Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 90)
Но кто такие эти
Кроны деревьев колыхались вокруг, и в темноте их легко было перепутать с морскими волнами. Эрдан понимал теперь, отчего Эсме почудилось, что к ним приближается фрегат, – сознание древесного голема изредка касалось его, и это отдаленно напоминало связь с «Невестой ветра». Он вдруг осознал, что уже тоскует, хотя прошел всего-то день. Их узы окрепли за тридцать лет, проведенных в море… и ведь за это время они никогда не расставались надолго.
И никогда не ссорились.
«О-о, ты достойна своего капитана. Вы оба одинаково упрямы».
Он почти надеялся почувствовать возмущение «Невесты», даже приготовился к удару, но не получил никакого ответа, кроме удивленного взгляда Кристобаля. Оставалось лишь улыбнуться, приободрить встревоженного ученика – что он и сделал по привычке, мысленно:
«Нет, мне не плохо. Пока я жив, все хорошо…»
– Если вы не сумеете разгадать загадку, вас постигнет незавидная участь, – вдруг произнесла Рейя ровным голосом. – Еще не поздно отказаться.
– Мы справимся, – уверенно ответил Крейн.
Эрдан вспомнил их разговор в каюте, перед отплытием из Лейстеса. «Я буду защищать вас всех, чего бы это ни стоило, и мы вместе отыщем „Утреннюю звезду“, откроем все ее тайны».
– Значит, поэтому никто не знает об острове, кроме хранителей? Все неудачники платят за ошибки жизнью?
– Да, – просто ответила Рейя. – Я всего лишь хранительница, а есть еще Стражи. Вот они и… – Сообразив, что слишком много говорит, она умолкла.
Голем все так же целеустремленно продирался сквозь лес, когда Эрдан спросил:
– Если загадка будет разгадана, твоя служба закончится?
Она кивнула.
– Ты сможешь вернуться в мир, к людям? К магусам?
– Зачем? – она устало махнула рукой. – Мой дом здесь. Просто я буду знать, что последняя воля Госпожи выполнена… Мы на месте.
Голем остановился и тотчас же начал врастать в землю. Кругом простиралось море листвы, деревья колыхал ночной ветер, и Эрдану стало очень холодно – он огляделся и увидел бледные лица своих спутников. Даже Кристобаль слегка растерял уверенность, но ему не впервой было возрождаться из пепла.
– Спускайтесь, – проговорила Рейя. – Вас ждут.
Сама она не двинулась с места.
Внизу было совершенно темно и очень сыро; одного за другим их начал колотить озноб.
– Сейчас, – пробормотал Крейн и вытянул правую руку вперед. На кончиках пальцев замерцали огоньки, освещая странное место, где им предстояло разгадать загадку Двуликой госпожи.
Это была поляна, окруженная высокими неохватными деревьями, покрытыми от старости седым мхом. Кругом – ни единой живой души, кроме неосторожно прошуршавшей в ветвях не то белки, не то летучей мыши, явно очутившейся тут случайно. Тишина оказалась гнетущей, неприятной – если поддаться этому ощущению, понял корабел, то запросто сойдешь с ума. Он огляделся: со всех сторон их обступали деревья, над головой едва просвечивали сквозь густые кроны холодные звезды, но почему-то казалось, что они находятся в могиле. Должно быть, именно это чувство так сильно испугало Умберто, когда они с товарищами случайно обнаружили на безымянном острове склеп и изваяние Двуликой.
Кристобаль шагнул вперед и вдруг замер, уставившись себе под ноги. Эрдан невольно последовал его примеру и поначалу не понял, что именно остановило магуса, а потом осознал, что стоит не на земле, а на каменной плите, и такими плитами вымощена почти вся «поляна». Вслед за этим он разглядел и кое-что другое.
– Развалины, – сказал Кристобаль взволнованно. – Здесь когда-то был дом…
«Да, – беззвучно согласился корабел. – Здесь была богатая усадьба. Не дворец, но все-таки большой дом… наверное, красивый, полный света и веселых голосов… полный радости…» Он так подумал, хотя понимал, что сам себя обманывает: раз мир оказался слишком черствым и жестоким для любви, в этом доме не могло быть много радости. И самое главное – с тех пор миновало столько лет, что деревья раздробили прочный камень на осколки. Пройдет еще немного времени, и останется только память о той, что жила здесь когда-то давно.
– Дом Двуликой госпожи? – тихонько спросила Эсме.
– Вот именно! – послышалось в ответ, и слова эти произнес не человеческий голос.
Посреди поляны, бывшей когда-то внутренним двором, возникли два светящихся столба, чьи верхушки терялись в кронах деревьев. Один – золотистый, горевший так ярко, что глазам больно смотреть. Другой – словно сгусток мрака, хотя лишь ненамного темнее окружавшей их тьмы. Существа не имели лиц или глаз, но все-таки их взгляды пронзали, причиняя ощутимую боль.
– Вы пришли, чтобы получить то, что хранится здесь?
– Да, – хрипло ответил Крейн.
– Тогда сделайте то, о чем мы попросим. Скажите нам то, что мы хотим услышать.
Эрдан внезапно перестал бояться. Перед ними была ожившая легенда, такая древняя, что просто захватывало дух. Эти существа видели эпоху Основателей, юность мира, когда по небу летали крылатые машины. Рядом с ними казалось странным бояться за свою жизнь, потому что жизнь эта представлялась ничтожной песчинкой на морском берегу.
– Пусть один из вас… – На мгновение Стражи замолчали, словно обдумывая вопрос. – Пусть один из вас покажет, что познает тот, кто осмелится, глядя в зеркало, увидеть свое отражение с другой его стороны.
Крейн вздрогнул.
«Вот это да… – ошеломленно подумал Эрдан. – Заступница! Так вот что было на карте, между их лицами – не дверь, а зеркало! Золотое лицо и черное, отражения друг друга… Только вот что все это значит?»
– У нас есть время подумать? – спросил Крейн.
– Нет! – раздалось в ответ, и вслед за этим голоса существ впервые разделились.
– Вы знаете правильный ответ, – сказал высокий голос, принадлежавший, должно быть, золотому стражу. – По крайней мере, один из вас точно знает.
– Один из пяти, – сурово подытожил черный. – Но у вас всего три попытки.
– Тогда я попробую первым, – сказал магус.
Он еще никогда не призывал Феникса так – не шевельнув и пальцем, просто обратившись к первопламени силой мысли. На их глазах за спиной Кристобаля раскрылись ослепительно пылающие крылья, ничем не уступавшие крыльям Джа-Джинни. Магус обернулся на мгновение и горящими глазами посмотрел на Эсме. Целительница с трудом выдержала этот взгляд.
– Если зеркало отразит мое лицо, то с другой стороны будет огонь, – проговорил он изменившимся, глухим голосом. – Память огня живет во мне, но не смешивается с теми воспоминаниями, которые собирает человеческая сущность… Хотя иной раз первопламя вырывается на свободу. Оно прожорливо и жестоко, и если я не сумею с ним справиться, отражения поменяются местами… – Он чуть помедлил. – Видя оба своих отражения, я познаю самого себя, потому что пламя – тоже я. Мой ответ – огонь.
– Ты честен, – сказали стражи. – Не каждый сумеет признаться в таком даже перед самим собой, но ответ неверный. Ты давно познал то, о чем сейчас рассказал, и зеркало тебе не нужно. Твое испытание впереди, а теперь дай шанс тому, кого изменит ответ на этот вопрос, изменит окончательно и бесповоротно.
Одним шансом меньше. Эрдан ощутил горечь во рту, наблюдая, как Феникс покорно склоняет голову и отступает. Что же теперь будет? Кто осмелится бросить вызов стражам?..
– Позвольте мне? – спросил Грейди.
Голос матроса тоже стал другим, и внезапно Эрдан все понял – он посмотрел на Крейна, но не увидел его лица, только полыхающие глаза Пламенного Феникса.
«Неужели он все это время знал правду и молчал?»
– Глядя в зеркало, я вижу человека, который отказался от собственного лица, – сказал тот, кто на время принял облик матроса по имени Грейди, и стянул с головы платок. Даже в темноте было видно, что у корней его рыжие волосы почти на палец белы. – Можно сколько угодно оправдывать это борьбой за высокие идеалы, но от истины не спрячешься: я перемерил столько чужих лиц, что позабыл, как выглядит мое собственное. Зеркало мне не поможет… Ведь его обратная сторона ничего не отражает. Я познаю лишь собственное бессилие перед лицом судьбы. Мой ответ – пустота.
Черты его лица стали оплывать как воск. И вскоре перед ними стоял совсем другой человек, не похожий и на того, кто пробрался в трюм «Невесты ветра», рискуя жизнью, – и все же это был именно он.
«Хаген, – вспомнил Эрдан. – Его зовут Хаген».
– И ты ошибся, – раздались голоса стражей. – У вас остался последний шанс.
«Я мог бы многое сказать, – подумал корабел, с трудом удерживаясь от паники. – У каждого человека есть то, что он скрывает от других и иногда от себя самого… Но ведь им нужно вовсе не это, иначе любой смог бы дать верный ответ! Чего же они хотят?»
– Кузнечик, – спокойно позвал феникс, и юнга вздрогнул. – Не пора ли тебе раскрыть свой маленький секрет?
Мальчишка отступил на шаг. На его лице отразилась сильнейшая борьба чувств… Но потом он медленно покачал головой и хрипло проговорил: