Наталья Платонова – Тринадцать (страница 5)
– Откройте дверь. Пошире! Суетись, давай..!
Что там обо мне подумал Кискин – глубоко наплевать. Где Люся?! Ах, да.. Отделение на четвёртом этаже… Какой, к чёрту, лифт ждать? Бегом! Люсичка выходила из ординаторской. Её-то я и сбила, ворвавшись в отделение со скоростью, уж я не знаю, какой.
– Что?
– По меньшей мере сорок!
– В процедурный!
В четыре руки – реанимационные мероприятия. В основном, Люся, я на подхвате. До судорог дело не дошло. А дальше – реанимация, мои отгулы, и поочерёдное дежурство.
– Люся, ты и в этот раз Кискина прикроешь?
– Нет, подала рапорт главному.
– И что?
– Квалификационная комиссия из минздрава.
– Уволят?
– Я постараюсь. Кстати, я тогда в хирургию собиралась.
– И что бы я делала без тебя?
– Не знаю. Спасала бы.
– Да я представления не имею, где у вас что лежит.
– Тальчик, нашла бы.
– Люсичка, а чья девочка Алесечка? Родителей её что-то не видно.
– Ничья. Детдомовская.
– Ничего себе. Двусторонняя пневмония..! Уход и питание…
– К себе возьму.
– Нет уж, Людмила Николаевна. Я не доктор наук, не зав отделением; моё отсутствие на работе – одним словом, обойдутся. Между прочим, у меня за позапрошлый год неиспользованный отпуск есть. И главный у нас отличный человек. Месяц с девочкой просижу, а там видно будет…
– Как всё просто у тебя. Не забыла? Девочка детдомовская. Кто же её нам просто так отдаст? Скажут, что у них условия замечательные.
– Люсичка, пнев..мо..ния.. А как они смогли не уследить? Значит, не такие уж идеальные условия.
– Знаешь, Тальчик, у меня идея есть… Думается мне, что Ванечкины родители девочку удочерят.
– У них только что Сашенька родилась. Почему ты так решила?
– Понимаешь, чем больше детей, тем меньше будет тосковать Людмила Аркадьевна.
– Но девочку надо ещё и любить.
– С этим проблем не будет. Помнишь красавицу Лёлечку…? В кудряшках, с русалочьими глазами…
– Ту, которую Ванечка очаровал? Помнишь, он её ещё свёклой угощал.
– И очаровал, и угощал… Так вот, эта очарованная егоза днюет и ночует у Ванечки. Ванюша тоже гостит у малышки.
– Дружат семьями?
– Ещё как! Людмила Аркадьевна весь этот детский сад взяла под свою опеку. Слова против нельзя сказать! Дети – ангелы, а взрослые не способны оценить ангельские поступки по достоинству.
– Избалует.
– Да нет, дети прекрасно воспитаны.
– А ты откуда знаешь?
– Каждую неделю приводят ко мне на консультацию.
– Всех?
– Всех. И Сашеньку тоже. Дети абсолютно здоровы, а Людмилу Аркадьевну здоровой назвать нельзя. Тоскует. Кардиограмма не ахти…
– И ещё одного ребёнка? Не многовато ли?!
– Не многовато. Алеся – сирота. Для этой семьи факт более чем важный. Будут любить ребёнка как своего. А Людмила Аркадьевна успокоится. Как бы тебе сказать…
– Обе сироты, и это сблизит. Даже не сблизит – сроднит.
– Верно, Таличка, верно.
Алесечку Ванечкина семья удочерила довольно быстро. Людмила Николаевна посодействовала и я немножко. Однако, и тут без продолжения не обошлось.
У маленькой Алесечки был любимый друг – Стёпочка-кнопочка. Хорошенький двухлетний малышка. Не разговаривал он. Смышлёный, умненький, а говорить не хотел. И понять врачи не могли, какова причина. В дом малютки Стёпочка попал прямо из роддома. Потом – детский дом… К милому мальчику и относились мило, уж очень ласковый был!
На смотрины пошли все вместе. И меня с Людмилой Николаевной пригласили. Не скрою, подошла я к смотринам более чем ответственно – смогла узнать, как Стёпочка оказался в доме малютки. Родила мальчика тринадцатилетняя девочка. Полненькая, с формирующейся фигуркой – ни у кого и в мыслях не было, что она беременна. Перед Новым Годом девочке стало плохо. Кричала от боли, все губы искусала. Дома была только бабушка. Скорее всего, прабабушка. Вызвала «скорую» и «скорая»… увезла девочку в роддом. Девочка рожала… Через положенные двенадцать часов на свет появился Стёпочка. 2.800! Прекрасный вес – ребёнок доношен. Родители сделали всё возможное, чтобы в школе не догадались о случившемся. От ребёнка отказались, и через две недели, после каникул, девочка как ни в чём не бывало пошла учиться. И только бабушка была против дома малютки. Собрала нужные бумаги, написала заявление в органы опеки, и стала хлопотать об усыновлении ею праправнука Стёпочки. Да только кто же ей отдаст ребёнка? Девяносто три года – возраст преклонный. Опека поблагодарила пожилую женщину за проявленную чуткость, и поехал Стёпочка в дом малютки… Стёпочкой мальчика назвала родная мать. В честь мохнатого дачного щеночка – преданного и доброго. Да уж лучше в честь щеночка, нежели в честь эгоистичных взрослых, не имеющих чувства сострадания. Ребёнок развивался абсолютно нормально. И слух был прекрасный, а говорить не говорил. Немой ребёнок – это инвалид, и растить такое дитя ой как не просто. Я нервничала. С одной стороны, мне до смерти было жалко Кнопочку, а с другой стороны, у Ванечкиных родителей уже трое детей, да два пожилых родственника; Людмила Аркадьевна тоже крепким здоровьем не отличалась. Верочка с Ваней обязательно усыновят и Стёпочку – порыв благородный, а дальше что? А дальше нам с Люсичкой необходимо обеспечить консультации толковых узких специалистов. А где взять школу для слышащих, но немых ? Сплошные проблемы… В кабинете заведующей собрались врачи, психологи, ведущие воспитатели детского дома. Да и нас явилось семь человек. Открылась дверь, и вошла молодая, приятная девушка. За её руку держался малыш.
– Какой замечательный! – Вырвалось у меня. Маленький, улыбчивый. С пушистыми ресничками… А ямочки-то на щёчках, а ямочки..! Стали знакомиться. Стёпочка не слушал, что ему говорили. Он смотрел… И не просто смотрел, а искал. Кого? Среди нас знакомых не было.
– Стёпочка, вот эту тётю зову Вера – старалась познакомит ребёнка молодая доктор-педиатр. Малыш поднял глазки на свою воспитательницу, осторожно освободил ручку, и … – Баба! – Радостно сообщил «немой» Стёпочка, указывая пальчиком на Людмилу Аркадьевну. Не берусь описать смятение и радость всех присутствующих – для этого ни слов у меня нет, ни крепких нервов. Лично я плакала, игнорируя Люсичкины строгие взгляды. Спокойной была только Людмила Аркадьевна. Посадила вновь обретённого внучка на колени, и стала рассказывать сказку про прожорливую щуку из лесного озера. Ради справедливости надо сказать: сказка дурацкая, это я её придумала, и без малого сорок лет не могу понять, почему дети её так любят? И кушают под неё хорошо, и даже засыпают. Со страху, что ли…? А мамочки переписывают, и ублажают ею своих малышей. Ещё и приговаривают: «не будешь слушаться – про щуку не расскажу». Вот и Людмила Аркадьевна одарила Кнопочку моим «шедевром». Стёпочка слушал… Дошли до конца сказки, и стала Людмила Аркадьевна спрашивать, что ребёнок понял. Стёпочка не просто отвечал, а пояснял своей бабушке интересные моменты – а то ведь бабушка не поняла… Если бы поняла, не задавала бы Стёпочке странные вопросы. Присутствующие молчали, затаив дыхание. Врачи терялись в догадках, воспитатели откровенно радовались, а Стёпочка-кнопочка смотрел только на свою бабушку. В разгар интересного разговора ребёнок замолчал. Мы напряглись… И случилось главное! Стёпочка привстал на бабушкиных коленях, обнял Людмилу Аркадьевну и прошептал: «ба..абуска.. ма..я.. Я опять заплакала. И совершенно напрасно Люсичка сверлила мои рёбра своим изящным пальчиком. Причём здесь мои рёбра…?
Для своих двух с половиной лет малыш говорил замечательно, словарный запас как у пятилетнего, но проблемы были и серьёзные. Говорить-то ребёнок говорил, да только с Людмилой Аркадьевной. Остальные слова не могли от него добиться.
– Люсичка, он что, понял, что его бросили все, кроме старенькой бабушки? Ему день от роду было.
– Знаешь, Таличка, наверное, понял. И запомнил.
– А такое возможно?
– Медицина – самая сложная и мало изученная наука. Не мне тебе рассказывать…
– Но другие-то не помнят.
– Откуда ты знаешь? Может, и помнят. В Стёпочкиной истории бабушка ходила по инстанциям до самой смерти. Ты же говоришь, что ей разрешили навещать. И человек навещал… Старый да малый
– нерасторжимая связь.
– Интересно, а как он понял, что бабушка умерла?
– Не знаю, Таличка. Но ведь понял же.
– А почему Людмила Аркадьевна…?
– Он всех добрых пожилых женщин любит. Зла от них не ждёт. Поэтому и выбрал бабушку Милу.
Время шло… Через год Стёпочку ждала школа, а ребёнок разговаривал только с Людмилой Аркадьевной и Алесечкой. Проблема? Ещё какая! Никакие психологи, психотерапевты, гостинцы, просьбы, объяснения не помогали. Ребёнок всем улыбался и молчал. При поступлении в школу надо было сдать экзамен. Прекрасно Стёпочка отвечал, но… повернувшись к Людмиле Аркадьевне. Настало первое сентября, двери школы открылись, и начались проблемы. «Умники» от образования поставили вопрос о переводе ребёнка в школу для детей с умственным отставанием. Выручила Людмила Аркадьевна. Нашла учителя младших классов в возрасте восьмидесяти лет. Учительница имела все мыслимые и немыслимые педагогические заслуги, поняла с полуслова бабушку Милу, и Стёпочка пошёл учиться к Мачинской Анне Ивановне. Ребёнок прекрасно учился, как и все дети отвечал у доски, на школьных утренниках с удовольствием читал стихи. Читать-то читал, но только в присутствии бабушки Милы или Анны Ивановны. Поворачивался к ним и читал…