Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 91)

– Не могу, капитан, простите.

– Я знаю ответ.

Эсме заговорила так неожиданно, что даже Стражи, казалось, вздрогнули. Их невидимые лица обратились к целительнице, которая тряслась как лист на ветру.

– Последний шанс, – хором повторили существа.

– Да. – Она посмотрела на Кристобаля. – Капитан?

– Говори, – разрешил феникс голосом, совершенно лишенным эмоций.

Все собравшиеся на поляне застыли в напряженном ожидании.

– У отражения в зеркале нет мыслеобразов, – сказала девушка. – Поэтому я не люблю смотреться в зеркала – то, что я там вижу, кажется мне мало похожим на человека. Пустая оболочка, лишенная самого важного… или же сундук, закрытый на ключ, хранящий неведомое сокровище? Так или иначе, я часто сама себе кажусь зеркалом, потому что собственные мыслеобразы воспринимаю иначе, а в те моменты, когда исцеляю, становлюсь совсем пустой. И если вспомнить, что именно отражается во мне, то ответить на вашу загадку нетрудно.

Лицо Эсме вдруг сделалось пугающе жестоким.

– Смерть, – сказала она. – По ту сторону зеркала находится смерть.

Тишина продлилась не меньше вечности.

– Ты права, – сказали Стражи, – а мы свободны.

И они растаяли в воздухе.

Одна из замшелых каменных плит перевернулась. На ее оборотной стороне лежал маленький металлический диск, блестящая поверхность которого отражала отблески огненных крыльев Кристобаля. Он не двинулся с места и тихо проговорил:

– Возьми, ты это заслужила.

Эрдан посмотрел на небо и понял, что скоро наступит рассвет, – ночь пронеслась вихрем, навсегда изменив их жизни. Ответ на главный вопрос был найден, но сколько новых загадок он повлек за собой!..

– Я должен попросить прощения за обман, капитан.

Хаген стоял за спиной у Крейна, который, сидя на камне, задумчиво разглядывал горизонт. Поодаль белая лодка готовилась к отплытию. Двое матросов были весьма удивлены, обнаружив вместо Грейди чужака, но в присутствии капитана побоялись выяснять что к чему. Эрдан наблюдал одновременно за ними и за Кристобалем, который излучал умиротворенное спокойствие, но отчего-то корабелу казалось, что истинные свои чувства магус прячет глубже, чем обычно.

– За что? – поинтересовался Крейн, взглянув на оборотня с легкой усмешкой.

– Как же… – удивился Хаген. – Я напоил в Ямаоке вашего матроса, забрал его одежду и занял его место.

– В тот же миг, как твоя нога ступила на палубу, – сказал магус, – все это стало мне известно. Я оборвал связующую нить Грейди, потому что не терплю беспробудного пьянства. А тебя мы с ~Невестой~ решили оставить и посмотреть, как ты себя поведешь… и что будешь делать с волосами, когда они отрастут. Краску-то ты с собой не захватил.

Оборотень смущенно улыбнулся:

– Да, это мой промах. Я спешил.

– Не проси прощения. Лучше объясни, кто ты такой и зачем пришел, а потом мы решим, как с тобой поступить.

Хаген заговорил – чувствовалось, что он тщательно подбирает и взвешивает каждое слово:

– Я действую по поручению… одного человека, который нуждается в вашей помощи, капитан. Он попросил меня проникнуть на фрегат, но я должен был сначала узнать, правдивы ли слухи, что ходят о «Невесте ветра» и Кристобале Крейне, а потом уже действовать по обстоятельствам.

– Вижу, ты решил, что я достоин доверия… э-э… твоего загадочного друга?

– Это не друг. – Оборотень склонил голову, и в этом жесте сквозило упрямство. – Скорее хозяин.

– Может, хозяйка? – с усмешкой поинтересовался Крейн, и Хаген побледнел. – Да… это женщина, в которую ты безответно влюблен, потому и согласился на самоубийственное задание. Чего же она хочет от меня? И, самое главное, как рассчитывает отплатить за услугу?

– Она просила меня, – хмуро ответил оборотень-пересмешник, – узнать, вправду ли Кристобаль Крейн не похож на остальных пиратов. Потом сказать то, что я должен сказать. И ждать инструкций.

Крейн поднялся и взглянул Хагену в глаза – тот смутился, но сумел не отвернуться.

– Продолжай.

– Она желает того же, что и вы, – сказал Хаген, чуть приободрившись. – И я. И многие другие… Она хочет, чтобы тот, кто власти недостоин, ее лишился.

«…То есть она хочет свергнуть капитана-императора», – подумал Эрдан, внимательно наблюдавший за разговором. Кристобаль продолжал испытующе глядеть на оборотня, и тот добавил:

– Она просила передать, что сейчас опаснее всего для вас черные корабли.

– Сколько их? – требовательно спросил Крейн.

– В начале прошлой весны было три, – со вздохом ответил Хаген. – И еще двадцать должны были появиться в середине лета. Сейчас, наверное, их больше… Предупреждая ваш вопрос, капитан, – я понятия не имею, откуда они берутся и отчего так опасны. Она мне не сказала.

– Как мило с твоей стороны сообщить об этом сейчас. – Крейн скривился. – Мы здесь, а несколько десятков странных фрегатов, должно быть, громят Окраину.

– Расскажи я обо всем сразу, капитан, неужели вы поверили бы мне?

Крейн шумно вздохнул и снова перевел взгляд на горизонт.

– Ладно. Я помогу твоей госпоже, если это окажется в моих силах. Выходит, надо ждать ее инструкций? Что ж, подождем. А пока давай разберемся кое с чем… Ты ведь хочешь по-настоящему войти в команду?

Лицо Хагена осветилось радостью, но почти сразу помрачнело. Он молчал, опустив голову, и дождался язвительного замечания Кристобаля:

– Боишься, что тогда я выведаю у тебя имя этой женщины?

Оборотень не ответил.

– Я не лезу в чужие мысли без надобности. До тех пор пока твой секрет не представляет опасности для ~Невесты~, она не будет его трогать – и я тоже. Так что это вопрос доверия. Ты веришь мне?

Хаген вздохнул, оглядел берег – его взгляд ненадолго задержался на Кузнечике, который помогал матросам.

– Да, капитан. Я согласен.

Крейн обернулся; на его лице играла добродушная улыбка, от раздражения и гнева не осталось и следа. Он протянул руку новому члену команды «Невесты ветра», и в тот момент, когда их ладони соприкоснулись, Эрдан ощутил…

…пустоту и холод.

Солнце светило по-летнему щедро, но он вдруг начал дрожать. Память услужливо подсказала, что должно сейчас происходить, – волнение рыбокорабля, испуганно-восторженные чувства новичка, впервые соприкоснувшегося с сознанием фрегата, – но корабел вообще ничего не почувствовал. Он по-прежнему слышал шум моря, шорох ветра в ветвях деревьев, далекие голоса птиц – и все.

– Вот и славно! – сказал Кристобаль. – Добро пожаловать!

Лицо Хагена на мгновение сделалось до смешного растерянным, но он пришел в себя быстрее, чем это бывало со многими другими. Следом за растерянностью в его взгляде промелькнула настороженность, а потом оборотень облегченно вздохнул и улыбнулся.

– Где же Эсме? – спросил Крейн, и Эрдан не сразу понял, что капитан обращается к нему. – Она обещала вернуться к полудню.

Эрдан пожал плечами.

– Да вот же они… – сказал Хаген, кивком головы указывая в сторону. – Идут…

Над кронами деревьев показалась голова голема, и вскоре он выбрался на берег. При свете дня чудище выглядело скорее странным, чем страшным. Оно и в самом деле целиком состояло из переплетенных толстых лоз, а на руках и ногах имело корни, которые врастали в землю, если голем слишком долго не двигался. Его широкая спина была покрыта густой листвой, а на голову садились птицы. Их ничуть не пугало, что «дерево» не стоит на месте. Голем остановился и поднял лапу, помогая спуститься своей хозяйке и ее гостье. Эсме бесстрашно ступила на его широкую «ладонь» и вскоре оказалась рядом с Кристобалем, Эрданом и Хагеном. Целительница казалась очень уставшей, что было вполне понятно – события прошедшей ночи изнурили всех путешественников, – но в ее взгляде Эрдану почудилось еще что-то, кроме усталости и удовлетворения от того, что цель долгого странствия достигнута.

Рейя не подошла к ним, осталась стоять возле своего слуги.

Когда хранительница увидела их живыми, ее удивлению не было предела. Эрдан подумал, каково ей: бесчисленные годы в полном одиночестве на острове, столь далеком, что и представить сложно… А теперь долгое служение закончилось. «Мы можем забрать тебя с собой», – предложил Кристобаль, но Рейя была непреклонна. «Я останусь, – сказала она. – Мне не нужно другого дома».

«Теперь твое одиночество станет настоящим, – подумал Эрдан. – Стражи и те ушли в небытие следом за хозяйкой». Рейя, вероятно, этого не понимала или не хотела делиться чувствами с чужаками, хотя ее отношение к ним все-таки изменилось. Потому-то, когда Эсме попросила показать ей остров, хранительница согласилась сразу же.

Теперь они вернулись.

– Как ты? – спросил Кристобаль, и девушка с улыбкой кивнула: «Все хорошо». Но улыбка вышла кривой и не обманула даже Эрдана, а магус сразу же почувствовал неладное и нахмурился. – Что-то случилось?

– Случилось… – Целительница тяжело вздохнула. – Так ты ничего не понял? – Она обернулась и посмотрела на Эрдана тем самым взглядом, который его насторожил. – Никто из вас не понял, что произошло со мной этой ночью? Что я познала?

На мгновение в ее голосе зазвенели слезы.

– Двуликая и в самом деле Эльга, – сказала Эсме. – Я не знаю почему, но это сейчас не важно. Им нужен был вовсе не ответ на вопрос, им нужна была я, чтобы сделать со мной… это.

– Эсме! – взмолился мастер-корабел. – Ты можешь просто объяснить?