Наталья Платонова – Тринадцать (страница 4)

Полагаю, не стоит пояснять, что было дальше. Срочно вызванная санитарка оттирала стены, пол и томик стихов, спокойно пролежавший на тумбочке месяц. Людмила Аркадьевна улыбалась, поглаживая головку маленького нарушителя порядка. На нас она не смотрела… Я думаю, нас она уже и не видела. В её жизни появилась любовь…

Покинув палату что называется по-английски, не прощаясь, мы обе с облегчением вздохнули. Вернее, выдохнули.

– Сработало!

– Люсичка, ты гений!

– Гений-то гений, да только всё это палка о двух концах. Ещё неизвестно, что завтра будет. У тебя когда отпуск заканчивается?

– Через неделю. У меня ещё отгулы есть. Работать, правда, некому. Лето, сама понимаешь.

– Недели, Тальчик, хватит. За глаза.

– Думаешь?

– Знаю.

– Люсь, давай я с Ваняткой под предлогом буду к ней захаживать.

– Ни в коем случае! Ты знаешь, её сына звали Иван Иванович.

– И ты рискнула? А мне специально не сказала…

– И рискнула, и не сказала… Ничего не оставалось.

– Люсь, я бы не смогла.

– Смогла. Это тебе кажется, что не смогла бы. Помнишь, как Сергея вытаскивала?

– Помню…

Людмила Аркадьевна и дамский угодник, почти трёхлетний Ванечка, сдружились накрепко. То есть, не просто сдружились, а превратились в одно неразделимое целое. Ванечка блаженствовал..! Каждое утро его осматривала добрая тётя Люся, не забывая при этом угощать малыша чем-то вкусным; потом приходила тётя Таля с банкой пареных яблок и сдобными булочками. Отведав того и другого, Иван Иванович отправлялся навещать спящую красавицу. Тётя Мила встречала своего спасителя натуральными леденцами на палочке. Соседка Людмилы Аркадьевны – добрейшая женщина – уж так была рада её выздоровлению, что и за труд-то не считала варить ягодные желе и наполнять ими специальные формочки… Коричневые мишки, белоснежные зайчики, розовые рыбки – да мало ли каких зверюшек и пичужек приносила добрая сказочная фея хорошему, послушному мальчику! Фея жила за окном и прилетала ночью, когда Ванечка крепко спал; обмахивала Ванечку опахалом, дарила добрые сны, а на тумбочке оставляла леденцы на палочке… Дело доходило до смешного: сказки про добрую фею приходили слушать и взрослые дяди и тёти-врачи, уставшие за жизнь от бесконечных стонов, гипертоний, и прочей повседневной прозаичной действительности. Да ведь и не просто слушали – ещё и «добавки» просили.

– Люсичка, у тебя, случаем, не филиал театра Образцова?

– Почти. Выписывать в конце недели буду.

– Кого?

– И Ивана Ивановича, и Людмилу Аркадьевну.

– Но они друг без друга жить не могут.

– И не будут.

– Вот как..?

– Подождите, детки, дайте только срок…1 Промурлыкала Люсичка, поднимая не хилую стопку стационарных карт.

Первыми забеспокоились родители Ванечки. Вообще-то малыш должен был ночевать в Люсичкином кабинете. Ему и ширму там поставили, и кроватку. И даже тумбочку с игрушками и книжками. Ванечка в кроватке и засыпал. Только спал не долго. Как будто сила какая-то его поднимала!

Садился в кроватке, с минуту покачивался, потом сползал на пол, и через всё отделение, полусонный, добирался до палаты Людмилы Аркадьевны. Людмила Аркадьевна тоже была хороша! Вместо того, чтобы отдыхать, сидела и ждала своего названного сыночка. Она так и говорила: – Ты мой сыночек, ты моя ягодка, пришёл..?! – Малыш обнимал свою бабушку, глубоко и как-то удовлетворённо вздыхал, улыбался и тут же засыпал. Людмила Аркадьевна укладывала своё счастье на подушки, сама притулялась где-то сбоку, и спала до утра, не чувствуя ни металлического бортика кровати, ни отсутствия подушки под головой. Она была счастлива…!

Родители Ванечки были абсолютно не против такого поворота событий. У Ванечки не было бабушки, а Людмила Аркадьевна всем очень нравилась. Семья искренне хотела, чтобы малыш не расставался со своей «пробудившейся красавицей». Но Людмила Аркадьевна… Захочет ли она…?

Парламентёром выступила Люсичка. Пришла в палату к Людмиле Аркадьевне, села на стул, и говорит:

– Ну что, Людмила Аркадьевна? Я рада вашему выздоровлению. Готовлю вас к выписке. Вести вас будет не городская поликлиника, а наш стационарный врач – Николай Анатольевич. Вы его видели. Очень высокий, с бородкой. Специалист он отменный, вашу историю болезни знает прекрасно, живёт рядом с вами. Наталья Григорьевна тоже будет вас навещать. Так что всё отлично складывается.

Людмила Аркадьевна молчала, уставившись в одну точку. Глаза её из живых цветов-васильков превратились в мёртвый ковыль. Мне казалось, что они даже вытянулись. Я посмотрела на Люсю. Что это с Люськой? Инфаркт же пациентка схлопочет…! Уже и лицо синюшное. Мысли мои метались и бились как мухи на стекле. Я не понимала, к чему клонит моя подруга.

– Я не пойду домой, Людмила Николаевна. Оформляйте меня в дом престарелых.

– Не хотите домой – не надо. Можно, Людмила Аркадьевна, поступить по-другому. Семья Ванечки очень бы хотела, чтобы именно вы приняли участие в воспитании ребёнка. Но с условием: вы должны проживать у них в доме. Малышу нужна бабушка. Об оплате вашего труда вам беспокоиться не стоит. Люди состоятельные, порядочные

– не обидят.

– Какой оплате? Брать деньги за заботу о собственном внуке? За кого вы меня принимаете, Людмила Николаевна?!

– Вот и хорошо. Вечером придут Ванечкины родители и два дедушки. Знакомиться будете.

– Бож-же мой! Людмила Николаевна, что же вы не предупредили? Я бы Васю попросила принести мне приличное платье.

– Не волнуйтесь. Я уже созвонилась с Василисой Леонидовной. Она спрашивает: – Люся близоруко прищурилась, разбирая каракули на каком-то клочке с обрывком рецепта. – Спрашивает… сомо или серо-синее?

– Конечно серо-синее. Неприлично даме знакомиться в несколько фривольном туалете. Пожалуйста, передайте Василисе Леонидовне, только синий крайола – волновалась Людмила Аркадьевна.

Вечером состоялись смотрины… И опять всё Люсичкино отделение обосновалось за кадкой с фикусом, стараясь в приоткрытую дверь увидеть как можно больше интересного. Скажу прямо, было на что посмотреть. Ванечка в матросском костюмчике и в берете с помпоном на белокурой головке, принаряженные Ванечкины родители и два пожилых джентльмена – сама корректность и элегантность! Людмиле Аркадьевне преподнесли цветы – один букет бордовых роз, второй – чайных. Сама виновница торжества выглядела утончённой светской дамой. Жемчужно-синее платье простого кроя выгодно подчёркивало прекрасно сохранившуюся фигуру его обладательницы. О деле никто не говорил. Мужчины делали комплименты дамам, Ванечка рассказал стишок, а Людмила Аркадьевна угощала гостей фруктами и интересной беседой… Светский раут, да и только! До полной картины не хватало разве что лакеев в ливреях, подносов с шипучим шампанским, – и можно было бы переименовывать восьмую терапию в салон Анны Павловны Шерер.

Не сказав друг другу ни слова, семья единодушно решила, что именно Людмиле Аркадьевне необходимо заняться воспитанием Ванечки. Что же касается Людмилы Николаевны – конечно же, она была только «за». Ванечкиной маме от роду двадцать один год. Что она могла знать? А Людмила Аркадьевна – мама с опытом и очень ответственная; да и глубочайшее несчастье не прошло бесследно – сделало её легко ранимой и ещё более чуткой к детям. Людмила Аркадьевна любила Ванечку. Немного болезненно, эксцентрично… Но она его любила! И со временем поняв, что ребёнка у неё никто не отнимает, она успокоится. И вырастет Ванечка, обласканный теплом любимой бабушки.

– Люсь, а не получится, что мальчика не поделят.

Один на всех…

– Почему один? Через полгода появится у Ванечки сестрёнка или братик.

– И ты молчала? Подруга, называется.

– Не сердись, я недавно узнала.

– Слушай, как же хорошо всё складывается. Как в сказке.

– Сказка и есть. Людмила Аркадьевна – заснувшая красавица из тридевятого царства. Забыла?

Я засмеялась. – Сказки-сказками, а дело сделали хорошее.

Тут бы истории и закончиться. Ан, нет! Продолжение следует…

Повадился Кискин приводить детишек к Людмиле Николаевне на консультации. Люся не отказывала

– Люсичка, вообще-то ты не педиатр. Тебе не нагорит?

– Нагорит…

– Тогда зачем? Не лучше ли поставить вопрос о несоответствии Кискина..?

Люсичка улыбалась. – Поставлю, конечно, а пока пусть живёт… Жаль, что с понедельника тебе на работу. У тебя дежурств много?

– Через сутки, у нас все в отпусках. Но в случае чего я могу и отгулы взять, у меня их много. Главный точно не откажет. Может, сразу и взять несколько? Люсь, слышишь, что говорю?

– Не надо. Нам с тобой твои законные ещё пригодятся.

Проработала я неделю. С субботы на воскресенье у меня было дежурство. Я не очень устала; лето, время отпусков и дач. Тяжёлых случаев не было. Немножко отдохнула, собрала свой обычный «джентльменский» набор, состоящий из минеральных вод, хороших трав, да дефицитных лекарств, и отправилась к Люсичке. На предмет помочь. И вовремя! В дверях столкнулась с Кискиным. Господи! Как же я его терпеть не могу! Даже не поздоровался, но всё же открыл передо мною дверь, брезгливо посторонившись – подальше от моей авоськи на колёсах. Что меня заставило оглянуться? Профессиональная интуиция, полагаю. В отдалении семенила молоденькая медсестричка, перегнувшись под непосильной ношей. Сунув авоську Кискину, я мгновенно оказалась рядом. Заученным движением перекатила ребёнка на руки… Мальчик..? Девочка..? Пылающие щёчки, сухой лобик… Нагнулась, дотронулась губами… Сорок! Ещё полградуса – и судороги…