Наталья Платонова – Мордвин (страница 4)
Начальник вышел вперёд и стал рассказывать, как хорошо все живут, потому что партия КПСС хорошая. Я была с ним не согласна. Если у некоторых тёть нет красного фартучка, бус и короны, разве они хорошо живут? Пока начальник говорил, папа с интересом рассматривал собравшихся. Я видела, что папа тоже чем-то недоволен. Прервав дядю-начальника, папа обратился к собравшимся.
Шумбрат улезе! (Здравствуйте!)
Дальше папа бегло говорил на мордовском. Я далеко не всё понимала. Поняла только, что папа познакомится с каждым поближе.
На этом собрание закончилось. Папа взял меня за ручку и подошёл к самой некрасивой тёте. Мы пошли к ней домой. Как же убого жила семья! Муж женщины погиб на войне. Осталось четверо детей и старики-родители. Крестьянка боялась сказать, что председатель (начальник) не заплатил ей по всем трудодням. Но папа настоял на своём… Потом он попросил женщину дать хлеб, соль и квас. Соли принесли чуть-чуть, в тряпочке, хлеб имел странный цвет, а кваса и вовсе не было. Папа ел хлеб, запивал колодезной водой и лицо его на глазах темнело. Уходя, он положил много бумажек-денежек под полотенце с хлебом. История эта повторялась во всех избах, в которые мы с папой заходили. Будучи студенткой, я спросила, зачем папа ел у крестьян хлеб с солью? Папа поднял на меня глаза и строго спросил:
– Ты до сих пор не поняла?
– Нет.
– Я проверял, сколько лебеды положено в хлеб. А полная солонка, Таличка, – показатель благосостояния крестьянской семьи. Восемь лет мира, а хлеб с лебедой, и соль – на вес золота…! Э..эх, доченька…!
Интересно, сколько папа оставил денег только в том, запомнившемся мне селе? Много…
Закончив обход, папа пошёл «общаться» с председателем в сельсовет. Меня предусмотрительно оставили на улице. Я не знаю, что папа говорил начальнику, только выскочил председатель потный и красный и … как по волшебству, потянулись обозы с дровами, зерном и ещё с чем-то, в указанные папой хаты.
Говорила, говорю, и буду говорить!
Папа! Вы самый умный и благородный человек на свете! А я – самая счастливая дочь. Ибо я – Ваша дочь!
Не обошлось и без курьёзов. В одной избе папа долго говорил с хозяином дома – инвалидом войны. Мне же очень хотелось посмотреть настоящий огород, и папа попросил хозяйку дома провести экскурсию. Женщину звали Марфа. По-русски она не говорила, но мне это и не нужно было. Я в восторг пришла, увидев, что помидоры растут на маленьких деревцах. Таких же, как на картинках! Опять же, меня угостили сладкой морковкой прямо с грядки. Я её сама мыла в старой кадушке! А ещё тётя Марфа подарила свёклу, репку, маленький кочан капусты прямо на ножке! И тут я увидела … много арбузов! Они лежали на земле около забора и за забором! Были разные – большие и маленькие, зелёные и в полоску!
– Тётя Марфа, пожалуйста, отрежьте мне кусочек арбуза. Хоть маленький!
Тётя Марфа меня явно не понимала. Женщина догадалась, что я что-то прошу… Сорвала незрелую антоновку и протянула мне. Яблонь-то было всего две! И обе «Антоновки».
Поняв, что арбуз не получу, я заплакала. Да ещё как горько! Женщина испугалась. Я никак не хоте ла уходить. Плакала и плакала… Через какое-то время пришёл папа. Тётя Марфа стала что-то объяснять… Папа её успокоил.
– Доченька, ты что плачешь?
Папочка, миленький, попроси тётю Марфу… х.. хоть маленький кусочек арбузика…
– Где арбуз, Натуличка?
– В..вот!
Папа засмеялся. Повернулся к тёте Марфе и что-то сказал.
– Это, доченька, не арбуз. Это тыква. Она ещё месяц зреть будет.
Что такое тыква, я знала. Слёзы высохли, я с интересом рассматривала огромную красавицу.
– Дригорий Якывлич, мон… (дальше беглый мокшанский). Папа улыбался и кивал головой… Тётя Марфа нагнулась, пошарила в траве у забора. В руках у неё сверкнул серп. Р..раз! И тыква откатилась к забору. Я увидела растерянное папино лицо.
– И напрасно, Марфа. Мало ли что она хочет. Дальше я не расслышала, поняла только, что папа недоволен. Добрая тётя Марфа гладила меня по головке, улыбалась и показывала рукой, сколько этих тыкв растёт вдоль забора. А папа всё хмурился и выговаривал тёте Марфе, что она не права, и что дети должны знать, что можно, а что нельзя. И что поощрять попрошайничество недопустимо. Папа конечно же был прав. Но мы с тётей Марфой откровенно радовались исходу дела…
День прошёл, и нам надо было возвращаться. И опять возле сельсовета выстроились крестьяне. И не просто выстроились, а принесли гостинцы. Ещё и ещё раз преклоняюсь перед папиным умом! Конечно, папа не собирался забирать у бедных крестьян последнее. Но ведь и отказать – значит, обидеть людей. Папа выступил с речью. Сказал спасибо за гостинцы и плавно перешёл к тому, что он лучше сам скажет, что ему надо.
Какой же папа был наблюдательный! У тёти Марфы он попросил помидор. Только один! Тот, который созрел возле яблони. – Уж очень понравился! У тёти Ольги – корчажку кваса. – Эх, Ольга, ну и знатный квас у тебя! У Василисы – пучок лука. – Прямо как солдат в карауле стоит!
Ещё я помню, нам каравай ржаного хлеба подарили, с которым встречали. Крестьяне удивлялись
– Неужели большой начальник будет это есть?
– А как же! В городе такого днём с огнём не найти!
Не скрою, тётя Марфа принесла три спелых помидора. Ну и вкусные же они были!
С тем мы и уехали.
Я всю дорогу спала, но про гостинцы маме – свёклу, репку и капусту на ножке, не забыла. А ещё мы везли тыкву. Вот мама обрадуется!
На следующий день я взахлёб рассказывала, как было интересно в папиной командировке! Мама слушала, задавала вопросы…
Дошла до тыквы. Стала рассказывать, сколько у доброй тёти Марфы тыкв. «Целая тысяча! Нет, даже не тысяча, а миллион!» Подумала… «Даже сиксилион!»
– Секстиллион – поправила мама. Скажи мне, Наталья, зачем ты выпросила у тёти Марфы тыкву? Она её вырастила для своих детей. Тётя Марфа и так много всего подарила: и репку, и свёклу, и капусту. Морковкой тебя угостила. Тебе не кажется, что ты поступила дурно? Разве тебе не стыдно за свой поступок? Наташеньке не было стыдно… Ни капельки! Наташеньке очень нравилась тыква! Поняв, что ребёнок не собирается раскаиваться, мама всерьёз заволновалась: пробел в воспитании налицо! Несколько дней мама на все лады рассказывала мне, как я провинилась. Не чувствовала я угрызений совести, и всё тут! Красивую тыкву завернули в газету и закатили под кровать. И каждый день доставали, протирали, заворачивали и водворяли на место! Я была в восторге! Мама сказала, что тыква созреет и из неё достанут тыквенные семечки. А саму тыкву можно и в духовке запекать, и в кашу добавлять. Тыква очень полезна. В ней много каротина. Меня это слово насторожило. Я знала, что такое карантин. Приятного мало.
– Не карантин, доченька, а ка..ро..тин – по слогам проговорила мама. Это такой натуральный витамин. Очень полезный детям.
– Мама, почему у тёти Марфы нельзя тыкву попросить? У неё же много. Пусть она нам ещё одну даст!
Мама пришла в ужас! Ребёнок отбился от рук…! Папа так не считал. Я слышала, как он говорил маме:
–Ничего не случилось, Шуринька. Надо, чтобы девочка поняла, осознала, что выпрашивать нехорошо.
– Я все зубы источила, объясняя. Ничего понимать не хочет. И это в шесть лет? А что дальше будет? Макаренко чуть ли не преступников перевоспитывал, а я с собственным ребёнком справиться не могу! Какой же я педагог?
Папа улыбался.
– Позволь, Сашенька, я с дочкой поговорю.
– Поговори… Обречённо согласилась мама.
Прошло дня два. Я уж и забыла, что «отбилась от маминых рук». Однако папа, я так поняла, не забыл…
– Значит, Натуличка, ты рада, что выпросила у тёти Марфы тыкву? – вдруг неожиданно спросил папа.
– Да, честно ответила я. Посмотри, какая она красивая! В ней семечки есть! Она под кроватью живёт! Я сейчас прикачу её к тебе!
– Не надо, спокойно ответил папа. Скажи мне, доченька, как ты считаешь, человек должен работать?
– Да, ответила я.
– А для чего взрослые работают?
– Чтобы денежки заработать.
– А зачем им денежки?
– Чтобы покупать на них…
– Правильно.
Представь себе, что придёт к нам тётя Марфа и выпросит у нас деньги. И на что мама будет покупать продукты? И что мы будем есть?
– Я не знаю…
– Доченька, ты видела, какая большая семья у тёти Марфы? Что они вырастили на огороде, то и кушают. А ты у них тыкву выпросила. Разве это хорошо?
– Нет, тихо ответила я.
Яркое детское воображение заработало… Перед моим мысленным взором мелькали картины одна страшнее другой. Тыквы съедены, и каша съедена, а самую большую тыкву увезла я! И дети тёти Марфы плачут… Я заплакала.
– Папочка, давай я тёте Марфе ириски отдам. Ещё мне мама пряничную рыбку купила. Я у неё только хвостик откусила… И её отда..ам…
– Не плачь. Я тёте Марфе обязательно помогу, а ты запомни: слово «дай» надо говорить в крайних случаях. И ничего, ни у кого выпрашивать нельзя. Это очень стыдно!
С того вечера прошло почти семьдесят лет, и я ни у кого, ничего никогда не просила. Всякое бывало. И трудно приходилось. Я никакой работы не стыдилась. Главное, чтобы труд был честный. Клянчить – дело последнее!
Каждый из нас слышал: родители порядочные, а дети покатились по наклонной плоскости. Не верьте этому! Значит, не такие уж и порядочные были родители. Я прожила свою жизнь абсолютно честно, что называется, в белых перчатках. Это Вы, папа, и Вы, мама, своим примером заложили во мне этот фундамент. И я безмерно уважаю прожитую Вами жизнь, и считаю великим везением то, что у меня были такие родители – кристально чистые и кристально честные!