Наталья Ракшина – Гостья Озерного Дома (страница 45)

Марина с интересом подступила ближе, не выдавая сразу своего присутствия, и поняла, что барон не доволен завтраком. Из потока не очень вежливых слов становился ясным драматизм ситуации — гостиница-то была для вегетарианцев!.. Из животной пищи там подавали лишь каких-то пресноводных моллюсков, от одного вида которых Готтар начинало мутить.

Маленький трактирщик так и семафорил красной от раздражения лысиной, бородка Готтара угрожающе приподнималась..

Девушка предотвратила дальнейшее развитие конфликта, подойдя к барону сзади и положив ему руку на плечо:

— Зря вы так, Готтар. Растительная еда пойдет вам на пользу — станете спокойным и вежливым.

Чернобородый «пират» круто развернулся на знакомый голос и, махнув трактирщику рукой (жест означал — живи, пока что, недотепа!), с радостным восклицанием обнял Марину до хруста в костях. Прочие постояльцы в зале, видимо, и не к таким встречам привыкли, потому что даже голов не повернули, продолжая опустошать тарелки. Только хозяин гостиницы облегченно запыхтел и укрылся за стойкой.

— Ну, хватит, хватит! — Освободилась Марина из цепких загребущих лап барона. — Вот уж не думала, что буду рада вас видеть когда-нибудь!

— Обижусь! — Предупредил Готтар, делая страшные глаза. — А где Тавель? Где Димл?

— Тавель приболел и вынужден был остаться у пушеней. А Димл… Я думала, он с вами, но ушени сказали, что вы были вдвоем.

— Проклятье! Надеюсь, он жив и здоров. В лесу парень не пропадет, лишь бы кости были целы. Ох, и чешутся руки проредить магу плешь… Велирин убивается, прямо беда.

— Сама она здорова?

— Не считая пары синяков и сломанного ногтя! Пойдем-ка, надо ее успокоить. Эй, хозяин! — Барон принял у Марины вещи. — Благородная дама делает честь твоей конуре!

Трактирщик возвел очи горе. Видимо, настырный гость достал его своими кулинарными придирками.

— Со мной хлопот не будет, — поспешила заметить девушка, кивнув в сторону Готтара. — Не то, что с тобой.

В отсутствие блюдущего приличия старого мага они легко перешли на «ты».

Гладкие деревянные ступени вели на второй этаж, где Готтар остановился и легонько постучал в первую дверь на правой стороне коридора. Не дожидаясь какого-либо ответа, он вошел в комнату, следом — Марина.

Номер был обставлен просто. На полу лежал светло-зеленый ковер, в тон стенам, в левом дальнем углу помещался платяной шкаф с зеркалом и раздвижная ширма из ткани, аляповато расписанная цветами и птицами. В центре комнаты находился низенький столик, богато инкрустированный серебром, вокруг него — три пуфика. Низкое ложе под балдахином располагалось в нише, а справа от него, за вытертой портьерой, скрывалась еще одна дверь — наверное, в умывальную комнату. Одежда, сапоги, пустой рюкзак и полотенца были раскиданы, как попало и где попало — верный знак присутствия Велирин. Правда: ее самой в комнате не было видно.

Барон приложил палец к губам и указал на опущенный балдахин. Кашлянув, он преувеличенно бодро объявил:

— Милая! Время завтракать!

— Я не голодна, — донеслось со стороны постели. — Оставь меня в покое.

— Сколько можно себя морить голодом?

— Сколько нужно. Сказала же, не хочу.

— И даже вместе со мной? — Не удержалась Марина, на которую безжизненный голос принцессы произвел убийственное впечатление.

Узорчатая ткань приподнялась, выпуская на свет, как бабочку из кокона, растрепанную и заспанную Велирин в одной длинной сорочке. Она едва не задушила гостью в объятиях. Та, смеясь, высвободилась.

— Меня-то обними! — Напомнил о себе барон. — Я ее привел, между прочим!

— Вот еще! И вообще, отвернись, мне надо одеться.

— Так одевайся, кто не дает!

Испепелив жениха взглядом, Велирин торопливо собрала с пола свои вещички и юркнула за ширму. Барон осторожно присел на пуфик, не рассчитанный на его габариты.

— Слава Знающему, отошла. Я никогда ее такой не видел.

— Ее можно понять. Слишком много стрессов.

— Чего много?..

— Неприятностей. — Пояснила девушка. — А что у тебя с рукой?

— Вывих. Ерунда, вправили: держу в фиксаторе на всякий случай.

Прислушиваясь к плеску воды за портьерой, молодой человек рассказал об их

путешествии в Зорхатам. Им повезло не так, как Марине и Тавелю, хотя смерч отнес их на более дальнюю дистанцию, и это обстоятельство существенно сократило путь. «Приземлились» Велирин и Готтар по отдельности, причем барон при падении повредил руку и получил легкое сотрясение мозга. Как только в голове прояснилось, он побрел на поиски спутников, ругая лицензированного мага последними словами. К вечеру наткнулся на мешок Велирин. Ночью розыск становился бессмысленным, так что Готтар развел костер и остался на месте.

К этому-то огоньку и вышла принцесса. Плохо ориентируясь в незнакомой местности, она целый день ходила по кругу, и уже отчаялась, как вдруг между деревьями увидела свет. Марина предположила, что именно в этом лесу блуждал и король Пушехвост.

По словам Готтара, его невеста очень переживала. Она все время говорила, что притягивает несчастья и приносит беды тем, кто ее окружает. Никакие уговоры и доводы разума не действовали. Они двинулись дальше, не теряя надежды встретить своих попутчиков. Мешок с провизией так и не нашелся, благо Готтар не потерял арбалет, и ему удалось дважды подстрелить зазевавшихся птиц. Впрочем, обычно энергичная и неунывающая, принцесса впала в апатию, и заставить ее принять пищу было делом почти не реальным.

Потом они добрались до Степного Дома. Оба почти ничего не знали о маленьком народце, кроме того, что написано в справочниках по географии, поэтому были несказанно удивлены, когда их окружила целая орда говорящих хомяков гигантских размеров. Приняли гостей не так тепло, как впоследствии спасителей монарха, но, по крайней мере, отнеслись с участием и не выгнали. Вдобавок у барона стянули дорогие золотые часы, да так ловко, что пропажу он обнаружил уже на почтовой станции. Однако взамен сердобольные ушени так нагрузили их едой, что унести не представлялось возможным.

По прибытии в Зорхатам они узнали следующее: заканчивался торговый сезон, и через несколько дней все караваны должны были покинуть город. Тем не менее, Велирин и Готтар решили ждать спутников до последнего момента. И дождались!

Марина тоже поведала о своих приключениях, не забыв передать извинения пушеней (про часы она: конечно, ничего не знала), и даже показала пожалованный орден. Она закончила рассказ как раз к появлению принцессы, так что пришлось повторить все снова, пока спускались в зал и устраивались за столиком. Барон не пошел с ними из принципа, отправившись в город, «дабы поесть по-человечески». Девушек отсутствие мясной пищи мало трогало, поэтому они с удовольствием отдали должное творожникам, салату, варенью и — всласть поболтали.

— Бедняга Тавель, — подытожила Велирин, — надеюсь, он поправится. Как хочешь, но я все равно чувствую себя виноватой. Не надо было брать его с собой. Возраст…

— Пушени поставят его на ноги, я уверена..

Марина не успела закончить фразу. В зал ворвался запыхавшийся барон, напугав до полусмерти трактирщика, который опять шустро шмыгнул за стойку.

— Дамы, живее! Бросайте свою травяную пищу!

Сбивчиво Готтар растолковал, что завтра — последняя возможность уехать, так как в городе остался единственный караван, принадлежавший некоему Тасхоне.

Трое друзей немедленно собрали вещи и щедро расплатились по счету. Хозяин на радостях подал им идею, где закупить необходимую для похода амуницию. В крохотной лавочке его брата, где ж еще!

Не тратя время на поиски других лавок, путешественники приобрели нужные им вещи (поездка по жаркой пустоши требовала принципиально других одежд и обуви) и спросили дорогу к дому Тасхоны. Следовать инструкциям оказалось невероятно сложным делом: лабиринт улочек Зорхатама сдавать позиции не хотел. Проблуждав почти час, пришлось вернуться на рыночную площадь и начать все с начала.

Площадь напоминала собой птичий базар, где стоял шум, гам, и, на первый взгляд, полнейшая неразбериха. Здесь изъяснялись знаками, как на бирже, поскольку расслышать друг друга было почти невозможно. Речь была умеренно разноязыкой, и, прислушавшись, реально было разобрать отдельные слова и даже фразы. Самые разные запахи — от тонких благовоний из далеких стран до лошадиного навоза, — щекотали ноздри. Здесь продавали, покупали, меняли, воровали, отчаянно торговались и наперебой хвалили свой товар. Толпа пестрела разными одеждами, звенела монетами в карманах и кошельках. Порой кто-то хватался за оружие, уличив продавца в мошенничестве или поймав щипача. Беспорядки на корню пресекались городской стражей, которая действовала с быстротой и

профессионализмом.

На деревянном помосте, вокруг которого кипел людской водоворот, топталось какое-то черное чудище, и его короткая, цвета воронова крыла, шерсть, топорщилась и искрила на солнце. Прищурившись, Марина разглядела животное — собаку величиной с лошадь. Огромная псина зевнула, обнажив внушительные белоснежные клыки, и толпа восхищенно и одобрительно загудела.

— Кто это?! — Крикнула девушка в ухо барону, но тот и сам не знал.

За него смог ответить белобрысый и веснушчатый парень в кожаной безрукавке и потертых штанах, подпоясанных кушаком, на котором красовались ножны с ужасающего вида кинжалом.