Наталья Осояну – Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы (страница 12)
Збурэтор, или Главный ловелас румынской мифологии
Збурэтор (также «сбурэтор») в буквальном смысле означает «летун». У этого сверхъестественного существа три облика: во-первых, он может быть крылатым змеем, небольшим драконом. Во-вторых, он может превращаться в огонек или искру и в этом виде перемещаться со всеми удобствами, попадая в запертую комнату, например, через щель между дверью и порогом или через дымоход, который становится в нужный момент и путем к отступлению. А вот третий облик — самый интересный…
В третьем облике збурэтор — копия юноши, которого разлучили с возлюбленной. Оригинал к моменту появления збурэтора, как правило, уже погиб от руки разбойника, коварного родственника или как-то иначе, и единственным результатом этой несчастной любви становится нечистый дух, приходящий по ночам к девушке, чтобы ее ласкать и терзать, покуда хватит сил, — «бесчестить запретной любовью», как выразился Дмитрий Кантемир, упомянувший о збурэторе в «Описании Молдавии» (1769). Несчастная постепенно чахнет, от стыда не в силах объяснить, что с ней происходит (а иногда она этого и не помнит), и в конце концов умирает.
Иными словами, збурэтор — разновидность инкуба.
Распутные злые духи, совращающие женщин (к мужчинам приходили суккубы), известны под теми или иными именами с давних времен и у разных народов, начиная с демонов лилу у шумеров. Славяне знали этих существ как «огненных змеев»: «Суеверные думают, что к некоторым женщинам и девицам летают ночью огненные змеи, то есть воздушные дьяволы, и имеют с ними сообщение, отчего те женщины очень худеют»[10].
Несчастную, к которой по ночам прилетает збурэтор, можно опознать по ряду примет: она грустнеет, чахнет, ведет себя странно, разговаривает с пустотой, кидается к каждой тени, словно заметила там любимого. Предания подсказывают несколько вариантов действий в подобной ситуации: прежде всего, збурэтора можно отогнать, хотя это непросто. Он способен просочиться в любую щель, поэтому таковые необходимо смазать особым снадобьем, в котором главный ингредиент — жир змея (не ползучего гада, а другого магического существа), добытый из его лопнувшего трупа. Годится и жир самого збурэтора, но для этого надо его выследить до дупла в глухом лесу, где эта тварь прячется днем, и сжечь дерево — весьма непростая задача.
Помимо избавления от злого духа, сложным представлялось и исцеление пострадавшей женщины. Для этого, если верить все тем же преданиям, годились некоторые снадобья (не такие уж замысловатые и включающие, например, растение иван-чай — по-румынски одна из его разновидностей называется как раз zburător или zburătoarea) и ритуалы, в том числе исполняемые
Подробнее о кэлушарах расскажем в пятой главе.
В литературе образ збурэтора встречается нередко в романтическом ключе, поскольку с его помощью так просто исследовать чувственные переживания: примером служит стихотворение Иона Элиаде-Рэдулеску Zburătorul (1844). Еще любопытно, что некоторые черты збурэтора есть у Лучафэра, героя одноименной поэмы Михая Эминеску, — его ночные визиты к возлюбленной хорошо вписываются в сценарий, — хотя как таковой Лучафэр явно не заурядный инкуб, а существо куда более высокого порядка, как Демон в поэме Лермонтова.
Иллюстрация к поэме «Лучафэр». Художник Октавиан Смиджельски
Глава 3. Духи стихийного мира
Классификация румынских мифических и фольклорных существ — дело непростое, потому что предания, легенды, сказки часто противоречат друг другу не в деталях, а в самых важных характеристиках действующих лиц. Иногда «иеле» и «зынеле» — это одно и то же, а иногда нет; «дочерями Александра Македонского» называют то иеле, то урситоареле, хотя они совсем непохожи друг на друга (много же у него было дочерей!); предания о появлении на свет балауров разнятся и частично совпадают с преданиями о збурэторах, у которых совсем иная специфика и роль, и т. д. Отчасти несовпадения объясняются тем, что фольклорный ландшафт Румынии очень пестрый, разные регионы в отдельные исторические периоды были подвержены влиянию разных культур — немецкой, венгерской, балканской, — да и национальных меньшинств в стране немало; потому-то одни и те же истории повсюду рассказывали на свой лад, отличия постепенно накапливались и стали в итоге кошмаром для тех, кто и по сей день усердно анализирует материалы, в огромных количествах собранные фольклористами XIX–XX веков.
Но в меру устойчивая структура все-таки лучше полного хаоса, поэтому в настоящей главе в качестве критерия для деления волшебных созданий на группы были избраны стихии, в которых они обитают — пусть не постоянно, но все-таки достаточно долго, чтобы возникли соответствующие ассоциации.
Согласно одному из преданий, иеле когда-то были служанками Александра Македонского. Однажды царю вручили в дар три сосуда с водой, дарующей вечную молодость; так сложилось, что они ее выпили — а потом преобразились и взлетели, да так и летают, пока не разыщут коня Александра Македонского, вместе с которым и отправятся в рай. По другой версии, они изначально были сиротами, получившими бессмертие и волшебную силу в дар за благочестие и усердные молитвы.
Слово «иеле» — иносказание, в буквальном смысле означающее «эти»; еще бывших служанок Александра почтительно именовали госпожами, красавицами, владычицами воздуха, девами леса или поля, дивными и т. д. Время от времени их называют зынами, и тогда возникает ужасная путаница, поскольку зыны рождаются из цветов, не летают и не тратят все свое время на песни и танцы, никого не крадут из мира людей (но подробнее об этом — в одном из следующих параграфов). Возможно, частичное совмещение двух понятий — явление в историческом смысле позднее и связанное с тем, что и те и другие с точки зрения западной культуры похожи на фей. Иногда у иеле есть имена: Рудяна, Ружа, Трандафира, Косынзяна, Сынзяна, Магдалина, Ана, Тиранда, Руксанда и т. д. Предания говорят разное об их количестве — две, три, девять, а то и бесчисленное множество. У них порой есть крылья; они летают с распущенными волосами, в венцах, одетые в белое, но увидеть их можно только ночью.
Иеле живут в воздухе, в лесу, в горах, у воды или на перекрестке, а могут поселиться и просто на стропилах. Они трапезничают на зеленых лужайках, пьют воду из колодцев, купаются в ручьях и озерах. В основном иеле заняты тем, что поют и танцуют, не касаясь земли; иногда они воруют музыкантов, особенно тех, кто хорошо играет, а если кому-то случится узнать мотив их песни и сыграть его на скрипке в полночь, иеле его точно унесут, чтобы некоторое время с ним позабавиться, а потом отпустить со строгим наказом забыть и песню, и все, что с ним было. Там, где танцевали иеле, остается пожарище, и растут на нем в лучшем случае грибы.
Иеле в представлении английского художника Генри Джастиса Форда. Иллюстрация к «Фиолетовой книге сказок» Эндрю Лэнга
Добры иеле или злы, вопрос не такой уж простой. Их можно назвать проказливыми и злокозненными: по своей воле они не трогают того, кто не причинил им зла и с кем не довелось столкнуться в самый разгар потехи. И все же иеле приносят несчастье, с ними нередко связаны пожары, стихийные бедствия (град), падеж скота, а также личный ущерб: человек, которому довелось привлечь внимание иеле, может утратить дар речи, остаться парализованным или обезуметь на время или навсегда. Та же беда настигнет того, кто прошел через поляну, где они ели или развлекались, пил воду из сосуда, которого они касались губами, купался в том же водоеме или просто услышал их музыку и песни ночью. У славян этот недуг известен под названием «русалочья болезнь».
Чтобы защититься от иеле в период Русальной, или Троицкой, недели, румынские крестьяне носили при себе чеснок и полынь; еще говорили, что если кого украдут эти шаловливые духи, то надо молчать как рыба — в конце концов им станет скучно забавляться с жертвой, и они ее отпустят, не сильно навредив. В этот период также действовали ватаги парней, исполняющие ритуальный танец — кэлуш. О кэлушарах и кэлуше подробнее рассказывается в пятой главе.