Наталья Платонова – Минор & мажор (страница 4)
И всё же, что происходит?
Съесть, что ли, бутербродик? А утром что? Опять кашу? И сегодня кашу, и завтра кашу, и вчера кашу… А лучше и сегодня икру, и завтра икру, и всегда икру… Размечталась!
Алёнка любила икру. На предприятиях заказы давали. Это когда ещё предприятия были… К праздникам привозили. И не к праздникам иногда… Мы с Семёном всегда покупали. Дорогие, правда. Так ведь для ребёнка! Рыбные хорошие были. И выбрать разрешали. Алёночка севрюгу любила и икру. Можно было и красную, и чёрную взять. Мы покупали. Правда, потом на пирогах и блинах «сидели». Я– то ничего, а Сеньке тяжеловато приходилось. Ему мяса хотелось. Бывало, сварю бульон, мясо проверну, яиц побольше положу и с отварным рисом перемешаю. Блинчики напеку – вот тебе и обед! Бульон с блинчиками, а блинчики– то с начинкой! Что ещё надо?
Сеня молчал, ни..че..го не требовал! По полгода в командировках сидел. Зарплата плюс командировочные…! Мы Алёнку каждый год на море возили. Она у меня выхоленная была. Щёчки упругие, розовые; ножки длинные, крепенькие. И училась отлично.
Моя мама очень красиво вышивала, да и шила неплохо. Я худенькая. Из моих платьев мало что получиться могло. Да и платьев у меня было – раз, два и обчёлся. Мама чем– чем, а худобой никогда не страдала. Из своего Алёнке и перешивала. И так здорово всё получалось! Мама сошьёт платьице и гладью вышьет! Помню, из своей юбки сшила сарафанчик и жилетик. И клубнички на них вышила. По тёмно-коричневому фону алые ягоды! На улице все оборачивались, даже мужчины. Ребёнок у меня очень милый был. Выросла – ещё красивее стала. Лицо белое, глаза яркие… А стройная какая!
Может, ватрушку съесть? Хватит уже! Утром одной кашей давиться придётся. Что– то есть хочется… По– моему, где– то морковка была… Вот она! Сейчас натру с майонезом… Так всё– таки, что же происходит? То отца в богадельню, то мне веник роз…
Что..же..про..ис..хо..дит?
Морковь какая– то не сочная. Наверное, мне ровесница… Не пойму, что ей от нас надо? А что я, собственно, вопрошаю? Два плюс два сложить не могу! Сенькина квартира и моя – девяносто квадратов. У Семёна вообще в центре. Да и у меня неплохо. Живу между двумя станциями метро – в пяти минутах от одной и в семи от другой. Окна во двор. Из двух наших можно сделать хорошую двушку. Где-нибудь на Соколе. Там ещё сталинские дома стоят и сносить их никто не собирается… Что ж, Елена Семёновна! Будет Вам двушка в сталинском на Соколе! Сегодня что у нас? Четверг? До воскресенья успею.
ПЯТНИЦА.
1.Ходила к Лиле. Битый час уговаривала не нервничать из– за Мишкиных родителей. Что им ни дай – всё равно пропьют. И вообще, из– за их пьянства погиб Тарас. Детей сиротами оставил! Лизочка своего папу никогда не видела. И таких жалеть? Пусть живут, как хотят. Не работают, однако не голодают. Трутни! Нечего из– за пьяниц нервы трепать…
Вроде успокоила. Хорошая Лиля женщина. Дай Бог ей и её детям здоровья и счастья.
2.Купила платье. Взяла на два размера больше. Говорят, так надо. Красивое. Синее, со стразами. Всё остальное вроде есть. Платок шёлковый есть, рубашка есть… Ну, и так далее…
3.Купила маленькую баночку икры. И съела!
СУББОТА.
1.Целый день убирала квартиру. Хотелось, чтобы сияла!
2.Вечером покрасила волосы.
3.Разобрала шкаф, уничтожила все деловые бумаги. Оставила только рукописи книг.
4.Написала распоряжения.
ВОСКРЕСЕНЬЕ.
1.Сменила постельное бельё. Застелила новый комплект. Старый отнесла на помойку.
2.Повесила платье на видное место. Остальное положила рядом.
3.Пересмотрела все Алёнкины детские фотографии. Немножко поплакала.
4.Поехала на Красную Площадь. Не спеша прошлась. В ГУМе съела мороженое. Вкусно!
5.Одиннадцатый час. Пора!
Приняла душ. Чуть подкрасила ресницы. Растворила Д… в тёплой воде. Блистер бумажный. Можно спустить в унитаз. Спустила. Заплела волосы в тугую косу. Всё, что ли? Нет, не всё. Приоткрыла входную дверь, заложила старыми брюками… Подумала: как собачий язык через порог повисли… Это хорошо… Завтра Светочка на работу пойдёт, обязательно увидит… Прости меня, соседка… Прости!
Вот, теперь всё.
Залпом выпила Д… Ужасно противно! Быстро швырнула мензурку в окно… Интересно, через сколько минут…? Всё, ложусь. Тетрадь с собой. Может, ещё есть время… Да, забыла! На маминой фотогггггггггг…
ПУТИ ГОСПОДНИ
Роды были мучительными и долгими. Ребёнок никак не хотел появляться на свет. На женщину кричала акушерка, грозила пустить в ход щипцы. Женщина приподняла голову, зло бросила: «Запрещаю!». И ребёнок родился сам. Здоровенькая, пухленькая девочка.
Мать любила своё дитя с самой первой минуты. Женщина и предположить не могла, что теперь она несчастна до конца дней своих.
Ничего не предвещало беды. Девочка росла, хорошела, прекрасно училась. Достаток в семье был средний, но малышка ни в чём не нуждалась. Пришла пора – девочка влюбилась. Мать не препятствовала ни первой любви, ни раннему браку; тем более, что молодой человек женщине нравился – образованный, из хорошей семьи.
Прошёл месяц после свадьбы. Девочка не приходила к родителям и не звонила. Прошёл ещё один месяц. Мать сама пошла навестить дочь. Вроде всё нормально. Молодое счастье – что обижаться?! А потом случилось то, что случилось…
Зять заканчивал престижный вуз и уехал на летние военные сборы. Девочка осталась одна в пустой квартире. Не дозвонившись, мать встревожилась. Время позднее. Что– то случилось? Не стоит ждать утра, надо немедленно ехать.
Дверь не открыли. В квартире явно никого не было. Что происходит? Женщина села на ступеньки. Мысли разбегались в разные стороны. Сколько она так сидела? Наверное, долго… В парадной хлопнула входная дверь и послышался знакомый смех. – Слава Богу! Девчачьи посиделки. Девочка была не одна. Её сопровождал молодой мужчина, по внешнему виду весьма состоятельный.
– Мама? – Удивилась молодая жена.
– Мама – Без интонации повторила женщина.
– Вы знаете сколько ей лет? – Обратилась она к мужчине.
– Знаю, – спокойно ответил молодой человек. Помолчал и тихо добавил – мне Вас жаль.
Мать встретилась глазами с дочерью, повернулась и молча ушла. Ехала домой и думала: у моей девочки не такие глаза – зелёные и очень чистые. Когда она смеётся, они покрываются влагой и становятся огромными. И кажется, что это лесная поляна, на которую пала роса. И я всегда покупала ей духи с запахом ландыша…
Всё! Больше этого нет и никогда не будет… Мысли путались. Женщина никак не могла поймать суть. Вспомнилась немецкая детская коляска и одеяльце с козликами, школьная ручка с обгрызенным наконечником, детские туфельки, а в них крохотные ножки, как тефтельки – одинаковые в длину и ширину… Женщина улыбалась своим воспоминаниям. Она любила свою девочку – ту, которая была у неё до этих трёх слов: «Мне Вас жаль…» Женщина вдруг ясно осознала что произошло. Произнесла вслух: – Он сказал так, потому что ей заплатил. И это правда!
Воспоминания исчезли, болела голова и хотелось пить. Женщина спросила у прохожего который час. Было ровно восемь утра. Пора на работу.
Девочка понимала, что мать иллюзиями не питается и это её раздражало. Она бы рада была прервать с матерью все отношения, но как это сделать? Россия – страна патриархальная, да и женщина на эту тему не заговаривала, но часто повторяла: главное, чтобы ты была жива– здорова и пережила меня. Остальное – твоё дело.
Мать и дочь отдалились друг от друга. Они были абсолютно разными. Шли годы. Девочка с первым мужем развелась, но перед этим событием жила и с мужем, и с любовником в открытую. Мать ничего не говорила – делай, что хочешь. Мужу нравится – ваше дело. Появился следующий муж. И с ним ничего не получилось. Женился он на девочке в отместку первой жене, которая от него ушла. Дядя он был с положением, харизматичный и отказа не знал. Ему не нужна была девочка. Жил в своё удовольствие, вымещал на девочке дурное настроение. Бывало и издевался. За человека, что ли, её не считал?! И довёл. Девочка перестала есть и спать. Ещё немного такой жизни и анорексия обеспечена! Тёща не сказала зятю ни слова. Положила перед ним на стол копию медицинского заключения: диабет. Зятёк пыл поубавил. Жене двадцать шесть лет и диабет? Завтра тёща оформит девочке инвалидность – и всё! Плати алименты всю жизнь. К слову будь сказано, второй зять отдавал должное тёще. Дурой не считал и знал, что женщина способна на многое.
Развелись, конечно. Девочка переживала долго, изводила себя. И опять мать не вмешивалась. В участии не отказывала, но не сюсюкала. Женщина надеялась, что поймёт, наконец, её девочка – не плачет та женщина, рядом с которой её человек, любящий и надёжный. Не тут– то было! Девочка долго болела своей любовью и ещё дольше её мучили перенесённые унижения. А закончилось всё это тем, что пустилась девочка во все тяжкие. Познакомится с мужчиной – и через одну– две недели катит с ним за границу. Неважно – молодой, старый. Главное, денежный. Женщине было не до морали дочери. Она боялась. Для богатого мужика – потаскушка, нанятая на недельку– другую, а для неё – её девочка с зелёными глазами и тонкой шейкой. А если что– то пойдёт не так? Убьёт под пьяную лавочку – и концы в воду! Сутки напролёт сидела у телефона несчастная мать: позвони, пожалуйста, позвони! Мне больше ничего не надо!