – сказала Инна.

– Хорошо, – кивнул Павел.

– Океюшки, – протянул Володя.

– И еще, если компьютерщики закончили с ноутбуком Майи, то пусть вернут его Мироновой. И все дневники тоже. Паш, займешься?

– Конечно, – кивнул парень и вышел из кабинета сразу после Володи.

Инна сладко зевнула, пользуясь одиночеством. Взглянув на диванчик в углу кабинета, она с тоской подумала о том, что ей еще не скоро удастся выспаться.

А сейчас нужно было еще разок побеседовать с Александром Агаповым. Есть ли у этого веселого и окруженного множеством друзей парня мотив для того, чтобы хладнокровно застрелить свою невесту?

И Инна кивком ответила на свой мысленный вопрос, глядя прямо в беспечные глаза Агапова на фотографии. Она была хорошим следователем и знала довольно много случаев, когда внешняя безобидность скрывала совсем не безобидную начинку.

Глава 4

05.08.2017

«Вернувшись с пробежки, я обнаружила привязанного рядом с воротами пса. Точнее, щенка. Кремового цвета. Вроде бы лабрадор. На нем ярко-красный ошейник, за которым я нашла небольшую открытку в форме сердечка. Она пустая, но я уже поняла, от кого этот сюрприз. Наверное, от Саши (надпись карандашом на полях – «Точно от Саши. Я спросила, он не подтвердил, но и не отрицал»). Хотя странно, что этот разгильдяй сумел запомнить случайно брошенную фразу про лабрадора. Я назову его (а это точно он? Или она? Ага. Это он.) Динго.

За час Дин растерзал половину моих книг. Пришлось им сменить место жительство: с пола на тумбы и столы. А еще этот несносный пёс съел мой тапок. И разорвал в клочья мамин старый свитер (мой любимый, между прочим!). Пришлось на время отвести Динго во двор, чтобы хоть дух перевести.

Но все же это первый день в этом месяц, когда я не чувствую себя настолько одиноко. а еще сегодня звонила мама. В кои-то веки ее звонок пришелся кстати. Я почувствовала себя нужной. Маме нелегко в чужом городе.

А тут еще и папа собирается снова жениться. В принципе, я не против. Кристина просто замечательная. И ее семья тоже. Но не хочу об этом думать после вчерашнего. На сегодня записей хватит. Испортилось настроение, и пора спасать пионы от всеядных челюстей Дина».

Дочитав, Рита задумчиво пожевала яблоко, а затем вернулась на страницу назад. Но четвертого августа Майя не написала ничего странного. Просто перечень дел, включавший краткий пересказ сплетен от школьной подруги Сони.

Немного подумав, Рита взяла смартфон с тумбочки. Телефон Сони был у нее вбит в контакты еще со времен, когда они с Майей заканчивали десятый класс.

– Алло? – отозвалась Соня спустя пару гудков.

– Здравствуй, Сонечка. Это Маргарита, мама Майи.

– Ох, Маргарита Викторовна, здравствуйте, – голос Сони стал на пару тонов грустнее. – Как вы держитесь?

– Потихоньку, Сонь, – невнятно ответила Рита. – Слушай, я хотела еще раз поблагодарить тебя за то, что пришла на похороны.

– Да что вы. Майя была моей лучшей подругой, – Соня грустно усмехнулась в трубку.

– Все равно спасибо за поддержку. Но я звоню не только поэтому. Я тут перебираю старые бумаги Майи и наткнулась на одну запись. Помнишь, вы встречались в начале августа?

– Да, конечно. Это была наша первая встреча после выпускного.

– Ты не помнишь, Майя не вела себя как-нибудь странно? Не была грустной или расстроенной?

– Дайте подумать, – вздохнула Рита. – Ах да, вспомнила. Все было нормально, мы веселились, сплетничали про бывших одноклассников, кто куда поступил, а после Майе кто-то позвонил. Она отошла, чтобы поговорить по телефону. А вернулась злая как черт.

– Ты не спросила, из-за чего?

– Конечно спросила. Она ответила, что ее новый друг переходит черту. С нами еще Ленка была из параллельного класса. Она в шутку спросила, симпатичный ли он или что-то вроде того. А Майя зыркнула на нее злобно и сказала, что новый друг уже и не друг. Короче, я толком не помню, – протараторила Соня, время от времени на что-то отвлекаясь.