Наталья Петрова – Слушающая тишину (страница 2)

Торон, отрезав пару мясистых рёбрышек, отнёс их в своё жилище. Там словно ласточка над птенцами возилась Дэра. Она заботливо обтирала тела детей чистой водой, с грустью гладила горбик на спине дочки и пела своим детям тихую колыбельную. Торон незаметно встал у входа, в его глазах была нежность. Этот суровый воин, в одиночку ходивший на медведя и пещерного льва, становился в присутствии жены кротким как котёнок. Он готов был защитить её от любой опасности даже ценой собственной жизни. Дэра не принадлежала к Лесному племени, она была дочерью озёрных людей, живших на дальнем озере в горной лощине. Племена не враждовали, а поддерживали добрососедские отношения. Им просто нечего было делить.

Лесные люди жили охотой, иногда они кочевали с места на место, когда дичи становилось меньше. Они мастерски выделывали шкуры и обменивали их у озёрных жителей на рыбу и крепкие корзины из тростника. Озерные же люди питались в основном рыбой и раками, коих в изобилии водилось в озере.

Раз в год молодые люди обоих племён встречались у заповедной топи на праздник выбора жён. Там и заметил молодой вождь свою суженную. Даже среди своих худощавых стройных соплеменниц Дэра выделялась особенной хрупкостью и красотой. Тонкая и гибкая как тростинка, с длинющими ресницами и светлыми как солнечный свет волосами, укутывающими её до колен. Рядом с высокой широкоплечей фигурой Торона Дэра казалась ребёнком. Но могучий вождь обращался с ней как с хрупким цветком, нежно и осторожно, а его глаза и поступки говорили лишь о любви. И озёрная дева отдала своё сердце лесному великану, а через год подарила ему Тарка и Мию-Су. Правда, рождение близнецов чуть не стоило ей жизни. Однако, постепенно женщина восстанавливалась и сейчас уже не мыслила жизни без этих 2х теплых комочков, своих детей.

А Торон с любовью и нежностью смотрел на свою семью, он верил что  лесной бог Ом действительно благословил его детей, а пока они мирно лежали на тёплой шкуре дикого быка и засыпали под колыбельную своей матери.

Глава 3

Шло время, близнецы росли. Тарк был точной копией своего отца. Сильный, быстрый, упрямый, он ничего не боялся. Во всех мальчишечьих драках он никогда не отступал и быстро завоевал себе авторитет у сверстников, таких же дерзких лесных карапузов. Со своей ватагой Тарк облазил уже все окрестные леса. Также он учился у отца выслеживать добычу, уже в 5 лет он убил своего первого кролика, которого принёс в дар лесному Богу, а его пушистый хвостик подарил сестре. Дэра напрасно просила сына быть осторожнее. Он лишь кивал и упрямо морщил свой лоб совсем как отец, а потом вновь исчезал либо один, либо с друзьями мальчишками, безоговорочно признающими его своим вожаком.

Мия-Су же редко покидала даже пределы хижины. Вопреки прогнозам старой колдуньи она всё же научилась ходить, но передвигалась очень медленно и осторожно, иногда морщась от боли в слабых кривых ножках.

Видя её ковыляющую фигурку, люди расходились в стороны, уступая девочке дорогу. Кто-то смотрел на малышку с жалостью, кто-то насмешкой, но никто и никогда её не обижал. Во-первых, все побаивались Торона, который беззаветно любил свою дочь, а во-вторых, Мия-Су была удивительно светлым открытым ребёнком. Она очень редко плакала, всегда искренне радовалась любому человеку, заговорившему с ней. Всегда была готова поделиться всем, что имела, для каждого находила ласковое слово. И многие люди действительно искренне полюбили это маленькое голубоглазое чудо, ковыляющее по деревне. А после одного случая её немножечко даже стали побаиваться.

Малышке было примерно 5 лет, когда в полдень в деревню забрёл старый облезлый медведь. Все взрослые мужчины в этот день ушли на дальние луга, где было замечено стадо диких быков. Они надеялись убить пару телят, чтобы сделать запасы мяса на зиму. А большинство женщин ушли за ягодами, как раз поспела костяника. Они должны были вернуться лишь к заходу солнца. Поэтому в поселении были лишь ребятишки и старики.

Медведь был огромный и очень худой. Шкура висела на нём как мешок, он явно был голоден и выискивал чем бы перекусить. Сначала он рылся в отбросах на краю деревни, а потом вышел к людям. Ребятишки, завизжав, бросились в рассыпную. Зверь недовольно рыкнул, испугавшись громкого звука, но не ушёл, а двинулся к ближайшей хижине. У порога сидела старая слепая старуха. Она беспокойно прислушивалась, но не понимала, что так испугало ребятню. И только когда медведь фыркнул ей прямо в лицо жарким выходом, она поняла всё и мешком свалилась к лапам зверя. Однако, тот её не тронул, он перешагнул через дрожащее тело и полез хозяйничать в хижине. Перевернул там всё вверх дном, но ничего особо не обнаружил кроме грязной плошки с остатками похлёбки. Он вышел на улицу.

К этому времени к хижине подтянулись трое самых взрослых ребят лет 11-12, притащивших ножи и один старик, с трудом держащий копьё. Они угрожающе затрясли оружием и заорали, пытаясь напугать и прогнать зверя. Им вторили спрятавшиеся в кустах ребятишки, но медведь не убежал, а предупредительно зарычал. Он явно хотел продолжить поиски пищи по хижинам.

Именно в этот момент появилась Мия-Су. Она медленно, абсолютно без страха подошла к огромному зверю и погладила его по морде, а затем вдруг залезла ручонкой прямо в пасть удивлённо замершему медведю. Мия-Су вытащила оттуда острую щепку, застрявшую между зубами и причинявшую зверю боль. Тот удивлённо замотал мохнатой головой. На его морде было просто написано облегчение. А девочка обняла его за шею и что-то зашептала в облезлое ухо. Зверь развернулся и, подставив ещё раз напоследок лобастую голову под ласковую детскую ладошку, скрылся в лесу. А ребёнок помахал ему вслед рукой. Наблюдавшие эту картину ребятишки, окружили девочку и наперебой закидали её вопросами. Но Мия-Су лишь смущённо улыбалась и тёрла об траву обслюнявленную руку.

– Он кушать очень хотел, – наконец, объяснила она, – а кушать ему было больно, вот он и пришёл сюда, а я ему помогла…

– Но откуда ты узнала про щепку в зубах? – удивлённо спросил старик, уронивший ставшее бесполезным копьё.

– Не знаю, просто сразу поняла, где болит. Я всегда понимаю, где болит. Вот у тебя болит спина, дедушка, и ножки тяжёлые, а у Хорна шея, его Ора палкой ударила.

Мальчик, на которого указала малышка, удивлённо потёр шею сзади под спутанными чёрными волосами.

– А у меня что болит?– выскочила вперёд бойкая девчонка лет 10.

– У тебя клещ на попе, – лукаво улыбнулась Мия, – он не болит, но ты его лучше сними, а то всю кровь у тебя выпьет.

Девчонка завертелась на месте волчком, пытаясь увидеть страшного клеща- кровососа. И действительно он оказался именно там, где указала Мия-Су. Все удивлённо, кто испуганно, кто с уважением смотрели на маленькую героиню сегодняшнего дня, а она, вздохнув, заковыляла к своей хижине дожидаться родителей и брата, который как обычно пропадал где-то в окрестном лесу с мальчишками.

С тех пор к девочке-калеке стали относиться с большим уважением, а ещё она часто стала пропадать в хижине Морайи. Та учила её разбираться в травах и грибах. Мия-Су быстро освоила науку приготовление лечебных отваров, а через пару лет уже даже подсказывала старой колдунье, какую травку добавить в тот или иной отвар. Часто девочка замирала, словно прислушиваясь, и подолгу сидела, глядя в пустоту. Даже непоседа брат не лез к ней в такие моменты, а старался тихонько прошмыгнуть мимо.

Отношения близнецов между собой сложно было описать одним словом. Поначалу, пока они лежали в одной колыбели, они вместе засыпали, вместе просыпались, играли одними игрушками, заботливо вырезанными из дерева отцом. Причём более сильный и развитый Тарк никогда не отбирал игрушки у своей хилой и слабой сестрёнки. С колыбели он относился к ней покровительственно, обнимал и согревал её своим телом. Но очень быстро Тарк открыл для себя огромный мир вне колыбели и пополз, а потом и побежал его исследовать. Сестрёнка же ещё долго не могла научиться даже переворачиваться. Она агукала что-то себе под нос и терпеливо дожидалась брата, который обязательно что-нибудь притаскивал ей из очередного приключения. То это был цветочек, то обглоданная косточка, то остывший уголёк из костра.

Мия-Су всему радовалась, она искренне любила брата и тот платил ей тем же.

Торон и Дэра с любовью воспитывали своих деток. У них больше не было детей. После первых тяжелых родов женщина так и не смогла больше зачать. Поэтому всю свою любовь и ласку она дарила своим первенцам. А Торон боготворил жену, обожал и баловал дочурку и любил, но жёстко по-мужски воспитывал сына. Тарк уважал и немного побаивался отца. Пожалуй, это был единственный человек, которого он слушался беспрекословно. Они вместе часто подолгу пропадали в лесу, неизменно возвращаясь с богатой добычей.

В целом с момента рождения близнецов племя благоденствовало. Зимы были мягкие, дичь обильной, злые хвори обходили племя стороной. И все люди племени во многом связывали это именно с рождением близнецов, расценивая это событие как благословение лесного Бога.

Глава 4

Однажды утром Дэра проснулась как от толчка. Она вскочила, хотя рассвет ещё только начинался. Однако, дочери рядом не было. В углу тихо посапывал Тарк, на большой шкуре раскидал руки Торон, а Мия-Су исчезла. Женщина забеспокоилась, куда мог уйти этот слабый ребёнок? Дэра обошла хижину, затем всю деревню. Люди ещё спали, только часовые на постах устало кивали ей, но Мию никто не видел. Девочка проскользнула мимо часовых незамеченной. Дэра вернулась в хижину и разбудила мужа. Тот тоже забеспокоился, вместе с женой они вышли из хижины, Торон зашёл в лес и стал звать дочку во всю мощь своих лёгких, однако, та не отзывалась. Крики разбудили всю деревню, заспанные люди выходили из хижин и присоединялись к поискам. Нашли девочку лишь когда солнце уже встало. Она откликнулась из такого бурелома, что сквозь ветки и корни к ней смог пролезть только Тарк. Мия сидела у большой норы и гладила двух щенков, доверчиво тыкавшихся мокрыми носами в ладошку девочки.