Наталья Росин – Акт милосердия (страница 5)
Она собиралась выйти из комнаты, но заметила свой телефон, упавший под тумбочку. Рита опустилась перед ней на колени и достала смартфон. Ее рука зацепилась о выступ на дне тумбочки. Рита с недоумением провела по нему ладонью. Что-то, напоминающее…
Рита резко выпрямилась. Она уронила тумбочку набок и судорожно принялась отклеивать малярный скотч от дна. Спустя мгновение Рита держала в руках темно-коричневую толстую тетрадь. Без лишних колебаний открыла и пробежалась взглядом по знакомому круглому почерку Майи.
«01.08.2017. Это мой дополнительный дневник. Или дневник номер два. И никто никогда не должен увидеть его, кроме меня», – прочитала Рита. Она остановилась и положила на страницу ладонь, чувствуя, как громко бьется сердце.
– Прости, детка, – произнесла Рита вслух, поднимая голову к небу. – Но мне придется прочитать его.
Глава 3
Было уже далеко за полночь, когда Инна Власова дочитала последнюю запись из дневника Майи за две тысячи шестнадцатый год. Следователь устало откинулась на спинку кресла и закрыла уставшие глаза. Организм вопил об усталости и молил отправить его в кровать, но в мозгу продолжали крутиться шестеренки.
Инна приоткрыла глаза и взглянула на интерактивную доску, на которую были выведены фотографии Майи, ее родителей и жениха. Вся жизнь убитой крутилась вокруг этих трех. Почти каждая запись в ее дневниках посвящалась матери и обиде на нее. Изредка появлялся отец, время от времени в записях фигурировали учеба и Александр.
Инна разочарованно захлопнула дневник и кинула его на край стола. Поднявшись, сладко потянулась и подошла к доске поближе. Рита Миронова. Спокойное, почти классическое лицо с правильными чертами. Светло-голубые глаза с такой же, как у Майи, смешинкой. Темно-каштановые, подстриженные под каре густые волосы. Нормальная, молодо выглядевшая женщина, чье лицо не так уж и выделялось из толпы.
Фотографию Риты Инна поместила сбоку как последнюю из подозреваемых. Криминалист подтвердил, что преступление такого характера вряд ли могла совершить женщина. К тому же мать. Пусть и не самая прилежная, если судить по дневникам ее дочери. А самое главное – у женщины было алиби, подтвержденное почти десятком людей.
Инна перевела взгляд на фотографию Кирилла Миронова, находившуюся в центре. Пока что он был главным подозреваемым. Мужчина обладал непререкаемым авторитетом в глазах дочери. «Майя пошла бы за ним хоть в адскую бездну», – отметила Инна, пока читала дневники.
Миронов, в отличие от бывшей жены, выглядел солидно и обладал выразительными чертами лица. Что бы он ни сказал или сделал, для Майи это становилось истиной. Лучший друг, всегда помогающий и защищающий от злобной матери.
Инна усмехнулась и покачала головой. С Маргаритой все ясно – у них с Майей были вполне понятные взаимоотношения. Недавний подросток, отличающийся эмоциональной нестабильностью, прямолинейная и ироничная мать, острая на язык. Типичный конфликт.
Но вот в идеальные взаимоотношения дочери и отца Инна мало верила. Кирилл просто предпочитал отсиживаться за спиной более бойкой жены, пока та пыталась, пусть и дерьмово, воспитывать дочь.
«Кирилл и сейчас прячется за женой, – отметила про себя Инна еще днем, когда Рита вступилась за мужа. – Если понадобится, она в состоянии и сесть вместо него». Инна покачала головой. Рита импонировала ей.
На столе завибрировал смартфон. Инна молниеносно протянула руку назад и приняла вызов.
– Ты сегодня будешь ночевать дома? – вкрадчиво спросил ее муж.
– Уже иду, милый, – ответила Инна. – Как там наш медвежонок?
– Не дождался тебя и заснул.
– Ну и хорошо. Скоро буду.
– Греть ужин?
– Спрашиваешь! – Инна улыбнулась в трубку. – Я выдвигаюсь. Пока.
– До встречи, – уточнил муж и скинул вызов.
Инна снова потянулась, допила остывший кофе и накинула поверх рубашки пиджак. Напоследок взглянула на фотографии Майи. Рядом с живым и смеющимся портретом девушки висели фотографии ее лица после смерти. С отверстием от пули в виске. Глаза Майи были прикрыты.
«Кто прикрыл? Убийца? И почему же ты не пыталась убежать, Майя?» – подумала Инна с горечью.
Тряхнув головой, следователь забрала со стола свою сумку и два дневника Майи за последний год. Выключив свет, вышла из кабинета.
***
Рита признала, что пора выйти из дома, когда скудный запас продуктов из шкафов и холодильника Майи был полностью истрачен. Сначала она подумала о том, чтобы заказать пиццу, но после, осознав, что уже начинает страдать клаустрофобией, решила сходить в магазин сама.
Два дня после похорон Рита не могла заставить себя читать дневник дочери. Она вообще смутно помнила сами похороны и эти два дня. В голове проплывали лица: Кирилла, его невесты Кристины и ее сына от первого брака, Ани, Николая и Тимура, дальних родственников и друзей. Они что-то говориле Рите, на что она молча кивала.
Придя домой после похорон, Рита лежала на диване, прижимая к лицу свитер Майи. Только на следующее утро после не принесшего облегчение тревожного сна она поняла, что все еще находится в том же черном платье, что было на ней во время погребения дочери.
На третий день Рита заставила себя умыться и поесть. После взяла в руки дневник и долго гладила его по шершавой обложке из толстого крафтового картона. После быстро пролистала, не вчитываясь в слова. Гладила страницы, исписанные очень мелко, по три строки в одной.
А после весь день занималась тем, что листала книги Майи, оставленные возле кровати, читала ее пометки на полях и просто гуляла по дому, отмечая каждую деталь, оставленную дочерью. Будь то новый заварник для чая или ее маленькая коллекция фарфоровых балерин в книжном шкафу.
Только на четвертый день Рита осознала, что боится прочесть в дневнике нечто, способное перевернуть ее представление о Майе. И поняла, что пора перестать откладывать неизбежное. Рита снова открыла дневник на первой странице и решила читать вдумчиво, проживая каждое предложение.
– Но прежде стоит сходить за продуктами, – произнесла Рита вслух.
Ее голос в пустом доме прозвучал странно. Все три дня она игнорировала многочисленные звонки Ани и Тимура. Пару раз до нее пытался дозвониться Николай и один раз – Кирилла. За все это время Рита разговаривала только с Павлом, который уточнял какую-то формальность по поводу алиби. Ане ответила одной смс-кой. И то только после ее угрозы приехать и вытащить сестру из дома.
Рита отложила дневник и поднялась с кровати. Провела ладонью по голове и поняла, что ее волосы засалены донельзя. Снова сунувшись в шкаф Майи, Рита достала для себя ее свитер и джинсы и двинулась в душ.
Из зеркала в ванной на нее взглянула женщина без определенного места жительства. Рита отшатнулась от собственного отражения. Слезы, отсутствие сна и гигиены уничтожили ее внешний вид. «В моем возрасте забивать на себя – уже непозволительная роскошь», – подумала Рита, укоризненно покачав головой.
Женщина сняла футболку, кинула ее в стиральную машину и встала под душ. Горячие струи воды упруго забили по спине, и Рита застонала от удовольствия. Щедро налила на голову шампунь с запахом миндаля и корицы и решила не вылезать из-под душа еще час.
Помывшись и почувствовав себя обновленным человеком, Рита высушила голову феном, надела выбранный свитер и джинсы и, наконец, спустилась вниз. Перед выходом она осторожно выглянула из окна, чуть отодвинув штору.
Улица выглядела пустынной и серой, но Рита все равно еще некоторое время постояла, подозрительно вглядываясь в редких прохожих. Ей уже несколько раз звонили с предложениями поучаствовать в телепередаче и дать интервью. Зайдя один раз в новостную ленту, Рита поразилась тому, как часто там фигурировала их фамилия. Убийство юной девушки в подвале произвело резонанс, вышедший за пределы их маленького городка.
Немного поразмыслив, Рита все же вышла на улицу. Стояло еще холодное, сонное утро. Неспешно потягиваясь, городок просыпался. Немногочисленные люди проходили мимо Риты, даже не взглянув на нее. Остывший за ночь воздух пробирал до костей, а с гор доносился мерзлый ветерок, леденящий уши и нос.
В ближайшем мини-маркете Рита быстро набрала в корзину различных консерв, снеков и несколько пачек «Доширака». Затем взяла по паре килограмм картофеля, моркови и лука, выбрала несколько кусков свинины и двинулась к кассе. По пути в хозяйственном отделе прихватила перчатки, губки и большую упаковку «Фэйри». Немного подумав, кинула в корзину большую упаковку туалетной бумаги. «Надеюсь, этого хватит, чтобы не выходить еще несколько дней», – подумала Рита и стала в очередь на кассе.
– О, это же вы Миронова? – спросил ее дружелюбный женский голос сзади.
– Не-а, – отмахнулась Рита, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно беспечнее, и принялась выкладывать продукты на ленту.
– Да? А вроде так похожи… – продолжала женщина.
– Пакет? – спросил кассир, переведя на нее взгляд с экрана телевизора, где на местном канале крупным планом показывали семейную фотографию Риты с Кириллом и Майей.
– Три, пожалуйста, – ответила Рита, опуская голову.
Она быстро расплатилась и, побросав в пакеты продукты, бросилась к выходу. «И откуда они только достали эти фотографии?» – со злостью подумала Рита, быстрым шагом двигаясь в сторону дома. От ярости она даже не чувствовала вес забитых доверху пакетов.