Наталья Осояну – Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца (страница 26)

В окрестностях Гевгелии считали, что ала — зверь с огромной пастью, внушительными зубами и длинным языком, крылатый, хвостатый, с четырьмя лапами. Слободан Зечевич видит в этом образе — а также в том факте, что среди противников алы важное место занимали святой Илия и святой Георгий, — слияние дохристианских представлений о демоне грозы с христианским мифом о сражении с драконом[150].

Иногда говорили, что ала не только вызывает непогоду, но и крадет детей.

Про очень сильного человека в Сербии говорили «jак као ала» — «сильный, как ала». Если чудовище вселялось в кого-то (пример уже встречался нам в одной из притч про святого Савву и святого Симеона), он становился необычайно прожорливым. Время от времени ала покидала его тело, чтобы вредить людям привычным способом: через сильный ветер, бурю и град. Его называли аловит. В народе аловитами считали больных эпилепсией.

На Балканах много персонажей, так или иначе связанных со змеями, и время от времени даже местные исследователи в них путаются. Вот и ала тесно смыкается с мифологическим существом иной природы, которое порой заимствует у нее функции. Это аждая — обитающий в озере дракон вполне привычного, классического вида, с толстой, неуязвимой шкурой, крыльями и пламенем из пасти, неспособный принимать какой-то другой облик. Святой Георгий, почитаемый балканский змееборец христианского периода, побеждает именно аждаю, а не алу и тем более не змея, о котором пойдет речь в следующем разделе. Принято считать, что аждая — один из примеров поздних, заимствованных мифов, но нет определенности с истоками: они могут быть литературными или иконографическими, христианскими. Вместе с тем Веселин Чайканович напоминает про легенду о Кадме, который стал драконом в иллирийских краях[151]. И наконец, именование чудища как будто отсылает к авестийскому демону по имени Ажи-Дахак — а может, к его армянской версии, человеку-вишапу Аждааку (армяне, переселенные в X–XI веках на болгарские земли, вполне могли прихватить с собой местного демона). Увы, мы можем лишь строить предположения, откуда на Балканы прибыл этот дракон.

Страж урожая

Ала, демон грозы, существо жуткое и весьма сильное, но противостоит ей создание не менее любопытное — змей (змаj), которому отведена роль защитника полей и виноградников, вследствие чего он и сражается с алами всякий раз, когда нагрянет непогода. Среди людей он и сам выглядит человеком, но его колдовской облик — огненная птица с длинным хвостом, от которого в полете летят искры (иногда говорили, что это отваливаются чешуйки, за которые принимали пластинки слюды). Змей мог возникнуть из собственно змеи — а также рыбы или какого-то другого животного, например барана. Согласно болгарскому преданию, змей рождался из ужа, который прожил сорок лет (это примерно вдвое больше нормальной продолжительности жизни ужей). Слободан Зечевич со ссылкой на лично собранные свидетельства пишет, что дунайские рыбаки рассказывали, будто в змея может превратиться сазан, и по этой причине его мясо не годится в пищу — оно может вызвать эпилепсию[152]. Нельзя не отметить, что вера в способность рыбы стать змеем не уникальна для сербской глубинки. Аналогичное предание о превращении карпа — ближайшего родственника сазана! — в дракона существует в Китае и Японии.

^{Кувшин со змеиными мотивами в декоре. Румыния.}

^{ASTRA National Museum Complex}

^{«Идеальный пейзаж с юношей, убивающим змею». Картина словенского художника Франца Кауцига. Начало XIX в.}

^{National Gallery of Slovenia}

Борец с алами отличался любвеобильностью и частенько сожительствовал с какой-нибудь селянкой. В этом контексте нельзя не сопоставить балканского змея-хранителя с восточнославянским огненным змеем, у которого визиты к чрезмерно тоскующим женщинам, потерявшим возлюбленных, с похотливыми целями — смысл существования. Огненный змей не защищает посевы, и женщины, к которым он наведывается, рано или поздно умирают от истощения, если их не спасут посредством специальных обрядов. Таким образом, восточнославянский змей-любовник во всех своих региональных вариациях — инкуб, упырь, бес, злой дух без всяких оговорок и нюансов. Балканский змей-хранитель, совсем наоборот, изначально добрый мифологический персонаж, только вот увлекающаяся натура. Согласно поверьям, вследствие утех со змеем его возлюбленная теряла силы и влечение к обычным мужчинам, но смерть ей грозила лишь в том случае, если он решит ее похитить, забрать в потусторонний мир. Избавляться от назойливого полюбовника, проникающего в дом через дымоход в виде облака, молнии или бродячей искры, надлежало самостоятельно. Можно было, например, выследить дупло, в котором он прячется в перерывах между визитами, и поджечь; оставить в печи котел с кипятком, чтобы змей упал в него и сварился; обзавестись амулетом — частицей тела змея, сожженного кем-то другим. Считалось также, что змей не вернется к той женщине, которая изменила ему с нехристианином.

Если змей забывал о своем долге, наступала засуха, и тогда сельчане выгоняли его с помощью специального обряда. Видимо, проще было совсем не иметь защитника посевов, чем такого, который все портит.

От близости со змеем иногда рождались дети, которые наследовали его способности и нечеловеческую мудрость. Они также становились защитниками полей или каким-то иным образом себя проявляли (некоторых исторических лиц считали детьми змеев, как, например, уже упомянутого деспота Вука Бранковича).

Тучегонители

На Балканах, у южных славян и не только, широкое распространение получили многообразные, но в принципиальном смысле схожие поверья, в центре которых — животное или человек, наделенный сверхъестественной способностью противостоять непогоде, тем самым защищая свою общину от вредоносных атмосферных явлений (ливней, ураганов и града). Во сне душа этого человека или животного покидает тело, принимая облик зверя или птицы, превращаясь в порыв ветра, и отправляется на битву с демоном грозы или каким-то другим схожим существом. Такого защитника в каждом регионе Балкан называют на свой лад, исходя из преобладающих традиций: здухач, облачар, градобранитель, вьедогоня, виловит, аловит или змаевит човек, баялица, ведомец, могут, штригун, легромант или нагромант, змей и так далее, вариаций очень много. В последнем случае, как нетрудно заметить, происходит смешение полностью мифического существа и человека. Есть и поверья, согласно которым змаевит — это дитя змея и смертной женщины, унаследовавшее способности от отца. В целом разница между перечисленными и неназванными местными именованиями несущественная: поверья могли уточнять, например, сражается ли здухач, облачар или виловит човек с конкретным или неопределенным демоном; умеет ли летать, бьется прямо на поле или борется с противником при помощи заклинаний, обрядов и амулетов; меняет ли облик или всегда остается самим собой. Он в любом случае оставался защитником общины от вредоносных природных явлений, которые, как считалось, имели сверхъестественную природу.

^{Изображение Болгарии во французском манускрипте XV в. «Книга чудес света».}

^{The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 124, fol. 18v, 2022.15.18v}

Здухача трудно определить с первого взгляда, поскольку заметных внешних особенностей у него, как правило, нет. Он или она — просто человек, который, впрочем, может выделяться своим рассудительным и одновременно чудаковатым поведением, а также склонностью к занятиям, предполагающим немногочисленную компанию или даже одиночество (например, здухачами нередко бывали пастухи). Здухач засыпает очень быстро, почти мгновенно, и спит крепко — мертвым, беспробудным сном, — а проснувшись, обнаруживает на теле синяки и раны и к тому же чувствует страшную усталость. Если рядом окажется друг, здухач попросит его посторожить свое тело, размахивая над ним косой или серпом, чтобы прогнать демонов. Иной раз такая просьба приводит к неожиданным результатам: рассказывают, один человек стерег здухача и увидел, как к нему целеустремленно ползет ящерица. На всякий случай рубанул по ней — и после оказалось, что это возвращалась в тело душа хранителя, которому незадачливый помощник своим ударом отсек палец… [153] Еще одна опасность, грозящая здухачу во сне, заключается в том, что если кто-то перенесет его на другое место или перевернет — так, чтобы голова и ноги поменялись местами, — то вернувшаяся душа не сможет снова войти в тело. О человеке, который умирал внезапно, говорили, что он был здухачом[154].

Неочевидные особенности здухача заключались в том, что у него была легкая рука, приносящая удачу. В некоторых регионах верили, что он может становиться невидимым и предсказывать будущее. Считалось также, что змаевиты рождаются с крылышками под мышками, хотя гораздо чаще главным признаком защитника от непогоды было появление на свет в плодном пузыре. Такими же врожденными особенностями наделялись ведьмы, колдуны и потенциальные вампиры. Надо отметить, поддавшийся зову темной стороны здухач также мог превратиться в кровососа, особенно после смерти.

Здухачи бились с демонами один на один — причем иногда защитники сражались друг с другом, как и описанные во второй главе кресники, — а также объединялись в войско. В нем, как указывает Анна Плотникова, могли быть воины разного вероисповедания и происхождения, пола и возраста, а еще оно включало не только людей, но и животных-здухачей (тех, которые встречались в каждом домашнем хозяйстве: кошек, куриц, собак, коров, быков). В Черногории, например, считали, что местные здухачи бьются с прилетающими с другого берега Адриатического моря, в Восточной Герцеговине — герцеговинские с черногорскими, в Боснии — боснийские с герцеговинскими и так далее[155]. Посторонние воспринимали эти сражения уже не просто как грозы с градом, а как настоящие бури (в основном ночные), выворачивающие деревья из земли и сметающие крыши с домов — и могли только прятаться, уповая на победу местных защитников.