Наталья Ракшина – Гостья Озерного Дома (страница 44)
Но самым примечательным было лицо вновь вошедшего гостя: золотисто-смуглое, антично-правильное, без единой морщинки, оно казалось полностью бесстрастным и неподвижным. Как маска. А вот глаза… Глаза цвета желтого янтаря с большими бездонными зрачками как будто проникали в самую суть вещей. Марина поежилась; она почувствовала, что взгляд незнакомца пробрал ее до костей. Она сразу заметила, что кожа на его лице была гладкой и почти юной, тогда как глаза и вообще стать принадлежали зрелому мужчине.
— Почтенный Тха-Джар! — Возликовал между тем Тасхона, не переставая кланяться. — Прости, я не знал, что достойные путешественники — друзья тебе…
— Мы тоже не знали, — ввернул барон, но Велирин наступила ему на ногу, призывая умолкнуть.
Судя по тому, как ощетинился Готтар, он почуял достойного конкурента в мужских доблестях, и забеспокоился. Марине тоже хотелось бы знать, какие такие мотивы побудили гостя заступиться за трех неизвестных ему людей.
— Я надеюсь, мы может стать друзьями. — Произнес незнакомец, делая шаг вперед, и легким движением руки прекращая гимнастические упражнения купца. — Ведь нам предстоит долгий совместный путь… Я покидаю Зорхатам, Тасхона, и хочу воспользоваться завтра твоими услугами. Как всегда.
Купец опять поклонился.
— Мое имя — Тха-Джар из рода Тхагов, почтенные господа. Простите за вмешательство, но природа одарила меня чрезвычайно тонким слухом, и я невольно стал свидетелем вашей беседы, пока поднимался по лестнице. Очевидно, что вы прибыли издалека. Не менее очевидно, что почтенный Тасхона хочет набить мошну за ваш счет…
Купец покраснел.
— … и рискует своей жадностью отпугнуть от себя других клиентов…
Купец побледнел и схватился за сердце.
— … и к тому же неблагородно пользуется положением чужестранцев, лишенных альтернативного выбора…
Тасхона задохнулся от возмущения, и даже тюрбан у него на голове размотался.
— За что вы меня позорите, почтенный Тха-Джар?! Мне хватит вашего слова! Решено — почтенные чужестранцы отправляются с нами…
Между тем выражение лица Тасхоны было весьма красноречиво: «но если что-то случится, — а я предупреждал! — то вина ляжет на вас».
— Замечательно. — Наконец улыбнулся Тха-Джар: и улыбка больше походила на оскал хищника. — Когда караван тронется?
— Завтра! — Купец плюхнулся в кресло и вытер пот со лба.
Как только за возмутителями спокойствия захлопнулась дверь, он кликнул слугу и с чувством отчитал его за все мыслимые и немыслимые проступки. Стало чуть легче, но в душе немилосердно скреблась целая дюжина кошек.
Путники в свою очередь представились Тха-Джару, правда, Велирин решила сохранить инкогнито и скрыть свой титул, но это вышло лишь отчасти. Либо их новый попутчик был чересчур проницателен, либо… хорошо осведомлен. Последнее предположение внушало опасения, и немалые.
— Владетельных особ видно издалека. — Сказал он, поклонившись принцессе.
Та, улыбаясь, ответила:
— Если вам кажется, что я — владетельная особа, то побыстрее забудьте об этом. Я просто путешествую в компании друзей.
— Скажите, — никак не успокаивалась Марина, — почему вы за нас так легко поручились?.. Вы нас не знаете.
Янтарные глаза впились в ее лицо, пробуждая волну сладкого озноба.
— Я поручился за вас, потому что счел достойными доверия. У Тасхоны Ушлого — свое чутье, а у меня — свое… Кроме того, — Тха-Джар указал на драгоценность в петлице камзола девушки, — маленькие обжоры ушени не дают орденов плохим людям… Позвольте откланяться, господа, уже поздно.
Коротко кивнув, Тха-Джар бесшумно растворился в сумраке ночной улочки, оставив девушек и барона в легком замешательстве. Готтар хмыкнул:
— Эх, полбороды сбрил бы, чтоб узнать — зачем он к нам в друзья набивается?..
Ему никто не ответил, но молчание, как известно, знак согласия. В самом деле, зачем?!
Пару столетий тому назад город Зорхатам не имел даже названия — всего лишь крохотная крепость, перевалочный пункт контрабандистов, торгующих без пошлин, законов, налогов и прочих неприятных излишеств. Источник беспокойства для соседних мелких княжеств и головная боль для более грозного соседа — Восточной империи.
To один, то другой властитель посылал солдат, дабы уничтожить преступное гнездо, однако крепость не сдавалась. Контрабандисты благополучно исчезали в бескрайних степных просторах, а сгоревшее дотла поселение стремительно вырастало вновь.
Такие игры в кошки-мышки продолжались долго, пока очередной правитель Восточной империи, — человек мудрый и не лишенный деловой сметки, — не предложил контрабандистам выгодную сделку. Они платят в императорскую казну всего пять процентов с годовой прибыли, их оставят в покое соседи, а в крепости постоянно будет пребывать имперский гарнизон для поддержания порядка и защиты от воинственных князьков. Такая «крыша» пришлась по вкусу большинству нелегалов, и, кроме того, привлекла и других торговцев, которым понравилась до смешного низкая налоговая ставка.
Вот так опальная крепость превратилась в хорошо укрепленный и процветающий город, огромную ярмарку, связывающую государства, которые разделила пустошь.
Эту историю Марина узнала по дороге в Зорхатам. Путешествие в тряском экипаже порядком утомило и вымотало ее, и не оставило после себя никаких впечатлений, кроме затекшей спины, дурноты, да ряби в глазах. Нет, лучше путешествовать верхом. Остановки были редкими — на постоялых дворах в чистом поле, где возница и пассажирка отдыхали и меняли лошадей.
Наконец впереди показалась желанная цель: высокие городские стены из красного камня: в утренней дымке напоминавшие неприступную скалу посреди голой степи.
После уплаты скромной пошлины их пропустили за ворота. Здесь Марина простилась с пожилым почтарем, так как хотела прогуляться пешком. Дед не стал настаивать, поскольку ему не терпелось пропустить стаканчик и, помахав девушке засаленной шляпой, укатил в неизвестном направлении.
Город, похоже, только просыпался. Где-то вдалеке слышался приглушенный голос толпы, но здесь, у стен, было почти тихо. Гостья и шагу сделать не успела, как оказалась в зоне повышенного внимания подозрительных личностей, жаждущих, по их словам, отнести почтенной госпоже багаж, показать местные достопримечательности, и даже продать парочку амулетов для защиты от мошенников и воришек.
Хорошо, что ушени дали Скворцовой несколько указаний относительно поведения в Зорхатаме! Поэтому, стоило ей положить руку на эфес шпаги, как компания предприимчивых оборвышей, не сговариваясь, брызнула врассыпную. Наблюдавший за происходящим стражник в доспехах из вареной кожи, не спеша, отклеился от стены и подошел к Марине, таща за руку пацана лет восьми, ковыряющегося в носу с поразительным упорством и прилежанием.
— Почтенная госпожа, — пробасил страж, — несомненно, желает отдохнуть с дороги?
— Желает. Мне надо в гостиницу «Золотая раковина», там назначена встреча.
— За небольшую плату в один западный ноблер — или восточный тинг, или пушеневую сливо — этот оболтус проводит почтенную госпожу, куда угодно, и поможет нести вещи. В Зорхатаме легко заблудиться, а карманники…
— Вы сами, почтенный, и ваш оболтус, по-моему, с успехом замените десяток карманников. Сделка не состоится. — Уж эти-то правила общения были известны любому россиянину, кто хоть раз был в Египте, Тунисе или Турции!
С уважением, посмотрев на тертую дамочку, стражник разумно сбавил цену до пары — тройки мелких медяков. Чувствуя, что и этого многовато, но, не желая терять время зря, Марина согласилась, вручила парнишке более легкую сумку, а рюкзак понесла сама.
Мальчик припустил с такой скоростью, что она едва за ним поспевала.
Они свернули в лабиринт узехоньких улочек, вымощенных серым камнем. Из распахнутых окон струились запахи еды, слова ленивых перебранок, детский смех и плач.
На веревках между домами сушилось белье, и, судя по его виду, тут были не самые престижные кварталы.
Вскоре проходы стали шире, и можно было уже без всякого риска быть стоптанным в пыль носильщиками, везущими тележки с товаром, и обгонявшими девушку и мальчика. Шум приближался. Видя, что гостья пытается определить его источник и усиленно вертит головой по сторонам, проводник бросил на ходу:
— Рынок! — В это короткое слово он вложил все презрение аборигена к непосвященной чужестранке.
Так Марина и ее провожатый миновали несколько кварталов, застроенных хаотично, без всяких изысков, и остановились перед трехэтажным домом с башенками по углам. Вывеска над входом не оставляла сомнений в том, что путь окончен: «Золотая раковина. Для тех, у кого безупречный вкус». Ловушка была нехитрая, но верная — кто ж не захочет прослыть личностью с безупречным вкусом?..
Бросив мальчишке обещанные монетки, Марина вошла в дверь и очутилась в большом зале, где завтракали несколько постояльцев, одетых разнообразно и не похоже. Зал был уютным: резные столы и стулья из блестящего темного дерева, кремово-белые плиты пола и стены, расписанные фресками, на которых были мастерски изображены морские пейзажи. Приятно было смотреть на море, будучи на пороге знойной пустыни!
Однако, кое-что (вернее, кое-кто) нарушало общую картину спокойствия, и не трудно было с первого взгляда определить возмутителя. Это был барон Готтар, живой и почти невредимый, не считая левой руки, забинтованной и висящей на перевязи. Сидя на низкой скамеечке и вытянув длинные ноги, не помещающиеся под столом, он распекал за что-то маленького упитанного человечка, по внешности и одежде — типичного трактирщика.